Глава 5

Рита

Проснулась я от звонка Эрика — вот она, проза жизни. Сухо поздоровавшись, он поставил меня в известность, что в понедельник встречается с покупателями своей доли.

— Мы, конечно, и без тебя можем обойтись, твое присутствие не обязательно, но я подумал, тебе все же стоит приехать.

— Хорошо, — ответила я, погружаясь в пучину раздражения. — Приеду.

Никакого желания у меня не было, но действительно стоило заранее увидеть тех, с кем придется работать. С покупателями? Значит, он мне еще и не одного компаньона подсунул? Вот спасибо, Эрик, удружил.

— Кстати, я хочу повидать Бобра, — добавил он.

— Хочешь — приезжай на дачу, — огрызнулась я. — Или ты думаешь, я его в город потащу?

Нажав на кнопку отбоя, посмотрела на часы. Одиннадцать. И как-то подозрительно тихо: ни детских воплей, ни лая Корвина. Наверно, Наташа увела их гулять. Или в магазин.

Повернулась неловко, зашипела, зацепив ссадину на колене. На шишку попала ночью. Или на камень. В угаре и не поняла, отшвырнула в сторону.

Господи…

Я уткнулась в подушку и заскулила. Как ночью — только в другой тональности.

Что это было? Где была моя голова? Мало того что трахалась с незнакомым мужиком, так еще и без резинки. Ну беременность-то ладно, спираль стоит, но не хватало только дрянь какую-нибудь подцепить. СПИД не спит и все такое. Как там Тамара сказала? Желаю никогда не встречаться с венерологом по профессиональной надобности? Вот ведь стыдобища будет, если придется к ней обратиться по этому поводу.

Передернула плечами, отгоняя эти мысли, но тут же в голову полезли другие. О том, что было ночью. Под ложечкой остро вспыхнуло, между ногами тут же стало тепло и скользко.

* * *

Когда я хлебнула воды и закашлялась, Виктор подхватил меня и прижал к себе. Так сильно, что я даже пискнула. И невольно обняла за шею. В прохладной воде его тело показалось горячим. Я еще успела подумать, что одно из моих дремотных колдовских желаний, пробежавших на берегу, уже исполнилось: почувствовать его всей обнаженной кожей.

И тут же, исполняя другое, губы Виктора накрыли мои. Так сладко и так… вкусно. Язык настойчиво раздвинул их, протискиваясь внутрь, встретился с моим. Они словно жили своей собственной жизнью: сталкивались, боролись, ласкали, поддразнивали, едва касаясь, потом убегали, чтобы исследовать каждый уголок. А губы тем временем тоже охотились друг на друга, стискивали, щипали и гладили, ненасытно и нетерпеливо. Не хватало воздуха, хотелось ловить его открытым ртом — но жаль было оторваться даже на секунду.

Словно какая-то фея проходила мимо, услышала мои мысли и взмахнула своей палочкой.

Неужели и последнее тоже исполнит? Нет, не надо… пожалуйста… Или надо?

Словно в ответ, Виктор подхватил меня под ягодицы и слегка приподнял, заставив обвить его талию ногами и еще крепче обхватить руками за шею. Не отрываясь от моих губ, протиснул ладонь между своей грудью и моей, сжал и начал поглаживать сосок большим пальцем. Член каменно упирался в живот, а вторая рука зашла с тыла на разведку, прокладывая путь. Пальцы, обведя каждую складочку, раздвинули их так же, как до этого язык губы, и с силой вошли внутрь. Захныкав, я впилась зубами в его плечо.

Ох, что он говорил мне, прикусывая мочку уха! То грубо, то до ужаса пошло, заставляя умирать от смущения и удовольствия. Ни от кого еще я не слышала таких слов. И от них, и от малейшего движения по всему телу изнутри прокатывали горячие волны наслаждения, сливаясь с прохладными, ласкающими кожу снаружи.

— Хочешь? — прошептал Виктор голосом змея-искусителя, прижимая подушечкой пальца особенно чувствительную точку, от чего меня начало бить крупной дрожью. — Хочешь меня?

— Хочу! — голос дрогнул и сорвался в стон.

Чувствовать себя абсолютно бесстыдной и порочной — это было особое удовольствие, тонкое и острое, как раскаленная игла.

Сжимая бедра, Виктор приподнял меня и тут же снова опустил, войдя сильно и глубоко.

Как бабочку насадил на булавку. Только булавка была… ничего себе. Как будто до самого горла дошла — учитывая, как жгло в нем, заставляя то и дело сглатывать слюну. И прокатилось по всему телу мучительно сладкое «еще!»

Он умышленно не позволял мне подстроиться к нему — дразнил и разжигал, хотя я и так была уже на грани того, чтобы вспыхнуть и сгореть. То почти выходил, останавливаясь в последний момент и замирая на тонкой границе, где смыкаются тела, то снова вбивался до упора — жестко и сильно, заставляя скулить, хныкать и рычать. То останавливался, стискивая ягодицы, покрывая короткими, как морзянка, поцелуями шею, то ускорял темп так, что темнело в глазах, и темноту эту прорезали последние всполохи заката. Волны бились в плечи, брызги летели в глаза, мокрые волосы падали на лицо, где-то по-кошачьи мяукала чайка, и из груди рвался такой же дикий чаячий вопль.

Я и не представляла, что может быть так! Имея в багаже четырнадцать лет активного секса — вдруг понять, что все это было… детский сад, ясельная группа. Три года с Костей — два вчерашних девственника, неуклюжих и неловких, осваивающих премудрости интимной жизни методом ненаучного тыка. «Ты смогла? Правда? Тебе было хорошо?» — боже, это действительно было!

С Эриком… Пожалуй, только сейчас я по-настоящему поняла, что он сказал правду: мы слишком разные. Во всем. И в сексе тоже. Фундаментально. Академично. Методично. Идеально выстроенный алгоритм, идеально выверенные позы, похожий на сияние антарктических льдов оргазм. Я согревалась своими чувствами, потому что чувств Эрика не хватало. Нет, он любил меня, сомнений не было, но его любовь была такой же, как он сам — холодной и рассудочной.

Богом из машины спустилась с неба на золотых качелях банальность — кэп Очевидность был бы мною доволен.

Мужчине не обязательно иметь между ног полуметровый отбойный молоток. Главное — быть на одной частоте, и только тогда можно войти в резонанс, чтобы совпадающие чувства и желания усиливали друг друга.

— Не могу больше! — простонала я. Еще секунда, еще одно движение — превращусь в чайку и улечу туда, где прячется за деревьями солнце, готовясь снова выйти на небо.

Язык снова с силой врезался в губы, обвел их с внутренней стороны, щекотно пробежался по нёбу. Два таких же сильных, быстрых толчка превратили меня не в чайку, а еще в одно солнце и закинули куда-то на край вселенной, откуда я отстраненно почувствовала, как Виктор быстро вышел и по бедру пробежала, растворяясь в воде, горячая струйка.

Держа на руках, он вынес меня на берег, поставил на траву. Пока я отжимала волосы, нашел свою рубашку и вытер ею — всю, с ног до головы. Потом кое-как обтерся сам и прижал меня к себе, целуя в висок.

— Замерзла?

Дрожь била вовсе не от холода. С ужасом — со сладким ужасом! — я поняла, что хочу еще. Положила руки ему на бедра, пробежала губами по груди, нашла сосок, сжавшийся в горошину.

— Сумасшедшая… — это прозвучало низко, хрипло, бархатным эхом отдаваясь в животе, как будто само слово проскользнуло внутрь между широко разведенными ногами.

Найдя глазами свои джинсы, Виктор опустился на них коленями и властным жестом за руку потянул меня к себе.

Догги? Никогда не любила эту позу, но сейчас была готова на все, не сомневаясь, что и это будет по-особому. Не так, как я привыкла.

Его губы прокладывали дорожку поцелуев вдоль позвоночника, сверху вниз, от лопаток до поясницы, язык щекотал ямочки под нею, руки гладили кожу на внутренней стороне бедер, пока не встретились на пересечении, зайдя с двух сторон. Не выдержав, я добавила в компанию и еще и свои. Он ласкал меня, а я подталкивала его пальцы, помогая найти самые отзывчивые места. И так увлеклась этим, что даже вскрикнула от неожиданности, когда вошел — снова резко и сильно, как будто пробивал тропу по целине.

Это было совсем не так, как в воде. Не лучше, не хуже — по-другому. И снова я скулила и стонала от наслаждения. Выпрямлялась, прижимаясь спиной к его груди и животу, запрокидывала голову, терлась затылком о подбородок, жмурилась до лиловых вспышек под веками и до хруста в ушах. Наклонялась носом в землю и опиралась на локти, позволяя ему проникнуть еще глубже и под другим углом.

Кажется, я и правда стала… собакой? Говорят, животные не испытывают от секса удовольствия, только удовлетворение от того, что выполнили заложенную в них природой программу. Но, как и они, я не чувствовала ни капли стыда или смущения. Как самка отдается самцу, потому что иначе не может быть.

— Господи, до чего хорошо, — прошептала я, когда погасли дождем осыпавшиеся с неба звезды. И обнаружила с удивлением, что восток набухает утренним светом.

Белая ночь — не успел отгореть закат, а уже ему на смену спешит восход…

* * *

Сев на кровати, я потянулась, и тело отозвалось приятной ломотой. Отвыкло от таких нагрузок — если, конечно, вообще когда-нибудь знало что-то подобное. А следом пришел вполне логичный вопрос. Эдакий контрастный душ.

Что дальше?

Пока мы шли до моего дома, не сказали друг другу ни слова. Виктор обнимал меня за талию, положив ладонь на бедро. У калитки остановился, поцеловал, пожелал спокойной ночи. Развернулся и отправился к себе. Я постояла немного, глядя ему вслед, и нырнула за ограду. Пробралась потихоньку на второй этаж, надолго зависла в душе, вылив всю горячую воду. А потом легла и даже подумать ни о чем не успела — моментально отрубилась.

Зато думала сейчас. И понимала, что вряд ли у этого крышесноса будет какое-нибудь продолжение. Может, и к лучшему.

Я вела себя как… как бесстыжая сучка. И мне это нравилось. И теперь он наверняка думает, что я какая-то… подзаборная б…ь, готовая трахаться с первым встречным.

И вообще я о нем ничего не знаю. Может, у него жена и семеро по лавкам. Если они не живут на даче, это еще ни о чем не говорит. Равно как и отсутствие кольца.

Да и вообще…

Что вообще, я не знала, но постаралась придумать.

Мне этого не надо. У меня ребенок. И работа.

Кстати, о работе. Эрик даже не удосужился сказать, во сколько нужно быть в офисе. Перезванивать не стала, написала сообщение. К десяти? Значит, надо выезжать не позже половины седьмого, чтобы успеть в город до пробок, заскочить домой и привести себя в порядок. Или поехать сегодня вечером?

Нет, лучше прямо с дачи в офис. В самом легкомысленном виде. Я еще с колледжа предпочитала, чтобы меня недооценивали. Не принимали всерьез. Думали, что я такая глупенькая блондинка. Одним словом, Мохнолапая. Это всегда работало. Пусть расслабятся и думают, что мною можно крутить как угодно. Когда поймут, что ошиблись, будет поздно. Эти гостиницы мои, и управлять ими я буду так, как сочту нужным. А вы, товарищи покупатели, не более чем инвесторы.

Наташа с Бобром и Корвином вернулись из магазина, мы пообедали, и я устроилась на веранде с ноутбуком, но цифры в графах таблиц расплывались перед глазами. Красное пятно соседской крыши притягивало взгляд, как магнит, и я невольно косилась в ту сторону.

Если б он захотел какого-то продолжения, пришел бы сам. Но он не хочет. Просто трахнул телку, которая охотно раздвинула ноги.

Ну и ладно.

Я тоже не хочу.

И даже смотреть туда не буду.

Часа в четыре позвонила Тамара.

— Приветик, Рит. Купаться пойдем?

В этом было не только желание пообщаться, но и сугубо практический вопрос. Поплавать нормально мы могли лишь по очереди, пока другая присматривала за детьми.

— А что, Артем уехал?

— Да. Они с Пашкой утром все убрали, пока мы спали. После обеда все вместе и уехали. Мы одни с Женькой.

— Ну ладно, пойдем, — без энтузиазма согласилась я, стараясь не думать, что буду чувствовать на том самом месте.

* * *

При дневном свете все выглядело совсем не так. Как будто и не со мной было. Разве что если глаза закрыть, но этого делать все равно не стоило, потому что на тропинку вылезали корни деревьев.

Тамара с дочкой уже сидели на берегу на расстеленном пледе. Корвин рванул к ним целоваться, Женька завизжала от радости. Бобер подошел степенно, бросил всем «здьясте» и покровительственно похлопал свою подружку по плечу. Наконец-то он нашел кого-то помладше, рядом с кем мог чувствовать себя взрослым и солидным.

Тамара уже успела искупать Женьку, поэтому оставила ее мне и пошла плавать. Я растянулась на пледе и следила за детьми, которые тискали Корвина. И думала о завтрашней встрече в офисе. Не зная, что представляют собой будущие компаньоны, наметить стратегию поведения было сложно, но попыталась хотя бы прикинуть варианты.

Когда Тамара вернулась, я подождала, пока Бобер вволю надрызгается, вытерла, усадила рядом с Женькой и тоже пошла купаться. Отплыла подальше, легла на спину — вот тут-то меня и накрыло, да так… Как будто все это произошло минуту назад. И его глаза так близко, и губы на губах, и руки… везде, и…

О боже-е-е!!!

И ладно еще, Мохнолапая, если тебя так пробило исключительно от стерильного недотраха за последние три месяца, а если чего похуже?

Выбравшись на берег, я улеглась рядом с Тамарой погреться на вечернем солнышке. Разговаривать не хотелось. Вместо этого мы слушали, как Бобер учит Женьку говорить слово «пупок» и оба заливисто хохочут.

— Она у нас молчаливая, — пожаловалась Тамара. — Мама, папа, баба, дай. Абака вот еще.

— Ой, — махнула я рукой, — проклянешь тот день, когда заговорит. Бобер тоже долго молчал, а потом прорвало. С тех пор рот не закрывается.

Конечно, я могла расспросить Тамару о Викторе, но… нет, лучше не надо. И хорошо, что сама она ни о чем не спрашивает, потому что…

Додумать мысль я не успела. Сдвинув брови и покусывая с сомнением губу, Тамара сказала со вздохом:

— Послушай, Рит… Я обычно в чужие дела не лезу, но… Просто для сведения. Чтобы ты знала. Я видела вчера, как вы с Витькой друг друга глазами жрали. И как он тебя провожать резво подорвался.

— И что? — насторожилась я. — Что мне нужно знать? Что он женат?

— Нет, — поморщилась она. — Хуже. Вдовец.

И правда хуже. Одна моя приятельница вышла замуж за вдовца, а через два года развелась, не выдержав конкуренции с недосягаемой усопшей.

— И давно?

— Да не знаю точно. Лет шесть. Или семь.

Мда, судя по вчерашнему, женщин у него с тех пор не было. Я должна быть польщена, что так на меня пробило?

— А что случилось с его женой?

— Темка рассказывал, преждевременные роды. Скорую ждали долго, родила по дороге. И началось атоническое кровотечение. Это такая штука, когда счет идет на минуты, нужно немедленное удаление матки. В общем, не довезли. И ребенок не выжил.

— Ужас, — поежилась я. И уткнулась носом в плед, чтобы Тамара не увидела моего лица.