Глава 30. Когда солнце станет тьмой…

Мы шли в подвал. Именно там, по словам сан Венте, располагался ритуальный зал. Я спиной ощущала его тяжелый взгляд, но заставляла себя идти спокойно, распрямив плечи и не задумываясь о том, что может сейчас произойти. Виталлески шла рядом, изредка косясь в мою сторону, но разговаривать не торопилась.

Филин приоткрыл одну из дверей, являя длинный, мрачный коридор.

С каменной кладкой, кое-где заросшей мхом и тусклыми факелами, он выглядел устрашающе. Вообще, коридоры подобной конструкции редко встречались в замках, чаще всего их строили, как короткий путь к семейным склепам.

Я нервно передернула плечами от этой мысли, и тут же почувствовала мужскую руку между лопаток.

— Его строил еще мой прадед, — прозвучал глухой голос сан Венте. — Обычной коридор, просто немного древний.

Надо же… он старался меня успокоить. Я ускорила шаг, чтобы прервать прикосновение, но ладонь супруга так настойчиво прилипла к позвоночнику, что сколько бы не пыталась оторваться, так и не получилось.

Рядом тихонько хмыкнула Виталлески, но встретившись с мной взглядом, тут же отвернулась.

Сам ритуальный зал представлял собой довольно мрачное помещение. Темные стены, серый, каменный пол и узкое горизонтальное оконце под самым потолком, в это время года запорошенное снегом. Я мимоходом отметила четыре кресла с высокой спинкой по углам и огромный плоский камень посередине. На таких приносят жертву во славу рода.

— Ни один сан Венте не приносил кровавых жертв, тебе нечего опасаться, — шепнул супруг и указал на одно из кресел. — Садись.

Я села.

Граф смотрел пристально, в его темных очах отражался огонь факелов, что придавало облику зловещее умиротворение, но так устала бояться, что совершенно не прореагировала.

— И что теперь? — голос звучал бесчувственно и холодно.

— Надо подготовиться, — сан Венте что-то поискал в моем лице, но так и не найдя, кивнул: — Спасибо за покорность, — и вышел из зала, лишь напоследок приказав: — Фил, быстро за мной!

Я осталась сидеть в кресле. Гордо и спокойно, как и подобает истинной Шейо.

Виталлески осталась стоять рядом, и с каждой минутой наше молчание становилось все более гнетущим. В какой-то момент, мне показалось, что не выдержу и первой подам голос, но разум взял верх, вынуждая сцепить зубы и сверлить княгиню мрачным взглядом. Это ей должно быть неуютно, а не мне. Должна же быть у нее совесть?!

— Странное дело, — наконец сказала она.

А я настолько сосредоточилась на собственных мыслях, что не сразу поняла, откуда идет звук, и только проморгавшись, обнаружила шевелящиеся губы у Виталлески.

— Ты даже ничего не спросишь? — поинтересовалась она, смотря с каким-то странным интересом. — Совсем ничего?

— А стоит?

— Все зависит от того, что тебя интересует, — Виталлески прошлась по залу от одного угла к другому, давая время не размышления.

Но задавать вопросы не хотелось. К чему? Плавая между ложью и правдой, тяжело адекватно воспринимать информацию.

— Молчишь…

— Молчу, — я опять вздернула подбородок и откинулась на спинку стула. — Молчание иногда ценнее всяких слов.

— Не доверяешь. Значит, не глупа, — она дошла до камня и села на самый его кончик. — Грег сожалеет о том, что вновь попрал твое доверие.

— Он сам так сказал?

— Это понятно без всяких слов. Ты почему-то важна ему.

— Еще бы, — усмехнулась я. — Ведь именно поэтому он женился. Мы все важны ему! Шейо, Кляйн, Вайнон, Деграй… Не знаю, правда, почему, но очень важны. Он так настойчиво заманивал нас в свои сети, что сомнений в ценности не оставляет.

— Ты забыла еще малышку Мирию Уилли.

— Ей всего шесть лет.

— Почти семь. Через неделю исполнится семь, — мягко улыбнулась Виталлески. — Но она так же входит в ваш солнечный квинтет.

— Ах да, проклятое солнце… Неужели в ваших душах столько мрака, что кровь солнечной девочки на вес золота? — я сказала наугад и совершенно не ожидала, что княгиня вздрогнет.

— Если бы все решалось золотом, — прошептала она. — Думаешь, не пытались? Но нет… Деньгами тут не помочь.

— Только душами? А совесть после этого не гложет?

— Что бы ты понимала, — горько хмыкнула Виталлески и на мгновенье потеряла все свое очарование. Ее лицо исказилось, будто от боли, голова затряслась, а из глас пропало какое-либо осмысленное отражение. — Смотри, глупая девочка, смотри и радуйся, что тебя такое никогда не постигнет.

Она прикрыла лицо руками и с силой потерла щеки и лоб. И тут же, на моих глазах, от ее нижней губы до виска простёрлись два отвратительных шрама, враз перечеркивающие всю красоту.

— Видишь? Ты видишь?! По одному за каждые два года, — Виталлески скривилась, совсем как сан Венте и покачала головой. — Плата за сестринскую любовь.

— О боги… — я с ужасом смотрела на прекрасную женщину, которая сейчас выглядела далеко не так величаво и не могла поверить собственных глазам. — Что это?

— То, что не снимается деньгами.

— Проклятье?

— Оно самое, — княгиня провела пальцем по одному из шрамов, совсем как это делал ее брат. — Чарующее зрелище, правда? Грег перепробовал множество способов, но ничего не помогало и тогда он обратился к матери-магии… «Лишь когда солнце захочет стать тьмой, все завершится само собой», — словно вспоминая чьи-то слова, процитировала Виталлески. — Ты носительница солнечной крови, девочка, моя последняя надежда.

Я покачала головой.

— Это немыслимо…. Вы уверены? Совершенно непонятно, что значит «захочет стать тьмой», но в любом случае, можно было просто попросить, я бы… я бы и так…

— Согласилась?

— Возможно.

Княгиня прикрыла глаза.

— Грег посчитал, что так будет правильнее.

— Но почему?!

— Сама догадаешься.

Виталлески замолчала и в то же мгновенье в зал вошли сан Венте с Филином. Одетые в ритуальные плащи, они выглядели грозно и внушительно.

— Эрина, подойди, — велел сан Венте и тут же добавил: — Пожалуйста. У нас мало времени.

— А если откажусь? — сощурилась я, прекрасно понимая, что сделаю все, что он велит.

— Брачные клятвы не допускают отказа, — подтвердил мои мысли мужчина.

Я встала. Филин указал на требуемое ритуалом место и протянул серебряный браслет со знаком Шейо.

— Пожалуйста, наденьте, миледи.

— Я же его потеряла…

— А я нашел, — сан Венте подождал пока полоска с черным солнцем закрепилась на запястье и кивнул чародею: — Все, начинаем. Милада приготовься.

Виталлески легла на камень и закрыла глаза.

Как только зазвучали первые слова, я сразу поняла, почему до свадьбы никто не говорил о проклятье — ритуал оказался по-настоящему зловещим. Темные обряды в нашем королевстве запрещены под страхом смертной казни, и сан Венте сейчас подводил меня под виселицу. Впрочем, и себя тоже.

Я слишком далека от магии, чтобы понять, что именно происходило, лишь в какой-то момент княгиня закричала, а из шрамов на ее лице потекла кровь. И вдруг все звуки смолкли. Резко, неожиданно, словно кто-то надел меховую шапку и натянул по самые уши. Виталлески открывала рот и царапала лицо, но я ничего не слышала. Огонь от факелов разгорался все ярче, вынуждая зажмуриться. А когда глаза вновь открыла, обнаружила вокруг сплошную темноту.

— Что случилось?! — нервно спросила я, силясь разглядеть хоть что-то, но, увы, не видела даже собственных ног.

— Все в порядке, так и должно быть.

Из темноты появился сан Венте. Он смотрел устало и спокойно, и чего-то ждал…

А потом вдруг прислушался и кивнул.

— Что? Что ты слышал? — я нахмурилась. — Почему я ничего не слышу?!

— Ты не маг, — он улыбнулся, но тут же вернул серьезное выражение лица, словно понимая, как не уместна сейчас любая улыбка. — Я должен извиниться.

— Да уж, не мешало бы.

— Мой характер оставляет желать лучшего, но я вовсе не хотел тебя так сильно запугивать.

— Не надо было вообще это делать.

— Надо. Твое согласие на ритуал должно было стать добровольным.

Я презрительно скривила губы.

— Брачная клятва не оставляла выбора.

— Брачная клятва не имела силы, ритуал для Милады, а не для меня, — он глубоко вздохнул и медленно выдохнул. — Я опять тебя обманул, но это в последний раз.

— Ты… ты…

— Солнечная дева должна была добровольно ступить в ритуальный круг, даже не помышляя о том, что может этого не сделать.

Я распахнула глаза.

— И тебе не пришло в голову, что можно обойтись без угроз?!

— Только два чувства заставляют идти человека против своих принципов: страх и любовь.

— Что же ты не воспользовался вторым чувством? — спросила я и по тому, как дернулась его щека, заранее поняла ответ.

— Меня сложно полюбить, — он растянул губы в бездушной улыбке. — Зато легко бояться и ненавидеть.

Мгла вокруг начинала постепенно редеть, кое-где проявляя очертания стен, но ни княгини, ни Филина все еще видно не было.

— Они тоже нас не видят и не слышат. Мы для них в ином мире, — сан Венте склонил голову на бок. — Если ритуал поможет, я дам тебе все, что душа пожелает. Выполню любое желание, клянусь.

— Разбрасываешься клятвами, — пробурчала я, надеясь, что все, действительно, пройдет хорошо. Развод не осуществим, но если он выполнит любое условие, то потребую жить порознь и не вспоминать друг о друге до конца жизни! — Ты очень любишь сестру, раз решился на темную магию.

— Ее шрамы по моей вине.

— О, чем же она тебе так насолила?

— По моей вине, но не моими руками. Просто один человек решил, что проклинать меня уже неинтересно и выместил злобу на Миладе.

— Жестоко, — я взглянула вниз и с радостью увидела подол своего платья. Тьмы становилось все меньше.

— Эрина, — голос сан Венте звучал глухо. — Шрамы доставляют огромною боль, каждую ночь они сводят ее с ума.

— О…

— У меня нет никого кроме сестры, Милада единственная кто любит меня, невзирая ни на что. Ей плевать на внешность, плевать на слухи, она всегда рядом, в какой бы бездне я ни оказался. Ради нее я пойду на что угодно, даже на нарушение запретов короля.

— Понимаю.

Я правда понимала. Сан Венте не такой человек, чтобы разбрасываться своим. А Милада Виталлески была именно «своей». Она принадлежала его роду по крови и по разуму, заменяла ему мать и верного друга. Она была той, кто утирал горькие мальчишеские слезы в далеком детстве, успокаивал после первой любви, внушал желание жить дальше после отвратительных шрамов. Сестра была его семьей. А я… Я была никем. Девчонкой лишь случайно подходившей под ритуал. О моей жизни он предпочитал не думать.

— А если бы ради княгини надо было кого-то убить, ты бы убил? — я посмотрела ему прямо в глаза.

— Это все что тебя интересует?

— По-моему вполне уместный вопрос. Вот, например, твои жены… они мертвы?

— Да, — сан Венте не отводил взгляд, но я заметила, как напряглись его скулы.

— Все три?

— Да.

— Звучит вдохновляюще… Но самое страшное, уверена, ты сейчас не лжешь.

Не знаю на что я надеялась, что хотела услышать? Почему-то казалось, что именно сейчас, пока мы находимся на изнанке мира, пока наша жизнь в руках друг друга все будет по-другому?

— Их смерть на моей совести, — сказал сан Венте, не давая возможности как-то по-иному осмыслить его слова. — Я отправил их к праотцам.

***

Тьма ушла так же неожиданно, как и появилась. Филин вздернул руки вверх и продолжил речитатив, но теперь я его видела и слышала.

Виталлески по-прежнему лежала на камне, но ее лицо прикрывали разметавшиеся пряди волос и понять подействовал ли ритуал не представлялось возможным.

Сан Венте сверлил меня непонятным взглядом и, не будь тут чародея с княгиней, продолжил бы разговор. А я настойчиво отводила глаза. Как общаться с тем, кто признался в причастности к смерти троих людей? Если раньше это было лишь подозрением, то теперь…

— …и солнце вошло во тьму! — неожиданно громко сказал Филин.

Звуки опять пропали, но тут же возобновились стоном Виталлески.

— Милада! — сан Венте бросился к сестре и осторожно убрал волосы с ее лица. Шрамов не было.

— Получилось? — шепнула она.

— Получилось? — повторила я. — Вы ведь как-то скрывали шрамы раньше, может и сейчас…

— Мы делали малый ритуал раз в год, — сан Венте внимательно разглядывал ее щеку. — Наводили косметические чары, шрамы не исчезали, их просто было не видно. Хотя в последний раз хватило всего на шесть месяцев.

— А сейчас? — я тоже наклонилась.

— Все чисто… О боги… Все чисто! Милада!

По щекам княгини скатились слезы. 1439f7c

— Правда? Их больше нет?

— Нет. Нет, моя хорошая, больше ничего нет, — мужчина уткнулся лбом в ее висок и замер. А потом резко отпрянул и взглянув на меня, прошептал: — Вряд ли я когда-либо смогу выразить тебе свою благодарность в полной мере.

— Собственно, я ничего не сделала, — сказала я, отходя от камня.

— Ты осветила тьму подобно солнцу, — он подошел ко мне. — Магия — довольно странная субстанция и требуется время, чтобы понять ее. Я не единожды проводил ритуал, но лишь только ты была со мной во тьме. Остальные не смогли переступить ее порог.

Я хотела спросить, что это значит. Но тут дверь в зал отворилась и на пороге возник раскрасневшийся Том.

— Король! — взволнованно воскликнул он. — К замку подъезжает король!

— Его Величество в Гуллонском лесу? — нахмурился сан Венте. — Но он никогда не приезжает сюда лично, неужели что-то случилось?

Граф переглянулся с Филином и еще больше сдвинул брови.