Глава 23

Рита

По дороге я улыбалась похлеще Корвина и подпевала замшелым ретро-хитам по радио. Категорически запретив себе мысли о том, что будет дальше.

Что будет, то и будет. А сегодня Мохнолапая счастлива по самые пятки.

Фамилию мою Витька оборжал, конечно, но от него это звучало… как такое интимное прозвище, и мне понравилось. И, кстати, если его покорежило от «Вити», он это стоически перенес. Нет, ну правда, Вит — это прямо такой дикий кот. А Витя… дикий котик. Мой. Хотелось думать, что мой.

Флешами высвечивались из памяти эпизоды вчерашнего вечера и сегодняшнего утра, и такими же вспышками отзывалось все внутри — горячо и сладко. Ну и как, спрашивается, дожить до понедельника? Делами, говоришь, будем заниматься? Ну-ну…

Да, Эрик был стопроцентно прав, мы с ним друг другу абсолютно не подходили. И поняла я это по-настоящему только сейчас. Что вообще держало нас вместе? Привычка, ребенок, общий бизнес? Пока не попробуешь то, что тебе действительно нужно, так ведь и будешь думать, что все… неплохо. Никогда не было такого, чтобы от одного его взгляда бросало в жар и начинали дрожать руки. То, что происходило между нами в постели, можно было обозначить скучными словами «супружеский долг». Ну или мы «занимались сексом» — это если уж вот прямо сильно раскочегарило.

С Витькой даже «трахались» было недостаточно энергично. Скорее, подходили словечки, от которых покраснел бы матерый боцман. Причем мы ни капли не стеснялись ими обмениваться, как будто только так и надо. А еще — смеялись, дразнились, возились, дрались и напрыгивали друг на друга, абсолютно ни в чем себя не сдерживая. Так, словно провели последние десять лет за просмотром порно, причем со связанными руками. Хотя я не сомневалась, что с ним может быть и по-другому. Когда захочется. Но пока хотелось именно так. На груди наливался лиловым роскошный засос, а кое-кто наверняка дома промывал перекисью царапины на спине — если, конечно, смог дотянуться.

Ну да, когда людей по-настоящему тянет друг к другу, они не будут полгода ходить в кино и вяло целоваться в парадной. Пожалуй, зря я злилась на Светку и Эгерса. Наоборот, надо бы им в ножки поклониться за такой царский подарок.

Бобер скакал вокруг меня и обнимал поперек живота, Корвин тоже крутился рядом, счастливо взлаивая. Грим флегматично ждал своей очереди, чтобы подойти и потереться об ноги. Стало немного стыдно, что я маскирую под радость от встречи с ребенком эмоции совсем другого порядка.

После обеда, уложив Бобра спать, я прилегла у себя и тут же уснула. После такой-то ночи! А проснувшись, с ужасом сообразила, что так и не отморозила наши счета. Вот это мне мозги вымело, обо всем на свете забыла. Позвонив в банк, я заодно набрала номер Тамары, но оказалось, что они всем кагалом уехали на какое-то семейное торжество.

Хотя Бобер просился на озеро, я загнала его в бассейн, мотивировав тем, что после грозы вода холодная. Действительно стало чуть прохладнее, но хотя бы не было такой духоты. Еще немного — и лето кончится. Совершенно чумовое лето. Интересно, если бы мы с Витькой не познакомились у Тимаевых, полыхнуло бы между нами в офисе?

Задумавшись об этом, я не расслышала, о чем говорит Наташа.

— Черники много в лесу, — повторила она. — Люди прямо ведрами носят.

— Чейника, чейника! — завопил Бобер.

— Ладно, сходим завтра, соберем немного, — вздохнула я, заранее ужасаясь от того, во что превратится его одежда.

* * *

Выспавшись днем, ночью я крутилась без сна. В голову лезло такое… Губы горели, твердые соски терлись о рубашку, низ живота налился тянущей болью. Пуллман с Мэдсеном получили полный расчет, оставалось только представлять Витьку на месте Витьки.

Квакнул телефон.

«Спишь?»

«НЕТ!!! — написала я, сопроводив тремя красными мордами чертей. — Думаю о тебе. И не только думаю… Немного вирта? Камеру включить?»

«Предпочитаю видеть это оффлайн. Приходи, перепихнемся».

«Куда?» — я захихикала, зажимая рот ладонью.

«Ну не ко мне же. Не будем шокировать маму».

«На озеро?»

«Умничка ты моя Мохнолапая».

«Сейчас иду».

«Жду там».

Тихонько повизгивая от восторга, я натянула спортивные штаны и теплую флисовую кофту, достала из тумбочки большое полотенце. Подсвечивая телефоном, тихонько спустилась вниз. Из мехового клубка на диване приподнялась башка Корвина и тут же упала обратно.

Белые ночи кончились. Включать свет во дворе я не стала: чтобы добраться до калитки, хватило уличного. Зато сразу за нашим участком начиналась тьма. Деревья на берегу скрывали луну, звезды и фонари в поселке. Света от телефона хватало ровно на три шага вперед. Но, добравшись наконец до нашего заливчика, я застыла от восторга, не меньшего, чем той ночью, когда мы остановились, глядя на закат.

Тонкий серп луны и звезды, огромные и яркие. Звезды на чистом, без единого облачка, небе и в воде. И темный мужской силуэт на берегу.

— Как красиво…

Кажется, это было уже больше, чем я могла вместить, поэтому от эмоций разрывало в клочья.

— Рит, ты чего? — испугался Витя.

Но я только мотала головой, хлюпала носом и прижималась к нему, а он гладил меня по волосам и собирал губами слезы.

Наверняка ведь уже решил, что я ненормальная истеричка.

Ну и… пусть!

— Маленький мой… хороший… — говорил он тихо, таким голосом, что внутри вибрировало, как натянутая струна.

То, что было дальше… совсем не так, как в первый раз. И не как во второй. Что-то магическое… мистическое. Словно колдовской ритуал среди звезд. Когда в воде он держал меня на руках, я уже не различала, где кончается озеро и начинается небо. Как мелодия без слов — только взгляды глаза в глаза, только прикосновения. Пока не стала частью этого сияния, растворяясь в плеске волн…

— Не холодно? — губы коснулись моего виска.

— Нет, — я потерлась носом о его щеку и глубже просунула руки под олимпийку.

Мы сидели на поваленном стволе, обнявшись так тесно, что стали неким подобием сиамских близнецов. Где-то за деревьями и домами небо уже наливалось светом, потихоньку просыпались и прочищали глотки птицы.

— Что будешь делать днем?

— Наташа уедет, пойдем с Бобром за черникой.

— Я с вами.

Это был не вопрос, а утверждение с капелькой вопроса.

— Ты серьезно? — удивилась я. — Хочешь с ним познакомиться?

— А ты против? — Витя сразу наежился.

— Почему я должна быть против?

— Ну откуда я знаю. Может, для тебя это все так… чисто потрахаться.

Я пихнула его в бок и чуть не упала с бревна. Хорошо, что подхватил.

То есть, ты хочешь сказать, для тебя все серьезно? Правда?

— Ладно. Часов в десять пойдем. Ненадолго. И недалеко. Он же устанет и ныть будет.

— Тем более. Вместе быстрее наберем и вернемся.

— А маме что скажешь? — поинтересовалась вредным голосом.

— По-твоему, я еще недостаточно взрослый мальчик, чтобы не докладывать о каждом своем шаге? Скажу… с мужиками на рыбалку поехал.

Я расхохоталась так, что, наверно, было слышно на другом берегу.

— Да-да, а рыбу поймал, поцеловал и выпустил. Пойдем уже. А то завтра не встанем. То есть сегодня.

На этот раз мы долго целовались у нашей калитки. Кто бы знал, как не хотелось, чтобы он уходил!

Когда я потихоньку пробиралась в свою комнату, накрыло острым дежавю. Но если в прошлый раз плескалось очумелое «что это вообще было, твою мать?!», то теперь получился коктейль из эйфории и радужных надежд. Хотя капелька горького биттера в нем все-таки чувствовалась.

Я, конечно, сказала себе, что не хочу думать о будущем, но это все равно сидело на глубинном уровне. Так уж устроены люди, мало кто умеет жить сегодняшним днем. Если тебе хорошо, хочется, чтобы это продолжалось долго. А лучше — вечно.

То, что Витя захотел познакомиться с Бобром, одновременно радовало и пугало. Точно так же радовало и пугало то, что для нас обоих это явно был не просто секс. Мне хотелось, чтобы вышло что-то серьезное, но напрягали три обстоятельства. Во-первых, наши рабочие отношения, точнее, не с ним, а с Еленой, которая, узнав, наверняка будет в бешенстве. Во-вторых, как сложится у него с Бобром. В-третьих…

Я, разумеется, не забыла о том, что Витя потерял жену и ребенка. И то, что он сказал «потом поедем к тебе», было маркером. В таких делах мужчина, если есть выбор, предпочтет свою территорию. Особенно когда из дома женщины еще не выветрился дух предшественника. И я не просто так спросила: «Почему не к тебе?». Он ответил, что можно и к нему, и ничто не дрогнуло, ни в лице, ни в голосе. Однако это могло означать и то, что все давно улеглось, и то, что он хорошо умеет владеть собой.

Нет, я не накручивала себя по принципу «сама придумала, сама обиделась», то есть испугалась. Но закрывать глаза на эти обстоятельства было бы глупо. Просто стоило иметь их в виду.

Глаза я закрыла в самом буквальном смысле, и тут же Наташа постучала в дверь.

— Рита, уже восемь, мне пора на автобус.

Пришлось вставать — Бобер был пташкой ранней, к тому же предстоящий поход в лес взбудоражил его дальше некуда. Корвин проникся настроением и суетился так, словно мы собирались в пеший поход вдоль экватора.

Около десяти я написала Вите, что мы выходим, и он ответил:

«Жду у леса со стороны дороги».

Это было разумно: хотя бы часть пути пройти по ровному, а не по корягам. Тем более Бобер, запакованный в длинные штаны и резиновые сапоги, плелся еле-еле.

Посмотрев на Витьку, я с трудом удержалась от смеха. Дачный бомж-стайл: берцы, драные джинсы, толстовка и бейсболка козырьком назад.

— Здравствуйте, — сказал он с идиотской серьезностью. — Вы тоже за черникой? Давайте вместе пойдем.

В руках у него была какая-то символическая банка. Я несла небольшую корзинку, а Бобер — ведерко из песочницы, хотя я не сомневалась, что он будет лопать ягоды с куста, причем вместе с листьями и жуками.

— А вы кто? — Бобер насупился и тут же пояснил: — Мама говойит, нейзя с чузыми ходить.

— Правильно мама говорит, — кивнул Витька. — Но я не чужой. Я ваш сосед. Рядом живу.

— Тогда йадно, — милостиво разрешил Бобер и тут же доложил, что его зовут Йеонид, что ему «скойо тьи» и что осенью он пойдет в садик.

— Трында тебе, Миронов, — сказала я вполголоса. — Мальчик нашел свежие уши.

— Ничего, как-нибудь, — так же тихо ответил он.

Мы с Витькой собирали чернику, а Бобер трещал, как сорока, и объедал кусты. Корвин вспомнил, что он овчарка, и строго бдил, чтобы овцы не отбились от стада. В общем, идиллия.

— Я устай! — заныла лиловая морда.

— Значит, идем домой.

Корзина наполнилась едва наполовину, и Витька вытряхнул туда свою банку.

— Спасибо, — кивнула я. — Значит, придется угостить тебя варениками.

— Вайеники! — заскакало чудовище, которое минуту назад умирало от усталости.

— Не откажусь, — пользуясь тем, что Бобер отвернулся, кое-кто огладил меня по заднице.

Надо сейчас для смеха напороться на его маму, подумала я, когда мы подходили к дому. На рыбалку с мужиками? Ничего так рыбки в озере водятся.

К счастью, пронесло. Я поставила корзину на кухонный стол, попыталась отмыть Бобра от черники и махнула рукой. Переодела его и приказала обоим:

— Будете помогать. Вить, ягоду в тазик, помыть, и листики выбирайте. Потом надо на бумагу, чтобы подсохла. А я тесто буду делать.

Рецепт мне достался от мамы, а ей — от бабушки. Самое простое тесто, как на лапшу, черника и сахар. А вот дальше — фишечка. Варили мы их на пару, положив на марлю, закрепленную на большой кастрюле с кипящей водой. Так и называли — пареники. Огромные, как ладонь без пальцев. А главное — сухие, весь сок внутри.

Раскатав тесто, я нарезала его чашкой на кружки.

— Витя, клади чернику горкой. Бобер, а ты сверху сахаром посыпай, на каждый чайную ложечку.

Алгоритм был отработан тремя поколениями. Пока готовила тесто, вода закипела. Быстро слепив первую порцию лаптей, я разложила их на марле. Они парились, а я закончила остальные. Потом зарядила вторую партию, а первую поставила остывать. Сняла вторую, уложила третью, выставив первую на стол. Бобра замотала в обрывок старой простыни, Витьке бросила кухонное полотенце, предупредив:

— Осторожно! И руками, не вилкой.

Пожав плечами, он взял вареник, надкусил — горячий сок полился мимо тарелки на клеенку. Бобер вцепился зубами в свой, с тем же успехом.

Есть вареники с черникой и не обляпаться? Нонсенс! Это же половина удовольствия.

— Я понял! Смотри как!

Витька откусил уголок и со свистом высосал сок. Бобер сосредоточенно повторил. Я хохотала так, что поперхнулась слюной и долго не могла прокашляться.

Да Эгерс бы умер, увидев такое. Он эти вареники ел с ножом и вилкой, положив в глубокую тарелку. А потом ложкой собирал сок, как суп.

Когда мы закончили, я шепнула:

— Подожди здесь, я его сейчас уложу и приду.

— Я пока посуду помою.

Хорошо мне хватило ума не ляпнуть, что в чужом доме посуду не моют.

Бобер устал и отрубился за пять минут. Прихватив радионяню, я вернулась на кухню, где Витька мыл кастрюлю.

— Ты похожа на чау-чау, — заявил он.

— Ты тоже, — я лизнула его в щеку. — Представляешь, как это будет выглядеть во время орального секса?

— Феерично, наверно. Хочешь проверить?

— Почему нет? Таких роскошных извращений в моей жизни еще не было. Пошли наверх.

— Бобер не придет?

— Нет, там калитка на лестнице, на замок закрывается. Чтобы не залез и не свалился. А если проснется, мы услышим.

Да, выглядело все действительно потрясающе. Главное не ржать слишком громко. А потом мы лежали в обнимку, сонно и лениво, и я задала вопрос, который зудел по-комариному с того самого момента, как мы встретились у леса:

— Вить, что не так?