Глава 18

— Здравствуйте! — услышала Люба приятный женский голос, едва вошла в дом вслед за мужем. — Я Клавдия Пантелеймоновна.

Увидев удивление на лице девушки, пояснила:

— Отец мой из семьи староверов. Но ты язык не коверкай, зови, как все, Клава. А ты у нас, значит, и есть Люба. Жена.

Клавдия сложила на груди руки и оглядела Любу с ног до головы и обратно. И не просто оглядела, а оценивающе, словно бы её слово было решающим.

Вот же странность — почему-то этот пристальный взгляд незнакомой женщины её абсолютно не задел.

Она выдержала его с достоинством. Ещё и шапочку сняла, тряхнув пышной копной волос. Вот, мол, любуйтесь, мне скрывать нечего.

Клавдия, увидев и взгляд уверенный, и позу спокойную, оценив по достоинству фигуру, хоть и частично скрытую теплыми штанами да пуховиком, одобрительно кивнула и уже совсем другим тоном договорила:

— Наконец-то! Свершилось! А то всё один да один. Совсем тут одичал со своим кабаном.

— Клавдия! — раздалось укоризненное и со вздохом от Саввы.

И не менее укоризненное “Хрю!” из-за двери.

— Похрюкай мне ещё там, паршивец! Вот сейчас хозяину-то всё о твоем поведении расскажу! — пригрозила на полном серьёзе женщина, глядя на закрытую дверь и обращаясь при этом к Проше.

Люба, услышав это, невольно начала улыбаться. Похоже, у Клавы с Прошей всё-таки был налажен контакт.

Клавдия тем временем вновь перевела на неё взгляд, пояснила:

— Бастовал он мне тут, понимаете ли! — И, спохватившись, засуетилась. — А что же это я хозяйку-то на пороге держу! Вот же, паразит, совсем мне голову тут задурил со своей тоской по папке! — обращаясь к двери и вновь повысив голос. Потом уже улыбнувшись и тише: — Люба, да вы вот здесь раздевайтесь. Сейчас кушать будем. Голодные же, наверное, с дороги.

— Любаш, вот здесь одежду повесить, вот здесь тапки есть одноразовые, — раздалось от Саввы.

— Не надо одноразовые. У меня есть с собой, в чемодане. Ты только скажи, где руки помыть и куда чемодан откатить, чтобы распаковать.

— Ну пойдем, дом тебе покажу, — Савва быстро разделся, помог Любе убрать её новый пуховик в шкаф, взял её за руку и уже собрался устраивать ей экскурсию по дому, но был остановлен Клавдией.

— Вы кушать-то будете, или опять к этой старой прошмандовке Машке по дороге заезжал, а?

— Не выдавай меня! — подмигнув, шепнул Любе и тут же, развернувшись к женщине, совершенно искренне и ничем не выдав себя, выдал: — Клава, ну что за подозрения? Конечно, голодные! Ну сама подумай, как я мог в ту забегаловку жену привезти?

— Вот так бы и давно! — прозвучало самодовольно. — А то взял, понимаешь ли, моду заезжать черте куда и есть не пойми что, когда его тут всегда еда домашняя ждет! У меня тут щи из кислой капустки вчера сварены, как раз настоялись. А сегодня вот пироги с зайчатиной испекла, теплые ещё.

— С зайчатиной? — спросили одновременно.

— Откуда? — уточнил Савва.

— Так Васильич три дня тому как на охоте был. Вот приволок мне, дурак старый. Куда мне того зайца? Здоровый, что твой поросенок! Я вот и вам пирогов напекла, и Ильиничне дала на подливу да на пироги. Ой, ну вы идите, идите, я тут пока на стол соберу.

— Васильич к Клаве нашей сватается, задабривает вот, мясо ей таскает. А она всё думает, — шепнул Савва, едва они отошли от Клавы на безопасное расстояние. — Год уж думает.

Люба, услышав подробности личной жизни абсолютно незнакомых ей людей, только вздохнула, подумав: “Ну как же у них тут всё по-простому и на глазах у всех”.

— Савва, а откуда Клава обо мне знает?

— Ну так я сам сказал.

Ответил так запросто, будто это нормальное явление. Впрочем, похоже, что да, обычное…

— Любаш, тут у нас зал с камином, — обвел рукой Савва большую комнату, — ну и телевизор. Правда, не помню, когда включал его в последний раз. Но без него никак. Односельчане не поймут, — усмехнулся, стрельнув взглядом в сторону кухни, где суетилась Клава, и потянул Любу дальше.

— Здесь мой кабинет. — Дверь распахнулась, и Люба оказалась в светлом кабинете.

Большой рабочий стол занимал половину комнаты, на нем, словно это был командный центр, располагались сразу три огромных монитора.

Если бы Люба не знала, что они находятся вдали от цивилизации, она бы не поверила, что такое возможно увидеть в деревне. Но, зная Савву, она уже не слишком удивлялась – его дом, хоть он и стоял в деревне, был оборудован по последнему слову техники, как далеко не у каждого в городе.

— И интернет есть? — не удержавшись, уточнила.

— Обижаешь, — усмехнулся, — это моя работа всё-таки.

— Да, прости, — тут же признала свою оплошность.

— Здесь моя спальня, — перед Любой распахнулась еще одна дверь, являя её взору комнату с огромной кроватью, двумя креслами, тумбочками по бокам и двумя же дверями, ведущими из комнаты ещё куда-то.

Обстановка была исключительно мужская — ни тебе лишних статуэток, ни тебе цветов. В точности как у её отца. Дерево, камень, кожа.

— Тут душ, там гардероб, — взмах рукой сначала на одну дверь, потом на другую.

— Ясно.

— Люб, я помню о своем обещании не давить, но сейчас, пока Клава в доме, давай твой чемодан сюда прикачу. Тут у нас новости быстро разлетаются, но зачем всем знать, что у нас с тобой, и как между собой. Всё-таки я не настолько готов открываться перед…

— Вези, — перебила, не дав мужчине договорить, — я тоже не готова. Открываться перед всеми, — поспешила добавить.

Кивнул, улыбнувшись, и повел дальше, показывая дом.

К слову, гостевая спальня у Саввы тоже имелась, и расположена она была как раз напротив спальни хозяина. Однако, судя по всему, она пустовала. Чтобы проверить свою догадку, Люба спросила:

— Не похоже, что в ней хоть раз кто-то ночевал.

И получила ответ:

— А и не ночевал никто и никогда. Друзья были, пару раз приезжали, так они в бане, на втором этаже спали. Там тоже есть две комнаты.

И, словно прочитав её мысли, сказал:

— В моей спальне тоже кроме меня никто не ночевал. Мой дом — моя крепость.

Люба кивнула.

— Обустраивайся. Сейчас чемодан твой в спальню прикачу. Если хочешь, можешь принять душ с дороги, но я буду вечером баню топить, — сказал и вышел, не договорив мысль и оставив её в смущении.

— Вот как мне на это реагировать, а? — спросила у отражения в зеркале, поймав свой шальной взгляд. — Веду себя, как дура! Люба, тебе сколько лет? У тебя что, мужчин не было?

Были, само собой, не девочка же уже.

А вот такого — “пришел, увидел, победил, увез в Сибирь” — нет. И близко ни одного не было!

Хотя в их-то с Саввой истории это она к нему пришла. Сама.

Сама же, считай, и себя ему предложила.

А он… Он возьми, да и согласись.

Условия ещё эти свои дурацкие выдвинул ей.

— Пельмени, говоришь, я должна научиться лепить? Ла-а-адно. Будут тебе, Саввушка, пельмени! Долг, как известно, платежом красен! — Люба мстительно усмехнулась, вымыла руки и вышла из комнаты.