Глава 28

Виктор

Повезло, что следующие два дня оказались капитально загруженными. Во вторник я сидел в своем кабинете на Кирочной, смотрел в окно на потоки дождя и думал о том, как Рита по такой погоде мотается по городу. Утром не удержался, отправил ей сообщение с просьбой быть поосторожнее. В ответ получил сухое «хорошо».

Похоже, опять разозлилась.

И ведь обещал себе, что постараюсь держать под контролем это бессмысленное беспокойство, но спохватился, когда галочки в воцапе уже стали голубыми.

Долго рефлексировать на эту тему не получилось: пришли данные по бронированию за июль и на август. А потом без объявления войны собственной персоной вплыла Елена и начала цепляться к каждой мелочи, как будто без ее личного присутствия все пошло прахом. Притом что мы ежедневно разговаривали по телефону и все это обсуждали.

Прямо так достало ее пребывание у одра, что решила последовать моему совету: оставить Славку на сиделку и выйти на работу? Потому что другой реальной причины для этого не было, я справлялся со всем и без нее.

Кстати, заморенной уходом за тяжелобольным она как-то уже не выглядела.

И закралось смутное подозрение, что в воскресенье, когда я приезжал к ним, это был такой спектакль одного актера. Причем не для меня, а для Славки. И говорила она так громко вовсе не случайно, на эмоциях. Месседж, предназначенный для продуцирования чувства вины.

Я столько лет выворачиваюсь наизнанку, но никто не ценит и не хочет компенсировать… материально.

Возможно, это говорило мое предубеждение. Но мысленный чекбокс я заполнил: не всплывет ли снова тема дарственной. Именно сейчас, пока Славка еще официально не признан недееспособным.

Когда-то я писал большой материал на эту тему и досконально изучил судебную процедуру. Именно суд, опираясь на медицинские показатели, определяет, насколько человек способен руководить своими действиями и понимать их смысл. Врач при выписке сказала открытым текстом: интеллект серьезно пострадал, и, скорее всего, ситуация будет развиваться от плохого к худшему. Рано или поздно вопрос об экспертизе может встать во весь рост.

— Витя, ты меня не слушаешь? — возмутилась Лена.

Я действительно ее не слушал. Скилл отключаться и мониторить краем сознания ключевые слова был прокачан до уровня телефонного робота, который включает запись при упоминании абонентами чего-либо общественно опасного.

— Я, кажется, тебе отвечаю. Разве нет?

— Отвечаешь, — хмыкнула она. — А мыслями где-то далеко. И рожа такая блаженная. Ты часом не влюбился, Витюша?

— А тебя это каким-то образом… касается? — в последний момент я удержался от совсем другого, непарламентского слова.

— Ну как бы родственники.

А вот этого говорить, Лена, не следовало. Определенно не следовало.

— Именно как бы. И это прискорбное обстоятельство не дает тебе права лезть в мою личную жизнь. Если у тебя все, то извини. Я занят.

Она выкатилась с оскорбленным видом, а я остался смаковать противное послевкусие. Оборвать ее, конечно, стоило. Шутки шутками, а есть границы, за которые лучше не переходить. Но остался липкий, вязкий осадок. И вспомнились слова Риты: «что будет, если она узнает о нас?»

Я ответил, что будет ураган седьмой категории, которых — ураганных категорий — в реальности всего пять. И он действительно будет. Я, конечно, Ритку в обиду не дам, но помоев напьюсь по самое дальше некуда. И на совместной работе это скажется негативно. До сих пор я сдерживал себя только ради Славки, да и поводов для обострения особых не было. Сейчас все резко сдвинулось в сторону ядерного конфликта.

Отвлечься удалось вполне так мальчиковым способом. Нет, не подрочить под столом, у нас есть и другие средства. Машинки, например. В садике игрушечные, потом настоящие. Позвонил менеджер из сервиса, где я чинил Крокодила, и сказал, что есть покупатель. Оформление через салон, при покупке новой машины возможен трейд-ин, кредит и прочие плюшки.

За последние недели я как-то с этой темы немного соскочил. Крокодил вел себя хорошо, да и не до того было. Продавать или нет? Хоть монетку бросай. Конечно, если уж начал сыпаться, надо поскорее избавляться, пепелац такого класса теряет цену катастрофически, но я был не из тех, кто легко расстается с любимыми вещами, а машина все-таки больше, чем вещь.

Решил поехать и посмотреть на месте. Когда показали точно такого же Крокодила, даже масть один в один, только нового, стыдно сказать, почувствовал себя большим предателем, чем в тот момент, когда снял со стены свадебную фотографию.

Прости, мужик, нам с тобой было хорошо, но… время неумолимо.

Перешел дорогу и в салоне подписал договор на покупку нового Лендровера в трейд-ин. Кое-каких мелких опций не хватало, обещали поставить до завтра. Кредит не понадобился, перевел со счета недостающую сумму и уехал еще на старом. Надо было очистить багажник и бардачок. Ну и прокатиться в последний раз.

Среда тоже прошла под знаком авто. Пригнал Крокодила, сдал, погладив по капоту. Пожелал ему, чтобы новый хозяин любил и хорошо заботился. Когда уходил, казалось, что чувствую спиной его укоризненный взгляд. Черт, с предыдущей машиной ничего такого не испытывал. Но тогда я был какой-то… примороженный, что ли?

Номера оставил прежние, менеджер с моим старым техпаспортом укатил оформлять новый. Может, деньги и зло, но зло приятное. Не только дают возможности, но и избавляют от лишних хлопот — как сейчас. Никаких тебе МРЭО и прочей фиготы. Пей кофеек из автомата и обсиживай новую машинку. Мы с Крокодилом 2.0 присматривались друг к другу, и это было похоже на начало новых интимных отношений. Пусть такой мгновенной вспышки чувств, как между нами с Ритой, не произошло, но и напряга тоже не чувствовалось. Пока это был такой брак по расчету, однако я надеялся, что нам удастся друг друга полюбить.

* * *

— Поздравляю, Вить, — по голосу чувствовалось, что Рита улыбается. — Мне бы тоже надо поменять, но как-то прикипела. Да и с деньгами сейчас не очень, а добавлять прилично придется, машина-то уже не мальчик.

— Какие-то проблемы? С деньгами?

— Да нет, но… Эгерсу за дачу хорошо пришлось выложить. Если только кредит брать, но я стараюсь в личных целях не залезать… Ой, извини, надо вареники перевернуть. Мы с Бобром сегодня еще разок в лес сходили. Кстати, он спрашивал, пойдешь ли ты с нами. И сказал, что ты пьикойный. В смысле, прикольный.

— Это лестно, — невольно рассмеялся я. — Ладно, беги к своим вареникам. Завтра во сколько освободишься?

— Не знаю, Вить, маякну. Пока, целую!

Даже до вечера не дотерпел. Позвонил, пока ждал менеджера с птской. То, что я понравился Бобру, обрадовало. А вот то, что Рите пришлось выплатить Эгерсу половину стоимости дачи…

Блин, ну что за мужик такой мерзкий?!

Мое отвращение к нему подскочило на порядок. Я не представлял, как так можно: уйти к другой бабе и захапать половину всего. По закону, да, но неужели совсем совести нет? Я не считал, что при разводе надо уходить из дома с труселями и зубной щеткой в портфеле, но не до такой же степени.

Заехал к Темычу, похвалился обновкой.

— Обмыть бы надо, — он обошел Крокодила по периметру. — Чтобы бегал бодро. Давай в выходные? Приходите с Риткой.

— Так, до тебя уже добежало…

— Бабы-с, — развел руками Темыч. — Не могут не похвастаться добычей. Наверняка все твои ТТХ обсудили в деталях. И как она, хороша? Да ладно, не сверкай глазьями. Я не про вдувабельность. Забыл первый курс? А я помню. Уж больно забавно прозвучало.

Я смущенно хмыкнул. Воспоминание было не из тех, которые вытаскиваешь из архива с удовольствием. Забавно — это он деликатно выразился. Ржали надо мной капитально…

Тогда с Мироновым приключилась первая в жизни женщина. На буйной и пьяной вписке, где собрались в основном старшекурсники. Артем хорошо их знал и притащил меня с собой. Когда все уже нажрались в хлам, белобрысая пятикурсница Нелли сказала, положив руку мне на ширинку: «Какой милый мальчик. Хочешь поучу трахаться?»

Было страшно. Но я тяпнул еще и поплелся за ней. Чего-то такое невнятное все же получилось, а когда гордо вышел из комнаты, кто-то из парней спросил: «И как Неличка, хороша?» Вздернув подбородок, я заявил, что она достаточно хороша, чтобы ее е…ть, но недостаточно, чтобы на ней жениться. В тот момент мне казалось, что это зашибись как остроумно, однако когда все, и парни, и девчонки, начали рыдать от смеха, я понял, что ляпнул… что-то не то. Громче всех хохотала Нелька. К счастью, я учился на заочке и в универе ее больше ни разу не встретил. Да и с остальными свидетелями моего позора почти не сталкивался.

Что делать, чувство юмора никогда не относилось к моим сильным сторонам. Об этом и Олеся говорила. Да и Рита недвусмысленно дала понять, резко ответив на мою тупую шутку.

— Она для всего хороша, — буркнул я и сел за руль. — Ладно, придем. Или я один приду, если не захочет.

* * *

— Спасибо, Вить!

Держа розы на отлете, Рита поцеловала меня и пошла на кухню. А я следом — хищно глядя на ее попу под широкой шелковой юбкой. Вот вроде давно уже не мальчик, но рядом с ней автоматически включался прыщавый пубертат с хроническим стояком. Только с более взрослыми навыками.

Она обрезала стебли и ставила цветы в вазу, делая вид, что не замечает, как я пробираюсь лапами под подол и медленно поднимаюсь вверх — к стратегически важному объекту. А как только закончила, подхватил ее за талию и посадил на стол, так, что юбка задралась до трусов. Поймал ее ноги и хотел закинуть себе на плечи, но тут в грудь уперлись пальчики с перламутровым педикюром, твердо удерживая на расстоянии. А из глаз опасно полыхнуло ведьминским светом.

Похоже, сегодня я выступал в роли пажа.

Поцеловал пальцы, куснул за пятку и сделал шаг назад.

Жду повелений, моя королева.

Ступня медленно спустилась по животу, пальцы дернули за ремень, а потом остановились на плащ-палатке под ним, слегка поглаживая. Расстегнув три пуговицы на блузке, Рита выпустила из жесткого кружева лифчика грудь, облизнула палец и обвела вокруг тугой сосок. При этом смотрела то прямо мне в глаза, то несколько ниже, изучая реакцию.

Голуба моя, у этого девайса есть природные лимиты, и они уже достигнуты. Если только молния разойдется.

Подцепив двумя пальцами ноги полу рубашки, Рита вытащила ее из-под ремня, подергала.

Ага, вот чего ты хочешь? Наоборотки? Чтобы я разделся, а ты осталась так? Ну ладно, почему нет? Вполне остренько. Будет тебе стриптиз.

Я раздевался медленно. Очень медленно. Глядя, как она продолжает ласкать грудь. Как все больше затуманиваются глаза и приоткрываются губы, как становится влажной прядь на виске. В рваное судорожное дыхание начало вплетаться жалобное поскуливание.

Предпоследним номером программы шли носки. Ничего нет глупее голого мужика в носках. Ну а финальный аккорд, судя по крепко закушенной губе и поджатым пальцам ног, вполне удался.

Ну, чего изволите теперь, сударыня?

Рита смотрела выжидательно, с таким… «удиви меня».

Ладно, попробую. Есть один фокус. Простенький, можно сказать, примитивный, но хорошо пробирающий… обоих.

* * *

Сдвигаю в сторону полоску белой ткани, обвожу все складочки двумя указательными пальцами, собирая обильно сочащийся сок, а потом вхожу ими — глубоко, до упора, до ее всхлипа. Оставляю один внутри, а второй вытаскиваю и заставляю облизнуть. Провожу по губам, по языку, задерживаюсь на самом кончике. И… синхронно, сверху и снизу, короткими ритмичными касаниями — как морзянкой. Губами пощипываю мочку уха, языком ероша пушок на ней, пробираясь по лабиринту.

Дожидаюсь, когда стоны перетекают в рвущийся крик, а по телу пробегают маленькие короткие судороги. Вхожу резко и сильно, чтобы несколькими толчками догнать ее и слиться в мощном оргазме…

* * *

— Вообще-то я жрать хочу…

Незаметно опустился вечер, снова натянуло тучи, по карнизу барабанили редкие капли. Мы давно перебрались в спальню и лежали двумя полудохлыми медузами, лениво лаская друг друга и перекидываясь такими же ленивыми фразами.

— Может, закажем чего-нибудь? — Рита потянулась и перевернулась на живот.

— А, так ты умеешь готовить только вареники?

Она мгновенно перекатилась обратно и треснула меня по бедру. И снова повернулась кормой вверх.

— Умею я готовить. Только… лень. И вообще я в ванну хочу.

— Составить компанию? — предложил я, накрыв попу ладонью.

— Нет. Мне нужен тайм-аут. И потом должен ведь кто-то курьера дождаться.

Спорить я не стал. В конце концов впереди весь вечер. И ночь. И утро.

Ритка утекла в ванную, я дождался курьера с роллами, расплатился, и тут взвыл ее телефон на тумбочке.

Выйдет и перезвонит, великое дело. Но телефон не сдавался. Отыграл положенное, замолчал, но тут же пошел на второй круг.