Глава 17

К счастью, за время гавайского свидания пробки рассосались, и дорога до дома заняла не больше часа. Выскочив из такси, Лена тут же увидела Кобзева: он сидел на лавочке у подъезда и задумчиво катал остатки пива по донышку бутылки. Разумеется, это не укрылось от зорких глаз старушки с первого этажа: ее силуэт темнел в окне кухни, и Лена не сомневалась: завтра же ее квартирной хозяйке доложат во всех подробностях, каких отъявленных пропойц водит к себе эта бесстыжая жиличка. Фетисову, впрочем, это не смущало. Она была даже рада, что подарила соседям новый инфоповод, и, помахав престарелой дозорной, спихнула Кобзева со скамейки и потащила в дом.

– И что за срочность? – спросил Никита с видом величайшего одолжения, но обмануть Лену своим напускным равнодушием ему не удалось: слишком хорошо она знала друга и догадывалась, что он умирает от любопытства.

– У Томского ничего не получилось, – доверительно сообщила Лена, заперев за собой дверь квартиры. – Он устроил мне свидание. На яхте! Представляешь? Гавайская вечеринка, черимойя…

– Чего моет?

– Да фрукт такой, – отмахнулась Лена. – Забей. Главное, когда дело дошло до… Ну, ты понимаешь…

– Господи, тебе что, тринадцать? – Никита презрительно хмыкнул и скрестил руки на груди. – Скажи уже вслух.

– Того самого, – выразительно прогундосила Лена, поиграв бровями.

– Нет-нет. Я сейчас же свалю, если ты не скажешь. – Кобзев явно наслаждался ее смущением.

Фетисова стиснула зубы и свирепо зыркнула на Никиту исподлобья.

– Коитус! – выпалила она прямо ему в лицо. – Так доволен? Со-во-куп-ле-ние!

Кобзев замер на мгновение, ошарашенно тараща глаза, а потом прыснул со смеху.

– И кому тут из нас тринадцать?! – возмутилась Лена. – А знаешь, езжай домой. Я тебе слова больше не скажу. Все. Достал. – Она, скинув туфли, обиженно прошествовала в комнату.

– Да хорош ты! – Кобзев догнал ее в два шага. – Просто ты б себя видела… О’кей, виноват, не удержался… Так что там с вашим… совокуплением? – Уголки его рта дрогнули, и Никита изо всех сил сжал губы, пытаясь не расхохотаться. Лишь коротко мотнул головой и поднял руку: мол, я все, торжественно клянусь не ржать.

Лена вздохнула. Будь у нее чуть больше достоинства и самообладания, она бы сию же секунду выпроводила Кобзева из квартиры и зареклась обсуждать с ним свою личную жизнь. Но поскольку достоинство осталось валяться там, на яхте Томского, а самообладания у Лены не водилось вовсе, она сдалась и обреченно рухнула на диван.

– У него ничего не вышло. Он пытался, но… Зеро.

– Да ладно! – Никита возбужденно округлил глаза и присел рядом, готовый ловить каждое слово, как заправская сплетница. – У Томского не встал?

– Именно. – Лена сцепила руки на коленках: тема была не самая приятная, но хоть с кем-то она обязана была поделиться, чтобы не взорваться изнутри. – И я считаю, что это из-за «Влюбителя». Поэтому я и спрашивала тебя про Жанну… Но если у вас все в порядке, то, видимо, дело во мне.

– Вообще-то нет… – Никита замялся, видно, взвешивая про себя, стоит ли выносить сор из избы.

– Говори уже! – Лена нетерпеливо ткнула его локтем в бок. – Я-то тебе все выложила!

– Ну… Просто обычно, если что-то не так в сексе, то виноват мужчина…

– Да брось, не буду я тебя ни в чем обвинять, – заверила друга Фетисова и жадно подалась вперед. – Что, у тебя тоже не сработало?

– Сплюнь! – в ужасе отшатнулся Кобзев. – С этим у меня осечек вообще никогда не бывает! Но вот Жанна… Мягко говоря, она была не в восторге.

– Это как?

– Ну… У меня было такое чувство, как будто я не любовью занимаюсь, а провожу обыск на таможне. – Никита ссутулился, разглядывая пятнышко на ковре. – Она просто лежала и смотрела на меня, мол, ты там долго еще… Кошмар, короче.

– И как вы решили эту проблему?

– Никак! – взвился Кобзев, как будто это она, Лена, не оценила его постельных свершений. – Я предложил расстаться.

– Ты?! Зачем?!

– А что мне было делать? Ждать, пока она сама меня бросит? Зачем ей парень, который не может ее удовлетворить?! – Никита вскочил с дивана и принялся метаться по комнате, правда, на втором же круге наткнулся на журнальный столик и снова плюхнулся на диван, потирая голень. – Зараза… – бросил он столику и горько вздохнул. – Понимаешь, я как будто встречался с двумя разными девушками. Днем – идеальная, ночью – бревно. Ну и… Не выдержал я. Но если это все из-за «Влюбителя», тогда другое дело.

– Почему? Все равно ничего не изменишь. Видимо, если у человека к тебе нет химии, то приложение бессильно.

– Ну и что. – Никита улыбнулся. – Зато теперь я знаю, что дело не во мне!

Лена закатила глаза. Мужчины! Как мало им надо для счастья! Пусть хоть весь мир вокруг рушится, но если парень уверен в своей интимной компетенции, то умрет он с улыбкой на лице. Жаль, Фетисова не могла разделить оптимизма. Ей бы утешить Томского, поддержать, но без правды в этом случае не обойтись. Хороша дилемма: неведение погубит его, а правда – ее.

Конечно, Лене хотелось быть с Яном! Так долго она смотрела на него издалека, так долго мечтала хотя бы прикоснуться к нему – и вот, пожалуйста. Шанс, который выпадает раз в жизни. Чем не принц из сказки? Красивый, умный, успешный, и целое IT-царство в придачу! В конце концов, фарминдустрия не стоит на месте, и всегда можно прибегнуть к помощи специальных таблеток. Да и, если уж на то пошло, секс никогда не стоял для Лены на первом месте. Но долго ли Ян выдержит? Хватит ли ему платонических отношений? Может, он начнет грызть себя, как Никита, сходить с ума, переживать, что с ним что-то не так… Разве можно обрекать любимого на такие муки?

– Я должна ему все рассказать. – Лена сама не сразу поверила, что произнесла это вслух: фраза прозвучала, как предсмертное желание.

– С ума сошла?! – Кобзев даже отодвинулся от нее, словно боялся заразиться безумием. – Он же уволит нас обоих!

– Тебя-то с какой радости?

– А кто натравил на него «Влюбителя»? – Никита нервно взъерошил волосы. – Тебя-то ладно, тебя он еще хоть как-то любит пока. А мне точно кранты!

– Надо было раньше об этом думать! На что ты вообще рассчитывал? – Лена поджала под себя ноги: сейчас ей отчаянно хотелось свернуться в позу эмбриона, пока скандал не уляжется. – Мы же презентовали ему приложение! Он не дурак, рано или поздно до него дойдет, с чего вдруг его так потянуло на дурнушку вроде меня…

– Во-первых, ты не дурнушка, – резко осадил ее Кобзев. – Хватит уже прибедняться! А во-вторых, я думал приурочить это дело к вашей типа совместной ночи. – Он изобразил в воздухе кавычки. – Случайный секс, влюбленность… Все сходится. Ну и, в-третьих, я договаривался с Вайцем изначально представить «Влюбителя» как рекламное приложение. Какого черта его понесло выкладывать всю предысторию, я не знаю! – Никита недовольно фыркнул. – И ты еще со своей этой гуманной идеей про любовь во всем мире и прочую лабуду… Хорошо еще мы не успели запустить проект для частных юзеров. Представляешь? Импотенция стала бы новой чумой!

– «Влюбителя» надо вообще сворачивать! – Лена обхватила голову руками. – Господи, нам еще повезет, если Ян нас просто уволит…

– Или, – перебил Кобзев с нажимом, – ты скажешь ему, что отношения без секса тебя не устраивают, бросишь его, а «Влюбителя» мы сделаем шикарной рекламной фичей. А? Круто же! Томский купит себе еще десять яхт и забудет про тебя, а ты будешь менеджером самого успешного проекта!

– Исключено. Мы не можем так рисковать! И реклама… А если у блогеров тоже будет какая-то побочка?

– Так это же блогеры, их не жалко! – просиял Никита. – И потом, нет же никаких доказательств, что наша прога влияет на либидо.

– Но ты же сам сказал…

– Ну, я же не Бог… Хотя, признаюсь, что-то общее у нас все-таки есть… Ауч! – воскликнул Кобзев, потому что Лена прервала сеанс самолюбования прицельным тычком под ребра. – Слушай, мы пока ничего не знаем наверняка. Так? Два случая – это еще не статистика. Мало ли, у нас с Жанной просто плохая совместимость, а у Томского… – Никита задумчиво поскреб щетину на подбородке, – …стресс, всякое такое. Или ты его чем-нибудь напугала.

– Ну, спасибо! – взвилась Лена.

– Нет, правда! Это вполне в твоем стиле! То замуж за него собралась, хотя человек просто ручку уронил, то кровью его залила… Ты ж у нас девушка не самая опытная, даже вон слово «секс» боишься вслух произнести. Может, ты брякнула что-то вроде: «А теперь, Ян Олегович, давайте совокупляться…»

– Ничего я такого не брякала! – Фетисова вскочила.

– У-у-у… – Никита оглядел ее с ног до головы и поцокал языком. – Ты себя в зеркале видела? Колготки рваные, юбка мятая… Ты за ним по кустам, что ли, гонялась? У меня бы, знаешь, тоже в такой обстановке тумблер не включился.

Лена плохо помнила, что произошло потом. Глаза заволокло кровавой пеленой, как у быка на корриде, руки задрожали от гнева. Она слишком редко выходила из себя, но в тот момент Кобзев расстарался настолько, что умудрился вызвать самого потаенного демона из глубин ее подсознания.

Вспышка – и вот Лена уже стоит перед Никитой без юбки и колготок, готовая в любую секунду удушить его этими самыми колготками.

– Ты чего? – вжимается в диван Кобзев и смущенно отводит взгляд.

– Я была перед ним в другой обстановке, – цедит Лена сквозь зубы, расстегивая блузку пуговица за пуговицей.

Вспышка – и блузка летит Никите в лицо.

– Понял-понял, я виноват… – бормочет он, отворачиваясь.

– Нет, ты смотри. – Лена садится на него верхом, шаг за шагом повторяя то, что случилось на яхте. – В такой обстановке у тебя бы тоже тумблер не включился?

– Лен, это уже не смешно…

– А я и не смеюсь. – Она склоняется над ним, наслаждаясь каждой секундой своего триумфа: и красными пятнами на его щеках, и девичьей стыдливостью, и расширенными зрачками. Ох, до чего же приятно, когда смущаешь ты, а не смущают тебя! – Бедная Жанна… Если с ней ты был таким же тормозом, ясное дело, она ждала, когда ты поскорее закончишь!

Ну разве она не хороша? Что ни слово – удар хлыста. Гонг – и гейм овер. Вы проиграли, Никита Кобзев. Большой босс уходит победителем. Сейчас она встанет, и можно падать к ее ногам, извиняясь за нелепые шуточки. Сейчас… Одну секунду…

– Пусти! – дергается Лена: Кобзев отчего-то крепко удерживает ее за талию.

– Это я, значит, тормоз?! – Он прижимает ее к себе. – А может, проверим?

– Хорош!

Почему он так смотрит на нее? И зачем держит? Да, у него с реакцией все в порядке, урок усвоен. Усвоен – и неожиданно приятен.

– А как насчет эксперимента? – В его глазах мерцают инфернальные огоньки: кажется, не только у нее внутри прячется демон. – Если у нас с тобой все получится, значит, проблема в приложении… Или ты боишься?

И снова вспышка. Но уже не такая, как прежде: вдвое сильнее и ярче. Теплые губы, горячие ладони, капли пота, вдох-выдох, вдох-выдох… Борьба, схватка, взрыв – и все тонет в слепящем свете.

– Ночь пройдет, наступит утро ясное…

– Захлопни варежку, трубадур!

– Знаю, счастье нас с тобой ждет…

– Я сейчас полицию вызову!

– Лена! Ле-е-е-на-а-а!

Крики за окнами настойчиво врывались в подтаявшее, как сливочное масло на жаре, сознание. И если бы не звуки ее имени, Лена бы просто повернулась на другой бок и продолжала спать, но вопли во дворе лишь набирали децибелы.

– Пошел вон, наркоман!

– Ночь пройдет, пройдет пора ненастная…

– Да сколько можно, мне в шесть на работу!

– Лена, я знаю, ты дома!

Оторвав щеку от липкой груди Кобзева, Лена подслеповато прищурилась. В доме напротив горели только окна лестничных клеток, стало быть, время перевалило часа за два ночи.

– Кажется, там тебя требуют, – пробормотал Никита, накрывая голову подушкой.

Осознание произошедшего было сродни рухнувшему потолку. Лена отпрянула, но спросонья не рассчитала и больно ударилась о подлокотник дивана. Впрочем, эта боль была меньшим из всех зол за последние сутки. Переспать с Кобзевым! Не по принуждению, не под запрещенными веществами, не под губительным влиянием алкоголя. Просто так! Господи, куда уж хуже?!

– Ле-е-е-на-а-а!

Ах да. Вот и новый уровень дна – позор на весь подъезд. Видно, кто-то там, наверху, решил, что Лене слишком сладко живется. Работа, мужчина мечты, квартира… Отобрать все – и побыстрее. Может, это расплата за «Влюбителя»? Надумала вмешаться в божественный промысел, так узри свое место, тварь дрожащая.

Молясь, чтобы крики предназначались не ей, а какой-нибудь другой Лене, Фетисова, прикрываясь пледом, подбежала к окну. Впрочем, в молитвенном чатике ее, похоже, забанили: у подъезда в сердечке из свечей стоял, пошатываясь, Ян Томский.

– Лена! – возопил он, когда Лена распахнула окно. – Это серенада для тебя! Спускайся сюда! Прошу, нам надо поговорить!

– В обезьяннике будете разговаривать! – послышалось откуда-то сверху. То ли кто-то из соседей не выдержал песнопений Томского, то ли сам Господь оторвался от текучки, чтобы утихомирить разбушевавшихся смертных.

– Поднимись ко мне! – крикнула Лена изо всех сил, но поскольку рождена она была не для оперных театров, ее возглас прозвучал глухо и как-то даже жалобно.

– Что?! – проорал Томский в разы громче. Ему бы вдохновлять на сражения целые войска с такими-то голосовыми данными.

Пришлось высунуться из окна по пояс и жестами пригласить Яна внутрь. На сей раз Томский все понял и, радостно замахав руками, исчез под козырьком подъезда.

– Надо было его на телефон заснять. – Никита подошел к Лене сзади так тихо, что она чуть не вывалилась в окно от неожиданности. – Ну а что? Был бы компромат на будущее.

– Твою мать, Кобзев! Он же сюда идет!

– И? – Никита упер руки в боки вместо того, чтобы прикрыть свой срам.

Объяснять, чем чревата встреча влюбленного и явно нетрезвого мужчины с голым любовником своей музы, времени не было. В конце концов, если Никита не понял все сразу, то не факт, что до него дойдет даже после презентации с картинками. Поэтому Лена молча кинулась собирать одежду Кобзева, пихнула ее хозяину и буквально пинками вытолкала его в прихожую.

– Я же не пойду в таком виде! – оскорбился Никита.

А, значит, передо мной трясти причиндалами можно, а соседей жалко?

– Уже все спят! – Лена отперла замок.

– А мои кроссовки?

Фетисова закатила глаза, но кроссовки Кобзеву все же подала и уже хотела распахнуть дверь, как вдруг снаружи громыхнул лифт. Лена и Никита переглянулись. Вряд ли приехал кто-то из соседей или какой-нибудь заблудший ночной курьер, следовательно, бежать было поздно, и варианта осталось два. Первый начинался бы со слов: «А мы тут с Кобзевым в доктора играли». Его Лена отмела сразу. Второй подразумевал игру в прятки.

Единственным местом поблизости, способным скрыть от посторонних глаз обнаженную натуру Никиты с кроссовками в придачу, был старый скрипучий шкаф-купе. Туда-то Лена и затолкала своего одноразового любовника, невзирая на его протесты. Знала бы она раньше, что наступит день, когда ей придется прятать в шкафу одного мужчину от другого, поставила бы у себя в квартире скрытые камеры и заработала кучу денег на прямой трансляции этого реалити-шоу в интернете.

Дверцы шкафа елозили по направляющим плохо, болтались и периодически застревали, и Лена с трудом успела закрыть Кобзева, прежде чем Ян ввалился в прихожую.

– Лена! – окатил он ее хмельным амбре и сгреб в охапку. – Я так скучал…

– Но я же только недавно уехала, – пробормотала она, задержав дыхание: перегар был поистине удушающим. Судя по всему, на яхте у Томского водилось не только шампанское.

– Прости меня, Лена. – Он уткнулся в ее шею, щекоча своей отросшей щетиной. – Я не знаю, что со мной случилось… Но у меня есть идея!

Ян отстранился, игриво подмигнул, а потом схватился за ремень на джинсах.

– Что ты делаешь?! – оторопела Фетисова.

– Смотри. – Он не с первого раза, но все же справился с пряжкой. – У нас ведь все было в прошлый раз… Ну, когда я выпил… И я подумал… – Томский расстегнул ширинку, и джинсы сползли до колен. – Надо просто повторить все, как было… Вернуться к истокам… – Он покачнулся, посмотрел вниз и скорчил жалобную физиономию. – А у тебя больше ничего выпить не найдется?

Лена все еще лелеяла надежду достучаться до здравого смысла Яна, но из шкафа послышался сдавленный звук, который бывает, если кто-то чихает или изо всех сил пытается не ржать.

– Кто это?! – Томский, шатаясь, повернулся и двинулся к шкафу, забыв про спущенные джинсы. Не подхвати его Лена в последнюю секунду, он рухнул бы, как сосна на лесоповале.

– Соседи, – солгала Лена, оттаскивая Яна от шкафа. – Здесь такие тонкие стены…

– Нет, погоди! – Пьяный Томский оказался на редкость вертлявым и выскользнул из ее рук. – Открывай! – рявкнул он, пытаясь открыть дверь-купе на себя.

– Не надо, пожалуйста… – взмолилась Фетисова, но было поздно.

Зеркальная дверь сорвалась с направляющей, с грохотом упала в миллиметре от Томского, чудом его не убив, и по полу разлетелись сверкающие осколки. Впрочем, сам Ян на беспорядок не обратил ровным счетом никакого внимания, даже не обрадовался, что сумел выжить. Он застыл, ошалело глядя на съежившегося Кобзева, который не нашел ничего лучше, чем выдавить из себя улыбку и произнести буднично-вежливым тоном:

– Здравствуйте, Ян Олегович.

– Ты – с ним?! – Томский перевел на Лену взгляд, полный такой неподдельной боли, будто Фетисова вонзила ему в грудь отравленный клинок. – После всего…

– Это не то, что вы подумали! – Кобзев вылез из шкафа и по стенке двинулся к двери, лавируя между осколками. – Я к ней просто постирать зашел. У меня, знаете, машинка сломалась… А я живу рядом…

Лена зажмурилась. Ситуация и без того была патовой, а Никита своим идиотским враньем ее только усугубил. Лицо Томского исказилось от презрения, он горько усмехнулся и возвел глаза к потолку.

– Я должен был это предвидеть… – простонал он вполголоса. – Кому нужен мужчина вроде меня?

– Да вы не отчаивайтесь, Ян Олегович! Осечки с каждым случаются, – услужливо заверил его Никита и хотел даже по плечу похлопать, но вовремя понял, что не стоит ронять одежду ради дружеской поддержки. – Ну, почти у каждого… У меня вот не было… Но когда-нибудь, наверное, будет… Тьфу-тьфу-тьфу, конечно, но жизнь есть жизнь. Подумаешь, не встал…

– Ты еще и рассказала ему?! – Томский отшатнулся, как от крепкого хука. – Как ты могла?! Теперь же весь офис узнает!

– Не волнуйтесь, не такая уж она и сплетница, – с серьезным видом сказал Кобзев. – Я прослежу, чтобы больше – никому.

– Ян, послушай, у нас с Никитой правда ничего нет. В смысле это вообще ничего не значит. И уж точно все случилось не из-за того, что у тебя какие-то проблемы…

– Отлично, ты меня еще попрекать этим будешь?! – оскорбился Ян.

– Да нет же, это все из-за «Влюбителя»… – Лена хотела кинуться к нему, но вокруг расстилалось минное поле зеркальных осколков. Обут из всех троих был только Томский, и он не преминул этим воспользоваться и пошел прочь из квартиры.

– Ян!..

– Не усложняй! – Томский обернулся, и Лене показалось, что он как будто протрезвел, до того колючим был его взгляд. – Я все понял: меня ты терпела только ради этого своего чертового проекта. Не волнуйся, лишать тебя должности я не буду. Наслаждайся. Ты выиграла. – Он недобро покосился на Кобзева. – Совет вам да любовь.

– Да не люблю я его! – выпалила Лена в спину Томскому. – Он мне даже не нравится!

Но на сей раз Ян даже взглядом ее не удостоил. Захлопнул дверь, и в тишине ночного подъезда эхом отдались его удаляющиеся шаги по лестнице.

– Вот это сейчас было обидно, – насупился Кобзев и собрался тоже эффектно уйти, но ойкнул, наступив на осколок, и поджал ногу, как аист. – Ты вообще собираешься подметать или нет?