Глава 23. Маленький рыжий комочек

Самое красивое время года — зима. Она приносит королевству холод и мороз, снежные бури и огромные сугробы, но, в то же время, дарит волшебство и сказку. Зима — любимая пора для многих людей, в том числе и для меня.

Когда первые снежинки покрывают землю серебристым покрывалом — мир становится прекрасным. Он удивляет чистотой и нежностью, непорочной легкостью и теплом. Да-да, именно теплом.

Какое странное сочетание: зимняя стужа и уютное тепло… Жаркий камин, горячий глинтвейн, шерстяной плед и морозный узор на стеклах. Не в этом ли истинная магия?

Я провела пальцем по окну кареты и вздохнула. Как прекрасен был бы Гуллонский лес без темного замка сан Венте.

— Замерзла? — граф нахмурил брови.

Почему он всегда хмурится? Поначалу меня это удивляло: ну не может человек вечно быть чем-то недоволен? Оказывается, может.

Я подняла руку и медленно дотронулась до его бровей.

— Не хмурься. Не надо.

— Я не хмурюсь, — ответил сан Венте и сдвинул брови еще сильнее. — Ты замерзла или нет? В сундуке есть одеяло, достать?

— Нет, в карете тепло. Твои заклинания работают замечательно.

Перед дорогой он минут двадцать колдовал над нашими сиденьями и, надо признать, зачаровал на совесть. Но даже моя похвала не заставила его улыбнуться. Мужчина вообще редко улыбался. Ухмылялся часто, но этой саркастической усмешке до настоящей искренней улыбки было далеко.

— Ты любишь зиму или лето? — неожиданно спросила я.

— Что? — не понял сан Венте.

— Зима или лето? Какое время года лучше?

— Зима.

— Почему?

— Ну… она красивая, — немного запнувшись пояснил он.

— Но не солнечная. Зимнее солнце не такое жаркое, не такое ласковое. Неужели тебе не хочется ярких летних лучей? — я задумчиво глянула в окно.

Может быть, жен сан Венте выбирал по этому принципу? Солнце в родовой печати у каждой, чтобы заполнить мрачный холод его души?

— Глупости какие, — фыркнул он и тоже посмотрел в окно. — Зимнее солнце тоже яркое. Ты только посмотри как слепит глаза снег! Разве летом может быть так красиво?

— Но зимой солнце не греет.

— А ему и не обязательно греть. Огонь мы можем разжечь сами, — он щелкнул пальцами, зажигая крохотный огонек на ладони. — Вот так.

Супруг отправил магическое пламя прямо сквозь стекло, в морозную зиму. Огонек пробежал по снегу, и остановился неподалеку.

— Смотри, Эрина, разве летом возможно такое?..

Под основанием пламени растаял снег, образуя лунку и позволяя огню растечься по черной земле. Мгновенье — и он впитался в почву, выталкивая из нее крохотные изумрудные росточки. А уже через некоторое время посреди снежного покрывала маленьким волшебным островком зеленела полянка с травой и цветами.

— Это ли не чудо? — спросил сан Венте и, вытянув руку, сжал кулак, собирая магию обратно.

Травка сменилась на снег, а огонь влетел в сжатые пальцы, словно никогда не покидал мага.

— Зима определенно лучше, — уверенно ответил мой супруг и, довольный произведенным эффектом, обновил согревающие чары.

До Гуллонского леса оставалось шесть часов пути.

***

Сан Венте вызывал странные чувства.

Уже не робея так сильно, как раньше, но все еще не имея ни малейшего представления о собственном будущем, я перестала леденеть от страха в его присутствии. Граф относился ко мне с каким-то странным уважением и я не могла не ответить ему тем же. Да, суровый, скрытный, мрачный и совершенно непонятный, он все же старался скрасить мое нечаянное бытие в роли супруги и шел на уступки.

О, как подозрительно порой выглядела его забота! Но я все еще была жива и это радовало.

— Стойте! — раздался голос Филина. Он ехал позади на белом жеребце и иногда почти сливался с сугробами. — Милорд, стойте!

— В чем дело? — сан Венте приоткрыл окно.

— Смотрите. Вон, за теми кустами.

Карета остановилась. Супруг вышел на снег и прищурился.

В тридцати шагах от дороги, за тонкими прутьями, которые летом обрастали листьями и, действительно, превращались в роскошные кусты, сидел маленький испуганный лисенок.

Его острая мордочка утыкалась в снег, являя солнцу рыжую спинку.

— Интересно, — пробормотал сан Венте.

И правда, очень интересно. Лисы в нашем королевстве не водились. Волки были, зайцы встречались, пару раз даже серого медведя наблюдали, но лисиц — ни разу!

Я тоже вышла из кареты и приблизилась к супругу.

— Он один?

— Видимо, — граф посмотрел по сторонам. — Любопытно, а где мать? Неужели сам прибежал?

— С границ? Да быть не может!

— Не может, — согласился мужчина. — Ладно, потом разберемся.

Он осторожно направился вперед, стараясь, чтобы снег под ногами не слишком сильно хрустел.

— Стой, ты куда?! — я схватила его за плащ.

— К нему.

— Зачем? Пусть лежит! Не трогай!

— Почему?

— Он слишком маленький, не трогай, пожалуйста, — я закусила губу.

Лисий мех очень ценен, а мясо считается деликатесом. С клыков делают амулеты, а потроха часто используют в темных ритуалах. Наверняка, именно из-за любителей помагичить на внутренностях рыжие звери и исчезли из нашего королевства.

Но сан Венте не слушал. Он скинул мою руку и двинулся дальше.

Я затаила дыхание. Лисы довольно пугливые, подозрительные животные и если учуют незнакомый запах, то обязательно начнут прятаться. Но в холодное время года, когда воздух пронизан острым морозным ароматом, подойти к ним довольно легко.

Граф шаг за шагомприближался к детенышу.

Хоть одно бы неверное движение! Один лишний звук! И малыш отскочил бы в сторону, запетлял между деревьями, убежал за сугробы. Я буквально молилась, чтобы так и произошло! Но нет… лисенок не двигался, будто чувствовал — от Грегорио сан Венте так просто не спрятаться.

А может аура мага помогала? Как еще объяснить, что мужчина уже подошел к укрытию, а рыжий комочек так и не шелохнулся?

Филин тоже слез с коня и встал рядом со мной.

— Поразительно! — довольно шепнул чародей. — Просто поразительно! Интересно, как он здесь оказался? Не мог же сам добежать. Да еще по снегу.

— Не мог, — кивнула я, напряженно вглядываясь в основание куста. — Матери не видно?

— Нет, один.

— Жаль.

— Почему? Хотела бы две шкурки? — улыбнулся он.

Я ничего не ответила, продолжая следить за действиями супруга.

Сан Венте уже снял плащ, быстро преодолел оставшиеся метры и нагнулся к лисенку. Одно движение — и детеныш оказался в его руках, плотно укутанный в теплую ткань.

— Он спал! — крикнул граф, прижимая сверток к груди. — И сильно истощен.

— Повезло, — Филин потер руки. — Небольшой ослабевший лис прямо посреди леса. Прелесть!

Он направился к сан Венте, улыбаясь во все тридцать два зуба, а я не выдержала и отвернулась. Лисенка было жаль.

Дальше мы ехали молча: я, граф и лис. Сан Венте иногда приподнимал уголочек плаща и заглядывал внутрь, будто желал убедиться, что тот еще не подох.

Как же это все отвратительно… Я грустно смотрела в окно и старалась не думать ни о чем. Настроение упало безвозвратно. Вдруг пейзаж за окном сменился.

Странно, я точно помнила, что до Гуллонского леса нам еще ехать долго и, в большинстве своем, мелкими лесными насаждениями, занесенными снегом полями и глухими деревеньками. Но вдруг показалась река с широким мостом, с другой стороны которой виднелись высокие стены незнакомого городка.

— Где мы? — я удивленно посмотрела на мужа.

— Заедем по делам.

— Но… мы разве не спешим?

— Нет, времени предостаточно.

Пожав плечами, я вновь уставилась в окно.

Проехав городские ворота, кучер сразу же повернул налево. Промчался по белоснежной мостовой, немного притормозил на следующем повороте, преодолел еще двести метров рыхлого снега и остановился возле одноэтажного дома с черной черепицей.

Сан Венте покрепче перехватил сверток с лисенком и вышел из кареты.

— Иди за мной, — велел он, направляясь к тропинке.

— Зачем мы здесь?

— Говорю же: дела.

Я послушно двинулась следом.

— Милорд, — Филин тоже подошел. — Если мы надолго, то я бы перековал коня.

— До вечера точно пробудем, а может и заночуем, — сказал граф, вытаскивая из кармана кошель с деньгами. — Держи, должно хватить. Если к закату не вернемся, переночуй на постоялом дворе. И кучера устрой.

— Будет сделано. А вы?

— Ну… — сан Венте усмехнулся и глянул на дом. — Думаю, нас не выгонят.

Жилище не выглядело богатым. Во дворе не хватало уюта, а некоторые окна явно требовали хоть какого-то украшения, но, в целом, здание было чистым и ухоженным.

Граф стукнул в дверь четыре раза, потом повторил еще два, но уже громче — створка тут же распахнулась. На пороге возник престарелый мужчина с подвижными кустистыми бровями и густыми морщинками вокруг глаз.

— Грег! — воскликнул он. — Какими судьбами?

— Здравствуй, Орест. Да вот, подобрал на полпути от королевского замка, — сан Венте протянул лисенка, попутно сбрасывая с него плащ. — Глянешь?

— Ну-ка, ну-ка, — старик двумя пальцами приподнял лисью морду. — Слабенький совсем.

— Слабенький.

— Полугода еще нет.

— Да, малыш. Ну как? Возьмешься?

— Возьмусь, чего не взяться-то? Да только дорого лечение стоить будет.

— Заплачу.

— А потом сутки присмотреть не мешало бы. Или задержишься?

— Можем и задержаться.

— Хорошо, — старик еще раз осмотрел морду, хмыкнул и, перехватив обессиленного зверя у сан Венте, посторонился. — Заходи, чего на дороге-то стоять. И спутница твоя пусть заходит.

Граф подал мне руку.

— Это графиня сан Венте, моя супруга, — сказал он многозначительно.

— Вот как… — выдал старик, покачивая головой. — Чего и следовало ожидать. Мда… Роза расстроится. Ну да ладно, не маленькая, должна понимать.