Глава 23. Джейми «Ты – моя семья»

До официального открытия Игр оставалось четыре часа. Оливия стояла в тени каменных стен замка с чашкой кофе в руках и наблюдала за пребывающими посетителями: многие из них были одеты по обычному, кто-то облачился в килт, некоторые предпочли спортивные костюмы. Помимо гостей луг вокруг замка наполнили хозяева палаток с фастфудом; темными пятнами мелькали охранники, нанятые отцом для поддержания порядка во время Игр; на сцене шесть девушек в клетчатых юбках танцевали хайленд; под кронами дуба на волынках и барабанах играли около двадцати музыкантов, задавая происходящему воинственно-торжественный тон.

Я подкрался к сестре сзади, ущипнул за правый бок и обошел её слева. Она взвизгнула, развернулась и шлепнула меня по плечу.

– Джейми! Что б тебя! – грозно сказала Оливия, хотя улыбка уже коснулась её губ. – Я чуть не пролила на себя кофе.

– Я готовлю тебя к Африке. Там у тебя вряд ли будет спокойная минутка.

Оливия недовольно цокнула языком, а потом посмотрела поверх моего плеча.

– А это еще кто?

Сегодня мне пришлось встать в шесть утра, чтобы в деталях обсудить с Ангусом, чего именно он ожидает от пребывания Грега, Коди и Эндрю в моей компании. Потом я собрал оборудование в редакции и привез пацанов в замок. Отца удар хватит, если он узнает, что на заднем сиденье его раритетного Бентли сидели тощие задницы обычных подростков «рабочего класса».

– Грег, Коди и Эндрю, – представил я ребят. – Ещё они откликаются на «пошевеливайтесь» и «эй вы».

– Привет. – Коди расплылся в идиотской улыбке, разглядывая Оливию.

Восторженно приоткрытый рот указывал на то, что нейтронные связи прекратили свое существование. Теперь ясно, кому принадлежала идея со статьей о дефиле нижнего белья.

– Коди! – одернул его я.

Он ошарашенно замотал головой. Эндрю и Грег вытянулись по струнке. Мой педагогический опыт был меньше, чем мозги бабочки-однодневки, но позволять пялиться на свою сестру я не собирался.

– Пора браться за работу, – сказал я без намека на мягкость в голосе.

Вряд ли ребята без возражений признают мой авторитет, если я начну шутить и вести себя с ними на равных.

– Первым делом я хочу, чтобы каждый из вас нашел место, с которого вы бы начали снимать Игры. Обойдите всю территорию и узнайте, где что будет происходить. Проникнитесь атмосферой, поболтайте с людьми, соберите материал, который посчитаете важным. Через два часа я подойду к каждому из вас и попрошу обосновать свой выбор. Просто «тут красиво» или «дальше тащиться не хотелось» недостаточно. Тот, кто выберет лучший ракурс, получит право снимать на камеру. Ясно?

– Да, сэр! – Эндрю приложил ладонь ребром ко лбу, как отдают честь, а потом схватил своих друзей под руки и потащил прочь от меня и Оливии.

– Мне стоит спрашивать, что это значит? – спросила она, изумленно смотря им вслед.

Я помотал головой, хлопая себя по карманам куртки в поисках какой-то нибудь заначки в виде шоколадного батончика или хотя бы жвачки.

– А если серьезно, Джейми, кто эти мальчишки?

– Я пообещал преподать им основы операторского искусства. – Когда в дополнение к широко распахнутым глазам у сестры открылся ещё и рот, я добавил: – Знаю, это глупо.

– По-моему, это очень мило.

– Но в большей степени все-таки глупо, – кивнул я.

Позади нас резко распахнулась дверь и ударилась о стену. Мы с Оливией вздрогнули и обернулись. На пороге зимнего сада стояли мама и дядя. Её лицо пылало от гнева, его оставалось холодной маской.

– Мне это надоело, Дуглас, – зашипела она, энергично отбросив назад растрепанные волосы.

– Я тебе никогда ничего не обещал.

Она приблизилась к нему, прижав кулаки к бедрам, и что-то зашептала.

– Между ними страсти больше, чем между родителями, – заметила Оливия.

– Я вообще не помню ни одного случая, когда мама повышала голос на отца.

– Потому что он ей глубоко безразличен?

Это прозвучало как вопрос, но на самом деле было утверждением.

Неожиданно мама замахнулась и влепила Дугласу пощечину, после чего развернулась на каблуках и стремглав скрылась в доме. Оливия вздрогнула и зажала рот ладонью. Я схватил её под локоть и заставил отвернуться, чтобы не выдать наше присутствие, если дядя решит осмотреть лужайку. Эта сцена явно не предполагала наличие свидетелей.

– Какого черта? – спросил я.

– В мебельном магазине было не лучше.

– Да?

– Они были как кошка с собакой.

– Может, что-то случилось? Хотя какие у них могут быть разногласия, если они встречаются максимум раз в год на Играх?

Оливия пожала плечами. Мама не любила Дугласа, но чтобы дать пощечину средь бела дня?

– То есть про Африку ты так и не рассказала? – сообразил я.

– Мне даже слова не дали вставить.

Я шумно выдохнул.

– Больше нельзя оттягивать, Оли.

– Да знаю я, знаю. Только…

– Только что?

– Маркус всегда был любимым сыном, а нам с тобой постоянно доставалось. Тебе, конечно, больше, чем мне, но все-таки. Когда поступило предложение работать в частной клинике, родители впервые меня заметили.

– Оли, это не гордость и не любовь. Это просто повод похвастаться тобой перед знакомыми. На самом деле, нам давно стоит вычеркнуть их из своей жизни.

– Тебе легко говорить! – вспылила она. – Тебе никто не нужен, а я хочу иметь семью!

– Ты же знаешь, что это не так, – спокойно возразил я. – Ты – моя семья.

Оливия набрала полные легкие воздуха, чтобы возразить, но потом сдулась, как проколотый воздушный шарик, и понурила голову.

– Извини…

– Все хорошо. – Я развел руки. – Иди сюда.

Сестра обняла меня за талию и уткнулась носом в грудь, а я принялся гладить её по спине.

– Мне просто хочется, чтобы меня любили, Джейми. – Её голос дрожал.

– Я понимаю… понимаю… Я тоже.

Она судорожно всхлипнула. Её слезы быстро пропитали мою футболку.

– Оли, не реви.

– Ладно, – сказала она с улыбкой в голосе. Немного отодвинулась, провела ладонью по моей футболке, на которой остались следы от туши для ресниц, и спросила: – Ты же все равно собирался переодеться к открытию Игр в нечто более подходящее, да?