Глава 27

Рита

Вот уж точно, будьте осторожны в своих желаниях, они могут сбыться. Хотела, чтобы кто-то вытер сопельки и решил проблемы? Получай и распишись. А чтобы жизнь не казалась медом, проблемы твои будут решать независимо от того, просила ты об этом или нет. Зато классно трахают, так что не плачь.

Я очень надеялась, что мне показалось. Что преувеличиваю. Насчет «приедешь — позвони» ладно, я сама тоже всегда беспокоилась, когда Эрик куда-то ехал, особенно с Бобром. Но вот «давай я тебя отвезу» — это мне уже не понравилось. Потому что смысла в этом не было никакого, кроме одного: «я боюсь за тебя, поэтому лучше сделаю все сам».

Со мной училась такая Галя Киселева. Мама или бабушка водили ее в школу в двух кварталах от дома до шестого класса, не отпускали гулять с подругами, контролировали каждый шаг. Как-то мы с ней дежурили и остались убрать кабинет. Я подметала, Галя вымыла доску и подошла к окну полить цветы. И вдруг расплакалась.

— Сидит. Ждет, — всхлипывала она. — Ну сколько можно?

Мне удалось немного успокоить ее и разговорить. И выяснилось то, о чем никто не знал. У Галиных родителей уже была дочь, которая погибла еще до ее рождения. Вышла из школы и до дома не дошла. Нашли через месяц в заброшенном гараже. А когда родилась Галя, над ней тряслись и не позволяли ничего сделать самостоятельно.

— Не поверишь, — говорила она, — до недавнего времени даже нож в руки не давали, вдруг порежусь. Они так боятся, что со мной тоже что-то случится, а я уже не могу терпеть.

Кончилось все грандиозным взрывом. Галя не выдержала, сбежала из школы через черный ход и до вечера бродила одна по улицам. Родители помчались в милицию, бабушка угодила в больницу с сердечным приступом, потом всем пришлось долго ходить к психологу, но в школу Галю провожать перестали.

Я боялась того, что Витя будет сравнивать меня с умершей женой, но и предположить не могла, что вздумает вот так же опекать, лишь бы со мной ничего не случилось. Как будто можно защитить от всего!

Конечно, был еще и такой вариант: настолько пробило, что готов терпеть неудобства, лишь бы побыть со мной рядом пару часов в пути. Прямо такое из бабских романов: суровый волк, на много лет заковавший сердце в броню после смерти любимой. Броня треснула, и оттуда хлынуло скопившееся за все эти годы.

Ребят, когда что-то слишком долго копится и бродит под крышкой, это не есть гуд. Оно, мягко говоря, приобретает не самые приятные свойства. Не окажусь ли я в роли Эгерса, притормаживая вот эту вот любовь-через-край? Потому что слово «слишком» происходит от слова «лишний», а не от «очень хорошо». Я сама всегда была чересчур эмоциональной, порою даже экзальтированной и только теперь поняла, что мог испытывать Эрик, сталкиваясь с такой бурей.

Короче, я не знала, какой из двух вариантов хуже. Допускала и тот и другой, хотя не устраивали оба. Хорошо, если это была разовая акция, тем более Витя все-таки не стал настаивать. Но если подобные вещи повторятся, придется об этом говорить. Вслух.

* * *

Я позвонила ему вечером, перед тем как укладывать Бобра спать.

«Как ты?» — это прозвучало вполне нейтрально, не требуя развернутого ответа. Милый такой разговор влюбленной парочки, ни о чем и обо всем. Но вздыбленная шерсть на загривке никак не хотела опускаться. А когда Бобер уже сопел в подушку, пришло сообщение от Тамары:

«Ты на даче? Не хочешь забежать?»

Вот именно она-то мне сейчас и была нужна.

Ответив, что уже бегу, я накинула теплую кофту, предупредила Наташу и вышла за ворота. Причем отправилась не по тропе, а по дороге — чтобы посмотреть через забор, не стоит ли под навесом зеленая машина. Увидеть ее сейчас было бы неприятно.

Машина не стояла, и я выдохнула, обругав себя за излишнюю мнительность. Может, и правда все выдумала?

— О-о-о… — сказала Тамара, открыв мне калитку. — Неужели Миронов все-таки до тебя докопался?

— Докопался — это прозвучало как минимум непристойно, — фыркнула я. — Что, так заметно?

— От тебя просто прет качественным сексом, аж завидки берут. Завтра надо в город? Жаль, хотела вкусным вином угостить, Темчику из Португалии привезли. Ладно, пойдем на веранду.

Тамара принесла мне кофе, себе налила вина, устроилась в шезлонге, поджав ноги, и посмотрела в упор:

— Ну?

— Что ну? — я спряталась за чашку. — Тебе в деталях рассказать?

— На кой ляд мне твои детали, чего я там в этих местах не знаю? Лучше скажи, как ему удалось? Или тебе? Вы ж шарахались друг от друга, как черти от ладана, с этим самым вашим конфликтом интересов.

— Да как-то так… Все это время по работе разговаривали, по телефону. А потом у меня случилась одна неприятность, нужно было сисадмина уволить. Ну и Витька приехал, со своим самоваром. Помог.

— Ясненько, — рассмеялась Тамара. — Как было не вознаградить героя?

— Ну… да, наверно. А в воскресенье за черникой ходили. С ним и с Бобром. И вареники лепили.

— Ого! Это уже серьезно. И перспективно?

— Возможно, не знаю пока. Том, меня один момент насторожил сегодня. Может, это ерунда, конечно, но… оцарапало.

Я рассказала о том, как Витя захотел отвезти меня на дачу, и о своих версиях. Как и в тот раз, когда узнала о нашем малоприятном партнерстве, Тамара не стала уверять, что все это чепуха, а задумалась.

— ПТСР — это серьезно, Рит, — сказала она наконец. — А после смерти любимого человека — тоже оно. Посттравматическое стрессовое расстройство. Мы с Темкой через это проходили. И я, по правде, крупно сомневалась, смогу ли с этим жить. В смысле, с его ломками. Но у него густо все было замешано, и на физику, и на лирику. Сначала предали родители и любимая девушка, потом сам чуть не погиб в Сирии. А потеря близкого вполне может вылиться в страх и гиперопеку. Что касается эмоций… — Тамара задумчиво почесала нос. — Я не так уж давно с Витькой знакома. И тем более не знаю, каким он был раньше, до смерти жены. Это у Темыча можно спросить. Но зато знаю другую вещь — если ты сама не заметила. Он зеркальщик.

— В смысле? — не поняла я.

— Зеркалит эмоции и поведение того, с кем общается. Грубо говоря, подстраивается под собеседника. Копирует мимику, жесты, интонации, общий фон. Со стороны особенно хорошо заметно.

— Это плохо?

— Не плохо и не хорошо. Это свойство натуры, оно не контролируется. Но с такими людьми обычно комфортно общаться. Похожести притягиваются, даже если похожесть мнимая. Я к тому, что вряд ли Витька такой уж эмоциональный и задавит тебя чувствами. Скорее, будет держаться на твоем уровне. А что касается излишней заботы…

— Том, меня это реально напрягает, — перебила я.

— У людей есть язык, Рита. Тимаев мой, конечно, тот еще засранец, но этого у него не отнять: умеет пользоваться им не только для секса, а еще и для обсуждения проблем. Рекомендую.

— Рекомендуешь что? — уточнила я. — Тимаева? С ним обсудить?

— Свой собственный язык использовать, — расхохоталась Тамара. — Хотя мужики такие сплетники, наверняка тебе уже стопицот раз кости перемыли. Тарас-Матрас когда-то вывалил моему мужу то, о чем мы с ним говорили приватно. Бывшему мужу. Причем бывшим он стал именно после этого. Стас завелся, мы разругались и… развелись. Хотя и без того все уже было плохо. Такая получилась последняя капля. Думать, что порядочные мужчины не обсуждают с друзьями своих женщин, было бы несколько наивно. Мы же их обсуждаем и не видим в этом ничего ужасного.

— Люди вообще склонны к двойным стандартам. То, что им кажется нормальным для себя, фу-фу какой ужас для других.

— Согласна. В общем, Рит, если интересно мое мнение…

— Том, — поморщилась я, — ну знаешь же, что интересно. Хотя бы в качестве бинокулярного зрения. Когда кто-то подтверждает твои мысли, это придает им весу. Если нет, это повод задуматься и рассмотреть другую точку зрения.

— Какая ты разумная, Ритка, — это прозвучало немножко насмешливо, но в то же время с одобрением. — Мне кажется, я в тридцать лет была гораздо глупее.

— Ты так говоришь, как будто тебе минимум шестьдесят, — хмыкнула я. — Но знаешь, иногда мне кажется, что ты намного старше.

— Старше шестидесяти? — она подхватила Корвина и пристроила к себе на колени.

— Нет, старше своего возраста. Не внешне, а так… мудрая черепаха Тортила.

— Вот и не знаешь, то ли похвалила, то ли обругала.

— Похвалила, конечно. Так что там с мнением?

— Если тебе все это не показалось, то вариант с гиперопекой мне кажется менее травматичным и потенциально решаемым, — задумчиво сказала Тамара, почесывая млеющего пса за ухом.

— Ты так думаешь? — удивилась я.

— Представь себе, да. Все это обсуждаемо, а на худой конец для особо запущенных случаев существуют психотерапевты. Темчик вон тоже ерепенился и уверял, что справится сам. А потом вынужден был признать, что просить помощи не стыдно. Но если все-таки у Витьки прорвало африканские страсти-мордасти, которые тебе в напряг, ничем хорошим это не кончится.

— Согласна. Эгерсу тоже были в напряг мои страсти-мордасти, но он еще долго продержался. Видимо, в силу природной отмороженности. Пока не нашлась женщина, которая его идеально устраивает. Такая же мутная рыба. Ну и флаг им в руки.

— И паровоз навстречу, — усмехнулась Тамара. — Короче, не гони волну, Рит. Мы любим в одной капле увидеть дождь и утонуть в нем еще до того, как он пошел. Хочется, конечно, просто уйти в любовь с головой и ни о чем не думать. Но так не бывает. Черт, я сама сейчас себя чувствую занудной Тортилой. Это вино на меня так действует. Та стадия, когда тянет умничать. Хотя я предпочитаю ту, когда хочется грязно приставать к своему мужчине. А поскольку мужчина появится не раньше пятницы, лучше остановиться. Вирт — это не мое.

Хихикая, как две школьницы, мы детально обсудили тему вирта, и я пошла домой, с трудом утащив пригревшегося Корвина. И снова, как раньше, после разговора с Тамарой мне стало капельку спокойнее. Видимо, ее послала мне все та же добрая фея.

На ночь мы с Витькой зажигательно поболтали в воцапе, а утром я проснулась под шум ливня, в который вплелось кваканье телефона:

«Привет. Дождь. Поезжай аккуратнее. Напиши, как приедешь».

«Хорошо», — ответила я, не добавив ни единого смайлика.

Миронов, мать твою, я вижу, что дождь. И знаю, что в дождь надо ехать аккуратнее. Или без твоего предупреждения тупо погнала бы сто тридцать нештрафуемых? Прекращай это, пожалуйста. Ведь я же не прошу отчитываться, добрался ли ты до работы, хотя это не значит, что мне наплевать.

Это послание ушло телепатическим каналом. Наверняка в никуда.

Приехала в город, доложила, что жива и невредима. И сделала себе еще одну заметочку: все-таки поговорить. Нет, не по телефону, а лично. Может, даже и не при следующей встрече, а когда фактического материала наберется побольше. Главное — не слишком много, чтобы захотелось визжать и топать ногами. Вряд ли тогда получится конструктивный диалог.

К счастью, я была достаточно занята, чтобы не циклиться на этом. Накопилось той текучки, которая требует не просто щелканья мышкой и телефонных переговоров, а личного присутствия. Обычно я откладывала такие дела, чтобы управиться с ними пакетом, за один день. Сил и времени отжирало конкретно, но зато обходилось без ежедневной гонки. Витькиного участия в этом не требовалось, так что до вечера я выкинула его из головы.

Пока он не напомнил о себе сам:

«Уже на даче? Все в порядке?»

«Да, — ответила я, скрипнув зубами. — Только заехала. Позвоню попозже».

А может, это как раз нормально, такое вот беспокойство? Может, так и ведут себя люди, когда им кто-то дорог, а я просто привыкла к безразличию Эрика? Он никогда не интересовался, все ли со мной в порядке, полагая, что, если случится что-то нехорошее, ему позвонят из больницы. Или из полиции. Или из морга. Может, просто надо к этому привыкнуть и принимать как должное?

Интересно, что легче: привыкнуть к раздражающему или попросить так не делать?

В среду Наташа уехала в город, а мы с Бобром, пользуясь тем, что дождь прекратился, еще раз сходили за черникой. И налепили вареников-пареников.

— А дядя Витя пойдет с нами? — спросило чадо, пока мы собирались.

— Дядя Витя в городе, работает.

— Он пьикойный.

Во как! Интересно, откуда ребенок, который еще даже в садик не пошел, набирается таких слов? Хотя чему удивляться, телевизор смотрит, на детскую площадку с Наташей ходит. Спасибо хоть матом пока не ругается.

Похоже, «пьикойный» дядя Витя Бобру глянулся, уже неплохо. Оставалось только радоваться, что в нем так причудливо смешались моя эмоциональность и рациональность папаши.

Когда Эрик ушел, Бобер пару недель ныл на тему «где папа?», но как-то на удивление легко свыкся с тем, что тот теперь будет жить не с нами. По поводу тети Светы он мимоходом сказал, что она «непьёхая», но углубляться в тему не стал. Дядя Витя вот вообще оказался «пьикойным». Видимо, впечатлил способом поедания вареников. А главное — мне не пришлось осторожно вытягивать, понравился ли ему сосед. Одной головной болью меньше.