Глава 22

Савва потрепал Прошу, отметив, что Люба дала питомцу лакомство, которое тот уже, кстати, почти всё разгрыз, улыбнулся тепло и пошел в дом. Сдаваться. А точнее, разговаривать. По душам.

Ну да, надо всё объяснить.

В конце концов, он мужик взрослый, а она хоть и правильная до мозга костей, но тоже ведь уже не девочка, а значит, должна понять.

Не поймет, ну значит…

“А что “значит”? — задал сам себе вопрос. — Отпустишь?”

И сам же понимал — нет!

Но не в заложниках же ему её удерживать, если Люба захочет уехать.

Хотел же сам всё Любаше рассказать. Но когда?

В день свадьбы, между тостом и очередным поздравлением?

В самолете, пока она спать устраивалась?

Или, может, уже здесь, пока в машине ехали, и пока она красоты их местные рассматривала да ослепительно белым снегом любовалась?

Планировал сегодня вечером поговорить, но Марина его опередила.

Да и Клава тоже молодец... Взрослая же женщина, а туда же! Новость дня, мать вашу! Уже наверняка вся деревня в курсе, что он жену привез.

Ну окей! Этой новости он, допустим, не стесняется. Но вот к появлению Марины он совсем не был готов.

Савва вошел в дом, снял куртку, нашел первую попавшуюся футболку, натянул на голый торс и пошел на кухню. Слышал, Люба там и, судя по звукам, что-то уже хозяйничает.

Вошел и застал жену, заваривающую чай.

Дождался, пока она зальет кипяток в термос и отставит в сторону чайник.

Подошел сзади, обнял, положил подбородок на её макушку, набрал побольше воздуха в легкие и проговорил тихо:

— Марина знала, что больше, чем на секс, не может претендовать. С первого дня знала, — потерся носом о её волосы, вдохнул нежный аромат духов. — Любаш, осуждаешь?

Люба вздохнула, медленно развернулась в его руках, повернувшись к нему лицом, обхватила за талию и, стоя вот так, близко, глядя глаза в глаза, произнесла:

— Нет, — ответила твердо. — Сав, мы, слава Богу, не в пуританском обществе живем. Каждый сам определяет для себя меру дозволенного. В том числе и в сексе. Ты молодой мужчина, и с физиологией у тебя всё в порядке.

Улыбнулась, стрельнув глазами ему в пах, где опять всё было в “приподнятом” настроении.

Сибирцев, поняв, что его застукали и не осуждают, прижался пахом сильнее, рассмеялся низким бархатным смехом:

— Ничего не могу с собой поделать, Любаш. Тело реагирует на тебя самым предательским образом.

— Я бы расстроилась, если бы не реагировало, — улыбнулась хитро. Потом кивнула в сторону окна, спросила, имея в виду недавний визит: — Мне ещё надо о ком-то из твоих бывших знать?

— Нет других бывших, — ответил честно. — К тому же, я и с Мариной-то перед самой поездкой порвал. Заплатил двойной тариф и сообщил, что на этом всё. Прости, я правда планировал тебе рассказать, предупредить, но как-то всё не мог выбрать подходящий момент.

— Ну да, не на свадьбе же надо было об этом рассказывать. А другого времени у нас с тобой объективно и не было, — рассмеялась.

— Ну вот и давай уже наверстывать, узнавать друг друга ближе. Расскажешь что-то, что мне надо знать о тебе?

— А есть ещё что-то, чего ты обо мне не знаешь?

— Поверь, есть, — Савва смотрел в смеющиеся глаза Любаши и понимал, что пропал. Сгинул. Окончательно и бесповоротно.

— Хорошо, — кивнула сдержанно, а потом, сверкнув сталью во взгляде, произнесла: — Имей в виду, Сибирцев, измен я не прощаю.

— Принято, — последовало мгновенно в ответ, — я тоже.

Глаза Любы распахнулись, где-то в глубине мелькнуло недоверие, и девушка, боясь поверить в то, что сама же и говорит, выдохнула:

— А она тебе изменила, что ли? Тебе? Вроде же не слепая… Она совсем дура, что ли??

— В дни, когда я уезжал по делам, она ездила в соседний город. Это я вот как раз перед этой поездкой случайно узнал. Нашла она там себе ещё одного холостого-неженатого.

— Ой, ду-у-ура-а-а… — протянула Люба, качнув головой.

Сама того не подозревая, она заставила сердце в груди обнимающего её мужчины биться сильнее.

— Мы все имеем право выбирать, с кем тебе лучше. К тому же, у нас с ней были исключительно товарно-денежные отношения. Так что я не особо в претензии, но вот врать не надо, что “люблю, не могу жить без тебя”, и спектакль разыгрывать тоже не надо.

— Согласна, я тоже не люблю всего этого. В конце концов, рот нам дан не только для того, чтобы есть в него. Надо им уметь и разговаривать.

— Согласен, — кивнул точно так сдержанно, как Люба до этого.

— Ну что могу сказать, — Люба усмехнулась, — Марина эта, хоть ты и ей и говорил, что у вас только секс, но все равно ведь считала, что сможет переломить ситуацию, как ей надо.

— Всем свойственно заблуждаться, — хмыкнул.

— Теперь не отдам! — заявила собственнически.

— Это еще кто кого не отдаст! — рассмеялся Савва своим низким смехом, вызывающим мурашки на коже Любаши.

От смеха мужчины у неё не только мурашки просыпались, но и бабочки оживали.

— Ну меня-то некому отдавать, сам же знаешь, — улыбнулась грустно, — разве что отцу. Но у него там своя любовь имеется. Он, правда, усиленно скрывает это от меня, даже на свадьбу её не пригласил. Но я-то знаю.

— Ну твой отец и тебя от всех долго скрывал. С его-то бурным прошлым это и не удивительно, — улыбнулся. — А ты откуда знаешь о любимой женщине отца?

— Антон рассказал, — призналась, — он всё боялся, что отец женится, еще одного ребенка с ней заделает и меня наследства лишит. Мелочный и завистливый, как крыса.

Последние предложения Люба словно бы выплюнула.

— Любаш, чем он взял тебя, не пойму? Или женское сердце потемки?

— Сначала мне льстило, что такой красавчик, к тому же молодой, знаки внимания мне оказывает. Я же не кричала на каждом углу, чья я дочь. Как и не говорила, что клиника, в которой протезистом работаю, мне принадлежит.

Люба вздохнула и, аккуратно расцепив руки на пояснице Саввы, отступила от него на шаг.

— Потом в пику отцу пытаясь доказать, что со мной можно не из-за денег его быть, не хотела видеть какие-то очевидные вещи… Я всю свою жизнь доказываю отцу, что я всё могу сама. А потом… потом всё равно получается так, как говорил он…

Савва притянул девушку к себе обратно, обнял, прижал её голову к своей груди, погладил, как маленькую, и она, уже туда, в широкую и крепкую грудь мужчины, договорила:

— Часики тикают. Мой врач всего два года дала на то, чтобы родить ребенка, ну вот я и решила… Пусть уже от Антона рожу, а потом пусть будет, что будет. Я и одна его воспитаю.

Люба внезапно затихла в его руках, потом завозилась, подняла к нему лицо и внезапно выдала:

— Савва, а ты… Я могла бы тебя… — девушка громко сглотнула и замолчала, не договорив.

— Ну, давай, договаривай, Любаш! — взгляд мужчины стал тяжелым как осеннее небо, и в воздухе ощутимо запахло грозой. — Могла бы что? Родить от меня, а потом пусть будет, что будет? Ну что же ты молчишь, а? Разве я похож на того, кто не умеет брать на себя ответственность?