Глава 25. Джейми «Скажите сыр!»

Диорлин был крохотным городишком, застывшим вне времени. Постройки, более или менее напоминавшие о наступлении двадцать первого века, были скорее бельмом на глазу, нежели символом современности. Дороги, уложенные брусчаткой, переходили в каменные стены миниатюрных домиков. Деревянные ставни были белыми или зелеными с растрескавшейся от частых дождей и ветров краской. На подоконниках в прямоугольных горшках цвели красные гортензии. Обычные велосипеды встречались чаще машин, а уж про мотоциклы вообще не стоило упоминать. Каждый раз, проезжая по тихим улочкам, я как будто провоцировал маленькое землетрясение.

Я был здесь лишним.

С моей любовью к ночным барам, лихой езде и бешеному ритму мне нечего было здесь делать. Может быть, Глазго, самый большой город Шотландии, ещё мог бы потягаться с Лондоном, но Диорлин? Да и где мне тут работать? В «Воскресных новостях Гринхилл» не развернешься. Я был телеоператором на Би-би-си, в конце-то концов.

Я повернул голову в сторону книжного магазина, высматривая Мелани. Она скрылась в его недрах больше получаса назад. Мне не хотелось её торопить, но и надолго оставлять трех раздолбаев было нельзя. Эндрю казался самым ответственным, чего не скажешь про остальных. Интересно, выполнили ли они мое задание или все ещё бесцельно бродили по территории замка?

Дверь в соседнем домике отворилась, и на тротуар вышла симпатичная женщина лет шестидесяти с уложенными упругими волнами волосами до плеч. Кажется, она была одной из участниц книжного клуба… Да, точно, мисс Маккартни. Это она нашла Ричарда после его падения.

В руке она держала решетчатую переноску с орущим внутри котом. Похожие звуки должен был производить антихрист с прибытием на землю.

– Мисс Маккартни. – Я кивнул в знак приветствия.

– Добрый день, Джейми, – со стыдливым румянцем на щеках произнесла женщина. – Приношу свои извинения за этот шум. Бенедикт ненавидит сидеть в клетке.

– Отлично его понимаю, – улыбнулся я, подавляя желание заткнуть уши пальцами. – Я бы тоже взвыл, если бы мою свободу ограничили.

Женщина кивнула и засеменила дальше вдоль по улице, изо всех сил стараясь держать переноску прямо, хотя заключенное в ней исчадие ада пыталось погнуть прутья. Если бы я застрял в Диорлин, то тоже чувствовал себя, как в клетке. Так же, как и Роуз, я всегда мечтал жить в Лондоне.

Я достал телефон из нагрудного кармана куртки и набрал номер бывшей коллеги. Она ответила мгновенно, хотя на заднем фоне что-то грохотало, как на стройке.

– Привет, Роуз! Ты слышишь меня?

– Да-да, – заорала она в трубку. – Подожди секунду, я сейчас отойду в сторону. – Я услышал звук закрывающей двери, и шум вокруг нее улегся. – Извини. Как твои дела?

– Честно говоря, не знаю. Я хотел узнать, не скучаешь ли ты по Лондону?

– Ты поэтому мне звонишь? – с заметным удивлением спросила Роуз, а потом неожиданно захныкала. – Ох, Джейми, это все огромная катастрофа.

Я резко привстал с мотоцикла. На самом деле, именно такого ответа я и ожидал, но почему-то не обрадовался. С помолвки Сэма и Роуз не прошло и месяца. Рановато она опомнилась.

– Что случилось?

– Он поставил на уши все мало-мальски авиакомпании, чтобы снова запустить прямые рейсы до Лондона! Знаешь, сколько совещаний он проводит в день? Десять! Как часто я его вижу? Только по ночам! Если не получится найти надежного авиаперевозчика, он собирается основать собственную авиалинию! Ты представляешь? Джейми, он разорит нас! И все ради чего? Чтобы я добиралась до работы за каких-то два часа? Сэм совсем рехнулся.

Роуз ещё не договорила, а я уже беззвучно смеялся. Жених собирался перевернуть ради нее мир, а она переживала из-за возможного банкротства. При этом не было человека более прагматичного, чем Сэм. Уж кому кому, а ему финансовые сложности точно не грозили. В отличие от меня он точно знал, как распоряжаться деньгами.

Может, настало время и мне разобраться в своих финансах? Ведь я даже не знал, сколько миллионов оставалось у меня на счетах. Что уж говорить про зарплату. Получал ли я её в принципе? Стоит спросить у Гарри. Хотя что это изменит? Ничего.

Я сделал глубокий вдох перед следующим вопросом.

– То есть ты хочешь обратно в Лондон?

– Что? – поразились Роуз. – Нет, конечно! Кроме тебя и Кэтрин, Михи и Льюиса у меня там никого не было.

– А как же эти надоедливые сплетники?

Она хохотнула.

– Хочешь узнать последнюю сплетню?

– Конечно.

– Я на девятом месяце!

– Они что, ослепли? У тебя даже живота нет! – возмутился я. – Как это могло прийти им в голову?

– Элементарная математика. Я приехала на Олдерни в декабре. Сейчас август. Все сходится.

Я помотал головой. Удивительные эти люди, проживающие в маленьких городках.

– И они тебя не раздражают? – спросил я, цепляясь за увядающую надежду услышать то, в чем так сильно нуждался.

– Они ужасно милые и наверняка очень сильно расстроятся в сентябре, когда мы не покажем им нашего наследника.

Мы оба рассмеялись.

– Роуз, мне тебя не хватает.

– Мне тебя тоже, Джейми. – Она печально вздохнула, а потом вдруг заорала: – Нет, нет! Не туда!

Я чуть не выронил телефон. Услышал, как Роуз энергично распахивает дверь и снова кричит:

– Качели нужно поставить с другой стороны!

– Качели? – переспросил я, решив, что ослышался.

Роуз помолчала, а потом счастливо проговорила:

– Сэм начал строительство детской площадки на территории особняка.

– Роуз! – воскликнул я, выражая её именем все, что хотел сказать и спросить одновременно.

– Нет-нет! – засмеялась она. – Но после свадьбы…

– Ох, Рози…

– Только не говори пока Гарри. Кто знает, когда получится.

– Я очень рад за тебя и Сэма.

Только это означало, что совсем необязательно жить в Лондоне, чтобы быть счастливым. Я, конечно, это прекрасно знал и до нашего разговора, но разница заключалась в том, что теперь у меня был реальный пример перед глазами.

Дверь в книжный распахнулась, и на тротуар вышла Мелани. Светлые волосы развивались за спиной. На плече висел розовый рюкзак. Вместо джинсов и топика, которые были на ней ещё полчаса назад, она надела оранжевое платье с глубоким вырезом. Из него соблазнительно выпирала грудь. Я мог бы поклясться, что Мелани надела выбранное мной белье с пуш-ап эффектом. Сегодня что, мой день рождения?

Кровь хлынула вниз, отчего килт принял форму палатки. Все-таки я не лучше Коди. Такой же озабоченный придурок. Когда приедем в замок, нужно будет срочно надеть спорран, который я в попыхах забыл захватить.

Я пошел навстречу Мелани, пожирая ее взглядом. Ну до чего же она хороша!

– Я… ты… вау…

В ответ она зарделась, но не отвела взгляд, а сделала шаг вперед и обняла меня за шею. Она зарылась пальцами в мои волосы на затылке, её губы нашли мои. Она прижалась ко мне всем телом. На улице Диорлин. Средь бела дня. Я прервал поцелуй, обхватил её лицо ладонями и посмотрел в глаза.

– Мели, что, черт возьми происходит?

– Я подумала, меня же все равно будут осуждать, что бы я ни сделала. Так ведь? Так пусть хотя бы за дело. Джейми, я хочу вкусить настоящую жизнь без утайки и вспомнить, какого это: танцевать с парнем и обнимать его на глазах у всех. Хочу прекратить бояться. Я собираюсь оторваться на полную катушку, а потом – хоть потоп. – Она протянула мне руку и спросила: – Ты в деле?

Из всего, что она сказала, я зацепился за одну колючую мысль. Перед мысленным взором возник циферблат, на котором пошел отсчет до моего отъезда, хотя с каждой отмеренной секундой я все меньше был уверен в том, что хотел возвращаться в Лондон. Если быть честным, то меня там тоже никто не ждал.

– Только до отъезда? – глухо переспросил я.

Мелани решительно кивнула, а я, подстрекаемый чувством ускользающего счастья, сжал её в объятиях, чтобы впиться в её губы жадным поцелуем.

***

К моему огромному удивлению, Эндрю, Коди и Грег справились с заданием. Эндрю стоял возле места для соревнования по метанию бревна и, болтая с окружавшими его посетителями, быстро строчил что-то коротеньким карандашом в блокноте. Не совсем то, о чем я мечтал, но тоже неплохо. Грег остановился рядом с черным фудтраком, откуда собирался показать, насколько разнообразны предпочтения людей в еде: рядом со свининой на вертеле продавались бисквиты к чаю и жареные веганские шампиньоны. И везде собирались длинные голодные очереди. Отыскать в толпе Коди казалось посложнее, просто высматривал я его лицо, а стоило – затылок. Он стоял на коленях перед сценой и, сложив большие и указательные пальцы обеих рук в квадрат, смотрел сквозь них на танцовщиц, высоко подпрыгивающих у него перед носом. Сначала я решил, что он пялился на их ноги в белых чулках и мягких кожаных балетках с длинным тесемками и хотел уже мысленно дать ему подзатыльник, но потом нагнулся и посмотрел поверх его плеча сквозь сложенные пальцы. Ноги танцовщиц были слева на переднем плане, чуть дальше справа – два малыша с разрисованными в цвет шотландского фрага лицами, а вдалеке по центру – оркестр под раскидистым дубом.

Я распрямился и окликнул Коди. Оно тут же вскочил и второпях отряхнул свои колени.

– Сэр, я…

– Это был бы отличный кадр, парень, – успокоил я его. – Необычно и многопланово. Мне очень нравится. Ты выбрал идеальное место, чтобы показать суть мероприятия.

– Спасибо, сэр.

– А кто тебя научил складывать пальцы в квадрат, выбирая кадр?

– Мисс Паркинс на уроке рисования. Мой любимый предмет в школе.

– Тебе с ней очень повезло, но думаю, у тебя есть талант.

– Мисс Паркинс тоже так говорит, – грустно вздохнул он. – Она даже посоветовала поступать в художественную академию Глазго.

– Но ты сомневаешься, достаточно ли она хорошая?

Коди замялся.

– Нет. Папа против. Он сказал: «Оставь эту мазню отпрыскам богатеньких родителей, а нам, обычным людям, нужно думать о куске хлеба, а не кисточках и красках».

– Ох, черт. А ты что?

Коди небрежно пожал плечами.

– Я злюсь, но понимаю его. Обучение очень дорогое, а брать кредит мама строго-настрого запретила. Кто знает, сможем ли мы когда-нибудь расплатиться.

Я потер лицо, раздумывая над его словами.

– Куда же ты собираешься поступать?

Его щеки приняли оттенок платья Мелани – такие же насыщенно красные. Он молча уставился себе под ноги и принялся сверлить дырку в земле носком ботинка.

– Никуда. Пойду сразу работать. На складе, где пашет отец, нужна ещё одна пара рук.

Проклятие. Он же зароет свой талант среди картона и упаковочной пленки, а потом сопьется во время кризиса средних лет.

– А вот вы где! – радостно воскликнула Мелани, подойдя к нам с двумя пластиковыми стаканчиками фанты, а потом, видимо, заметив выражение наших лиц, напряженно спросила: – Что случилось?

– Ничего, что нельзя было бы поправить, – уверенно сказал я.

Продолжая хмуриться, она протянула мне и Коди по стаканчику. Парнишка принял его с благодарностью, но зацепился взглядом за золотой кулон в ложбинке между грудями Мелани. Его глаза тут же заблестели. Похоже, все-таки было бы лучше, если бы она снова перешла на спортивные лифчики и просторные футболки. Я притянул Мелани к себе за талию и поцеловал в висок.

– Она занята, приятель. Так что подбери слюни и закатай губу, – в шутку сказал я, хотя внутренности обдало едкой ревностью.

Я попросил Коди найти Эндрю и Грега и принести из багажника машины камеру. Пока я объяснял им основы операторского искусства, Мелани устроилась на траве, совсем не заботясь, что может испачкать платье. Вытянув и скрестив перед собой ноги, она оперлась на руки за спиной и подставила лицо солнцу, купаясь в теплых лучах. Длинные ресницы опустились на порозовевшие щеки. Пухлые губы расслабленно приоткрылись, а их уголки приподнялись в едва заметной улыбке.

Умиротворяющая картина, от которой мое сердце потяжелело и глухо застучало. Остановить бы этот момент навечно. Позволив мальчишкам экспериментировать с настройками камеры, я присел на корточки рядом с Мелани.

– Мели, – позвал я, прикоснувшись к её волосам и убирая их с плеч за спину.

Мелани приоткрыла один глаз.

– М-м-м?

– Я не ожидаю, что ты согласишься, но…

– Сегодня я позволю тебе все, – промурлыкала она.

Я присвистнул, вызвав у нее хитрую улыбку. Похоже, она решила, что я думаю о разнузданном сексе, и, видимо, не была против.

– Почему именно сегодня?

– Потому что ты перепрыгнул через свою тень. Я очень горжусь тобой.

Горло перехватило от неожиданно сильных чувств. Кто бы знал, что ее так поразит мой поступок. Этим стоило воспользоваться, но, удивляясь самому себе, я спросил:

– Можно я тебя сфотографирую?

Мелани села прямо и быстро заморгала.

– Прямо здесь?

Я успокаивающее приложил ладонь к её щеке и погладил большим пальцем.

– Я пойму, если ты откажешься.

Она сосредоточено смотрела мне в глаза, щурясь на солнце. Когда она кивнула, я снова встал, отошел на шаг и достал телефон.

– А давайте я вас вместе сфотографирую? – вдруг воскликнул Коди.

Я переглянулся с Мелани, дождался ещё одного кивка и протянул пареньку телефон. Сел рядом с ней, повторяя один в один её позу. Не сговариваясь, мы склонили головы друг к другу. Наши плечи соприкоснулись.

– Скажите «сыр»!

– Сыр, – повторили мы.

Коди сделал несколько кадров и вернул мне телефон.

– Проверьте, все нормально?

Я открыл фотографию, на которой мы были засняты в полный рост, а вытянутые ноги казались бесконечно длинными. Мелани захихикала, спрятав лицо у меня на плечо. На следующей фотографии мой левый глаз был наполовину закрыт, а Мелани сморщила нос, будто собралась чихнуть. Может быть, я поторопился, сказав, что у Коди был талант.

– Ну как? – спросил он, вытянув шею.

Мелани провела пальцем по экрану, чтобы появилась следующая фотография. На ней крупным планом были запечатлены наши лица: расслабленные, счастливые. Мелани рядом со мной тихо вздохнула.

– Моя первая фотография с парнем… – прошептала она. Я вскинул на нее взгляд, но не увидел ничего, кроме грусти. – Перешлешь мне?

– Конечно.

Я приблизил фотографию, что рассмотреть детали, и вдруг заметил на заднем плане нежно обнимающуюся пару. Хмыкнул, думая о том, что Коди все-таки удалось передать куда больше одним кадром, чем показалось на первый взгляд. Но потом что-то зацепило мое внимание. Я приблизил влюбленную пару и, если девушка показалась мне незнакомой, то в мужчине я узнал своего брата.