Глава 25

Рита

Бобер спалил меня, едва Наташа вошла в калитку. Заскакал вокруг нее и доложил, что мы ходили в лес за «чейникой» с дядей Витей и лепили «вайеники». Та молча приподняла брови.

— Сосед наш, — буркнула я, покосившись в сторону дома с красной крышей. — Вареники еще остались. Только подогреть надо.

— Спасибо, я холодные больше люблю, — тонко улыбнулась Наташа.

Я сбежала к себе, оставив их общаться, но вечером, когда мы уложили Бобра и вышли, она сказала вполголоса:

— Рита, если вам нужно почаще оставаться в городе на ночь, никаких проблем.

Я чуть не провалилась в подпол, где вечно кто-то шебуршал, то ли крысы, то ли ежи. Показалось, что вспыхнувшие уши подпалили волосы.

— Да ладно вам, — Наташа рассмеялась. — Великое дело. Молодая, красивая, свободная. Все это так быстро проходит. Не успеешь оглянуться, а уже вместо «я б ему дала» такое… «эх, я б ему дала, будь помоложе».

— Спасибо, — кивнула я, глядя себе под ноги. — Вам правда не в напряг?

— Нисколько. Тем более это всего на месяц.

— В смысле? — испугалась я. — Почему на месяц?

— Ну как? Потому что Бобру в сентябре в садик.

— А-а-а, — выдохнула я с облегчением. — Но вы от нас не уйдете?

— Нет, конечно. Правда, у меня еще одна девочка есть, но будем договариваться, как и раньше.

Мне было стыдно. И при этом хотелось расцеловать Наташу.

Мать-ехидна, прям счастлива бросить ребенка с нянькой, лишь бы потрахаться с малознакомым, кстати, мужиком. Который вдруг заявил, что будет идиотом, если упустит шанс. А шанс — это мы с Бобром.

Мамочки…

А что, если не получится? Использовать шанс? Если все равно будет думать о жене?

Спокойно! Начнешь на этом циклиться — точно не получится.

А я хочу, чтобы получилось? Хочу за него замуж, чтобы долго и счастливо?

Ну-у-у…

Да или нет? Правду, только правду и ничего, кроме правды!

Мы же знакомы чуть больше месяца. И я о нем толком ничего не знаю.

Если да, все потихоньку узнаю. А если нет, так и ни к чему, и без этого обойдусь. Тогда вообще не о чем париться. Просто секс в охотку. Ну так что, да или нет?

Можно подумать, мне кто-то что-то предлагал.

Да елки, давай уже прямо, не виляй жопой.

Скорее да, чем нет.

Вот и ладушки.

Позже, лежа в постели, я написала Витьке, что Бобер сдал нас с потрохами.

«И что? Теперь нянька посадит тебя под домашний арест? — ответил он под гнусно ухмыляющимся смайликом. — Она вообще его нянька или твоя?»

«Она разрешила мне ночевать в городе. Иногда».

«Ну так супер!»

«А тебя мама в угол не поставила?»

«Не успела, я сбежал в город. Жаль, что ты не можешь, прямо сейчас. Включил телик — там трахаются. За стенкой тоже, вопят, как коты».

«Не завидуй! — ответила я, попадая мимо букв. — Мы этим занимались всего несколько часов назад».

«Все равно завидую. Давай завтра побыстрее с делами закончим, ладно? Знаешь, с чего начнем?»

Вообще-то мне хотелось спать, но переписка наша резко приняла настолько неприличный оборот, что сон моментально выветрился. Разве тут уснешь, когда в красках расписывают, что с тобой собираются сделать? Кому-то бы порнороманы писать!

* * *

Нет, надо это как-то прекращать — такие вот ночные бдения. Хотя бы когда надо куда-то ехать. Так можно и уснуть за рулем.

— Доброе утро, Маргарита Михайловна, — Катя заметила мой прикрытый рукой зевок. — Кофе?

— Да, спасибо. Покрепче.

— А по Андрею будет приказ?

Черт, за самыми последними событиями то, с чего все началось, уже успело потускнеть до малозаметности. Надо ведь это как-то до конца разрулить.

— Приедет Виктор Петрович, все сделаем.

Оставалось только надеяться, что при упоминании Виктора Петровича у меня нигде ничего не блеснуло. Он обещал приехать ближе к обеду, я занималась своими текущими делами, а сама то и дело посматривала на часы. Прямо как влюбленная школьница. А когда услышала его голос в приемной, аж коленки задрожали.

Но Витька сначала поговорил с Катей, потом пошел к себе, как будто специально — поиграть на терпении. Я уже хотела идти к нему сама, но тут без стука открылась дверь.

Подошел, поцеловал, да так, что в глазах потемнело. Рука по-хозяйски легла на грудь.

— Миронов! — я из последних сил попыталась придать голосу твердости. — Мы, кажется, работать собирались. И дверь…

Впрочем, когда он руку убрал, стало жаль.

— Давай сначала по твоему Медовому засранцу решим, — Витя сел напротив, зацепив под столом мою ногу. — По какой статье выносим.

— Думаешь, по статье? — засомневалась я. — Проблемно это, Вить. У нас никаких обоснований нет. Любой суд его восстановит. Я как-то увольняла по статье одну горничную, это полный трындец был.

— А ты предлагаешь по собственному? За такие вещи? Я думаю, можно восемьдесят первую, пункт об однократных грубых нарушениях.

— А что мы ему можем прилепить? Разглашение коммерческой тайны?

— Вполне, — кивнул Витя. — Совершенно не обязательно уточнять, что именно и как он разгласил. На самый худой конец Гаврюша подтвердит, что были попытки забраться в финансовую программу.

— Все равно не прокатит. Андрей должен в течение двух рабочих дней представить объяснительную, без нее нельзя.

— Нет, Рита, можно. Если чувак отказался ее писать. Пятница и понедельник — вот тебе два рабочих дня. Мы составляем акт о его отказе давать объяснения, а на приказе делаем специальную отметку о том, что трудовая отправлена через курьерскую службу. Я не думаю, что он пойдет в суд, но подстраховаться, конечно, не мешает. Значит, дальше. Пока не найдем вам нового системщика, Гаврюша поработает на два фронта, с ним я уже говорил, вот его заявление, — он достал из папки листок бумаги. — Оформим по совместительству. Или у тебя есть возражения?

— Нет, — невольно получилось какое-то мурлыканье.

С этим мы разобрались, после чего занялись остальными вопросами. Вполне серьезно и по-деловому. Если бы только еще не поглядывали друг на друга со смыслом. И не лапали бы… так, слегка.

— Ну все? — Витя откинулся на спинку стула и потянулся. — Перехватим чего-нибудь съедобного по пути?

— Давай, — я встала, и в этот момент зазвонил его телефон.

Что, опять?!

Судя по Витькиному лицу, звонок его не обрадовал еще на стадии взгляда на дисплей. А тон, с которым он сказал «да?», это подтвердил.

Голос был определенно женским, но слов разобрать я не могла. Впрочем, смысл вполне угадывался по интонации и ответным репликам. Дама явно хотела, чтобы Витя подорвался, поскакал белочкой и что-то сделал.

— Нет, я там уже сегодня был… Нет, больше не собираюсь… Это подождет до завтра… А я говорю, подождет, не пожар… Знаю, что завтра. С утра подпишу и отправлю… Послушай, если тебе так пригорает, вызови сиделку, съезди и подпиши сама, а у меня и другие дела есть. Или позвони в офис, пусть тебе курьер привезет. Все, счастливо.

— Елена? — спросила я, когда он нажал на кнопку отбоя.

— Да, — поморщился Витя. — Акты по пожарке надо подписать и отправить. Одного еще нет. Сидеть в офисе до вечера и ждать не собираюсь. Завтра с утра все сделаю. Просто у Елены Владимировны припекает в заднице. Мы с ней вчера немного схлестнулись, так теперь ей надо меня построить. Показать, кто в лавке главный. Но тут она малость ошибается. Гендиректор — ее муж, а она просто управляет по доверенности. Это немного разные вещи. Давай знаешь что сделаем? Чтобы не подкидывать персоналу слишком много поводов чесать язык, я сейчас поеду первым, а ты минут через пятнадцать. Где тут у вас поесть можно поблизости нормально? Только не мини-пиццу.

Обсудив варианты, мы сошлись на «Драго» с балканской кухней, которую я нежно полюбила в Болгарии и Черногории.

— Что тебе заказать? — спросил Витя.

— На твой вкус, — я пожала плечами.

— А если не угадаю?

— Я всеядная. Ну, жуков, конечно, есть не буду или яйца тухлые, но там такого и нет.

И добавила про себя: тем более, этот обед всего лишь закуска перед основным блюдом.

Он ушел, а я набросала приказ об увольнении Андрея и акт о его якобы отказе от дачи объяснений. Отдала Кате и ушла, предупредив, что сегодня уже не вернусь. Причем постаралась сказать это с самой унылой миной, как будто собиралась на прием к зубному, а не на обед с роскошным мужчиной, плавно перейдущий совсем в другой формат.

Когда я вошла в ресторан, Витя сидел за столом и с мрачным видом читал что-то в телефоне. Увидел меня, встал. Это было совсем не обязательно, но я отметила.

— Проблемы? — спросила, сев за стол.

— Нет. Просто кое-кто выносит мне мозг. Вчера последнее слово осталось за мной, сегодня тоже, а для некоторых это невыносимо.

— Ты все про Елену? Что-то серьезное?

— Вот даже и не знаю, Рита. То ли у девушки элементарно нервы сдают, то ли что-то совсем другое. Так, тебе греческий салат, мне сербский.

— Любишь острое?

— Еще как люблю, — он посмотрел на меня… хищно.

— Дурак, я про еду, — фыркнула я.

— Я тоже. А ты о чем?

Наверно, мне стоило бы смутиться, но тут его нога подцепила под столом мою, так же, как в офисе, и я только зубами скрипнула.

Про еду он, как же!

— Нервы сдают — это насчет мужа? — осторожно спросила, понимая, что ступаю на закрытую территорию.

— Да. Я вчера к ним заезжал вечером, по пути с дачи. У Славки одна сторона полностью парализована, а ослеп он еще после первой операции, восемь лет назад. Опухоль, доброкачественная, но большая, много чего затронула. В принципе он вполне восстановился, сам себя обслуживал, даже на улицу выходил один. Но у него бывали сильные головные боли, иногда давление поднималось или наоборот падало, лежал по несколько дней. Тогда Лена приглашала сиделку, чтобы он не оставался один. Нам все-таки приходилось вкалывать по-черному.

— Я так поняла, что он до этого работал без нее?

— Да, — поморщился Витя. — Она вообще учитель химии по профессии. Отец еще в советские времена в этой сфере работал, в городском управлении, а потом, когда началась приватизация, акционерные общества всякие, ловко скупил большой пакет акций одной крупной гостиницы. Потом с выгодой продал, купил другие акции… ну ты знаешь, как это делалось.

— Знаю, конечно. Хотя мы и не в этой воде плаваем, в лягушатнике, можно сказать.

— Неважно. Славка окончил твою академию, работал с отцом. Все у них было отлично, а потом отец умер. И два года Славка впахивал один, со всем справлялся. Ну а потом… Когда все это случилось, несколько месяцев по доверке рулил его зам, но я понимал, что это не вариант.

— И решил взять все на себя? Или это она? — раз уж зашел такой разговор, имело смысл выяснить всю расстановку дел, о которой я до сих пор имела очень приблизительное представление.

— Все получилось не слишком красиво. Когда Славку только выписали из больницы, мы с мамой и… с Олесей пытались ей помогать. Но Лена как-то резко нас отодвинула в сторону. Мол, нечего всем вокруг него топтаться, она и сама справится. Если куда-то уходила, оставляла его с сиделкой. Потом, когда ему стало лучше, вдруг заявила, что Слава оформит свою долю на нее, и она будем всем заниматься. Мама и так ее не особо любила, а когда Ленка ее так от Славки отпихнула, и вовсе обиделась. Ну и устроила жуткий скандал. Мол, ты хочешь все прибрать к рукам, а его в дом хроников сплавить. Славка подумал, подумал и не стал дарственную подписывать. Выдал доверенность.

— А зачем? Ты же говоришь, сначала управлял его зам. Даже если что-то было не так, наверняка он разбирался во всем лучше, чем она или ты.

— Зачем? — переспросил Витя, постучав вилкой по зубам. — Хороший вопрос. Я спрашивал Славку. Он толком ничего не ответил. Думаю, не хотел с ней совсем разругаться. Жена все-таки.

— Испугался, что уйдет от него?

Получилось слишком в лоб. Иногда я могла ляпнуть что-то и только потом сообразить, что лучше было жевать.

— Очень даже может быть, — усмехнулся Витя. — Очень даже. И тогда мама сказала: Вить, работай вместе с ней, не дай ей все спустить в унитаз. Сначала мне это показалось бредом. Где я, а где гостиницы. Но Олеся поддержала, вдвоем они меня убедили. Кажется, это был единственный случай, когда они оказались в одном окопе. Рита, какой это был ад! Ты не представляешь, насколько я был от всего этого далек. Мне капала денежка от моей доли, и я думал, что никогда сам в это не окунусь. Мы с Леной оба ничего в гостиничном деле не понимали, все методом ненаучного тыка. Хорошо хоть Павел, зам, помогал. Сейчас он на пенсии уже. Почти год так тянулось, а потом…

— Умерла твоя жена? — тихо спросила я.

— Да. И вот тогда я просто вгрызся во все это. С утра до ночи, чтобы больше никаких других мыслей не было. И ты знаешь, помогло. И как-то вдруг само собой оказалось, что я вполне в теме. Ленка тоже подтянулась, она все-таки баба умная, хоть и…

Видимо, он собирался сказать, что-то не слишком лестное, но не стал. И так ясно.

— Не знаю, Вить. Восемь лет — думаешь, это только из-за денег?

— Нет. Скорее, все в комплекте. Но, думаю, без подпитки деньгами, настолько ее чувств вряд ли хватило бы.