Глава 17

Второй час ночи. Лежу на старой раскладушке, которую нашел в сарае, и смотрю в потолок. Сон не идет, хотя день выдался более чем насыщенным.

Когда Василиса плакала у меня на груди, что-то во мне окончательно надломилось.

Я и раньше понимал, что влюбился в эту девушку за несколько дней. Но сегодня, когда увидел ее слезы, почувствовал, как она дрожит в моих объятиях, понял главное: я хочу ее защищать. Всегда. От всего на свете.

Это не просто влечение или банальная симпатия. Это нечто большее.

Гаврила сидит у печки, время от времени поглядывая на Гомера, устроившегося на подоконнике. Коэффициент взаимопонимания между ними пока стремится к нулю. Гусь относится к коту с настороженным любопытством, а кот — с открытым презрительным равнодушием.

Хоть кто-то в этом доме спокоен.

Василиса спит в моей кровати. Я настоял, чтобы она легла там, после сегодняшнего стресса ей нужен нормальный сон. Но, судя по звукам, спит она не лучше меня. Слышно, как вздыхает, ворочается с боку на бок. Старая кровать предательски скрипит при каждом ее движении.

И от этих звуков у меня…

Черт. У меня стоит уже второй час подряд. Как в юности, когда я впервые увидел голую девушку в журнале. Только тогда это было смешно, а сейчас довольно мучительно.

Потому что я хочу ее. Не просто переспать, я хочу ее любить. Медленно, нежно, чтобы она забыла обо всех своих страхах и обидах.

Встал с раскладушки, на цыпочках пошел на кухню попить воды. Может, холодная вода немного охладит мой пыл. Или нужно выйти на улицу и вылить на себя ведро ледяной воды.

И столкнулся с Василисой возле мойки. Она стояла ко мне спиной в моей футболке, которую я дал ей вместо сорочки. Волосы распущены по плечам. Лунный свет из окна падал на ее профиль, делая его почти неземным.

Боже, какая она красивая.

— Не спится? — тихо спросил.

Девушка обернулась. Футболка была ей велика и слегка спадала с одного плеча. В лунном свете кожа казалась фарфоровой.

— Не очень, — призналась она. — А тебе?

— Тоже.

Мы стояли друг напротив друга, и воздух между нами буквально искрился от напряжения.

«Не надо торопиться, — говорил разум. — Она еще не готова».

А сердце и тело кричали совсем другое.

— Василиса…

Она сделала шаг навстречу. Потом еще один. И тут я не выдержал. Притянул девушку к себе и поцеловал, откидывая недавнюю робость, не как вчера, а страстно и с голодом. И… она ответила мне с такой же страстью.

Ее руки обвились вокруг моей шеи, пальцы запутались в волосах. А я целовал ее губы, щеки, шею… целовал и сходил с ума.

— Добрыня, — прошептала, в голосе была такая нежность, что сердце готово было выпрыгнуть из груди. Она словно давала мне разрешение на большее.

— Ты уверена? — спросил, борясь с собой. — Если нет, скажи сейчас. Потому что потом я уже не смогу остановиться.

В ответ она поцеловала меня еще жарче. Значит, ты уверена. Подхватил ее на руки и посадил на кухонный стол. Футболка задралась, обнажив длинные ноги, и я чуть не застонал от желания. Начал целовать шею, ключицы, оттягивая ворот футболки.

— Красивая, — прошептал. — Такая красивая…

Василиса дрожала от моих поцелуев и тихо вздыхала. А я медленно стягивал с нее футболку, целуя каждый участок обнаженной кожи.

«Веснушки не только на носу, — с нежностью заметил я, целуя ключицы. — Тысячи золотых звездочек…»

— Не останавливайся, — попросила она хриплым от страсти голосом.

Как будто я мог остановиться. Я целовал ее грудь, живот, бедра. Слушал учащающееся дыхание, чувствовал, как она откликается на каждое прикосновение.

Она доверяет мне. Впервые за долгое время доверяет мужчине. И это дороже всех сокровищ мира.

Опустился перед ней на колени, развел ноги, начал целовать внутреннюю сторону бедра. Она была передо мной раскрытая, влажная. Провел языком по киске, собирая влагу, Василиса выгнулась, придвинулась ближе, запуталась пальцами в моих волосах.

А я начал вылизывать ее, страстно, голодно, словно от этого зависела моя и ее жизнь. Член стоял колом, яйца разрывало, но я не мог остановиться, я дразнил клитор, посасывал его, Василиса уже стонала в голос, а когда напряглась, понял, что она близка.

Это было безумно красиво, то, как она кончала, как дрожала в моих руках, как пульсировала ее плоть на моем языке и губах. Продлил ее оргазм, не выпуская, лаская уже медленнее.

— Иди ко мне, сейчас… пожалуйста…

Поднялся, вытер рот тыльной стороной ладони, Василиса резко притянула меня к себе, сама сняла с меня боксеры, обхватила член рукой, провела по нему несколько раз, жадно целуя в губы.

Вошел в нее медленно, она тихо и протяжно застонала, вцепилась в мои плечи так сильно, что ногти впились в кожу. Я замер, боясь пошевелиться, боясь разрушить хрупкое мгновение. Ее глаза были широко распахнуты, в них смешались страх, удивление и что-то очень теплое, почти детское.

— Все хорошо? — выдохнул, касаясь губами ее виска.

Она кивнула быстро-быстро, прижалась ближе, пряча лицо у меня на шее.

— Отлично… — прошептала дрожащим голосом. — Продолжай… пожалуйста… двигайся…

И мы начали двигаться.

Сначала медленно, осторожно, словно проверяя, не исчезнет ли все это волшебство от резкого движения. Стол скрипел под нами, посуда в шкафу тихо позвякивала, но мы почти не слышали ничего, кроме собственного дыхания и стука сердец. Василиса обхватила меня ногами, притягивая глубже, и каждый ее вздох отдавался во мне сладкой дрожью.

Я целовал ее шею, ключицы, чувствовал, как под моими губами быстро бьется жилка, неровно, в такт ее нарастающему возбуждению. Руки девушки скользнули по моей спине, пальцы то сжимались, то разжимались, словно она пыталась удержать меня и одновременно отдаться полностью.

— Добрыня… — выдохнула мое имя, в этом звуке было столько нежности и отчаянной нужды, что у меня перехватило дыхание.

Я ускорил ритм, не резко, но уверенно. Она снова выгнулась навстречу, запрокинула голову, губы приоткрылись в беззвучном стоне. Я чувствовал, как она сжимается вокруг меня, как ее тело начинает мелко дрожать.

— Я… я сейчас… — прошептала она почти испуганно. — Боже мой… а-а-а… да-а-а-а… я снова… кончаю… а-а-а…

— Да, малышка, да, — ответил я хрипло, целуя ее в уголок рта. — Отпускай…

И она отпустила.

Ее оргазм пришел волной. Сначала тихий всхлип, потом судорога, прокатившись по всему телу, потом долгий, прерывистый стон, который она пыталась заглушить, уткнувшись мне в плечо.

Я держал ее крепко, не давая упасть со стола, чувствуя, как она пульсирует вокруг меня, как ее ногти оставляют горячие дорожки на спине.

Когда дрожь немного утихла, Василиса посмотрела на меня затуманенными глазами и слабо улыбнулась.

— Ты… даже не… — прошептала она виновато.

— Еще не время, — ответил, целуя ее в мокрый висок. — Держись за меня.

Подхватил ее под бедра и на руках понес в спальню. Она обвила меня руками и ногами, прижимаясь всем телом, и от этого простого жеста у меня внутри все сжалось от нежности и желания одновременно.

Осторожно опустил на кровать. Она не отпускала меня, тянула к себе, но я мягко высвободился и опустился ниже.

— Что ты… — начала она, но голос сорвался, когда я поцеловал внутреннюю сторону ее бедра.

— Хочу снова попробовать тебя на вкус. Хочу, чтобы ты еще раз почувствовала, как это — когда тебе хорошо.

Василиса покраснела так сильно, что даже в полумраке было видно. Но не отстранилась. Только закусила губу и чуть раздвинула ноги, доверяя мне полностью.

Я начал медленно: легкими поцелуями по внутренней стороне бедер, чувствуя, как она дрожит от каждого прикосновения. Постепенно поднимался выше, дразня языком чувствительную кожу, пока не добрался до клитора. Первые касательные движения, она выдохнула почти болезненно. Вторые, более уверенные, ее пальцы сжали в простыню.

Теперь я ласкал ее неспешно, внимательно прислушиваясь к каждому вздоху, к каждому движению бедер. Когда она начинала двигаться мне навстречу, усиливал давление, когда замирала от переизбытка ощущений, я становился нежнее, почти невесомым. Ее дыхание становилось все чаще, прерывистее. Бедра дрожали.

— Добрыня… я… не останавливайся, я снова… — простонала, запрокидывая голову.

Я не останавливался. Ввел один палец, потом второй, чувствуя, какая она горячая, влажная, как течет на меня. Слегка изогнул их, находя точку, и одновременно прошелся языком по клитору.

Она кончила снова. Резко, с криком, выгибаясь дугой над кроватью. Я придерживал ее бедра, не давая вырваться, продолжая ласкать мягко, пока волны не начали спадать. Только тогда поднялся к ней, покрывая лицо и шею легкими поцелуями.

Василиса смотрела на меня потерянными, счастливыми глазами.

— Я даже не знала… что так бывает… — прошептала дрожащим голосом.

Лег рядом, притянул ее к себе, Василиса оседлала меня, медленно и глубоко опускаясь на член. Она двигалась на мне, словно танцуя некий танец. Опускалась, накрывая облаком волос, находила мои губы, целуя долго, проникая языком.

Не мог больше сдерживаться.

— Василиса… я…

— Внутри, — выдохнула она, прижимаясь еще теснее. — Хочу чувствовать тебя… всего…

И я отпустил контроль, а Василиса начала резче насаживаться на меня с громкими стонами. Оргазм был такой силы, что на мгновение потемнело в глазах. Я выгнулся, кончал долго, судорожно, чувствуя, как она обнимает меня изнутри, принимая каждую каплю. Мы замерли, тяжело дыша, не в силах разжать объятий.

Мы молчали, нам не нужно было слов.

Василиса заснула первой, расслабившись в моих руках. А я еще долго лежал без сна, слушая ее ровное дыхание и думая, что ради этого момента стоило пройти через все, что было раньше.

Елена Викторовна была права насчет гармонии с природой. Только я нашел свою гармонию не в тишине деревенских полей, а в этой женщине, с веснушками, стальным характером и таким уязвимым, доверчивым сердцем.

И это действительно лучшая терапия в моей жизни.