Глава 19

— Держи крепче! — крикнул вниз, пытаясь удержать равновесие на крыше бани. — Лестница качается!

— Держу! — отозвалась Василиса. — Это ты качаешься!

Замечательно. Критики найдутся везде.

Утро продолжилось вполне цивилизованно. Завтрак состоял из пирожков, которые принесла Клавдия, которой Василиса четко дала понять, что пирожки сюда носить больше не надо и что мужчина, живущий в этом доме, — ее. Это было ужасно приятно, и вообще, права на меня никто никогда не заявлял.

Василиса сидела напротив меня, пила кофе и выглядела так, что я забывал жевать. Как можно быть такой красивой с утра? Никакой косметики, волосы просто собраны в хвост, моя футболка… А я смотрю на нее и думаю, что готов каждое утро совершать подвиг, лишь бы она так улыбалась.

— Ты вообще представляешь, что делаешь? — спросила, глядя, как я изучаю инструкцию на телефоне.

— Конечно! — бодро соврал. — Интернет — великая вещь. Там есть видео, как чистить дымоходы.

— Видео?

— Да, видео.

— И ты веришь видео больше, чем здравому смыслу?

Здравый смысл подсказывает мне совсем другое. Например, что нужно просто обнять эту женщину и никогда не отпускать. Затащить ее в дом и целовать.

— Здравый смысл — это скучно, — ответил, привязывая к веревке специальную щетку, которую нашел в сарае. — А я теперь деревенский житель. Должен уметь все делать своими руками.

— Деревенщина, — повторила Василиса с такой интонацией, что я понял: она либо сейчас рассмеется, либо пошлет меня учиться куда подальше.

— Именно! — подтвердил, взбираясь по лестнице. — Смотри и учись.

Хотя сам еще неделю назад не знал, с какой стороны подступиться к топору. Забравшись на крышу, я оценил ситуацию. Труба выглядела угрожающе. Из нее торчала какая-то палка — видимо, остатки прошлых попыток прочистить ее.

— Ну как там? — крикнула снизу Василиса. — Страшно?

— Нет! — рявкнул. — Все под контролем!

Я могу контролировать только желание произвести на нее впечатление. А еще я не могу оторвать глаз от того, как она держит лестницу. Даже в старых джинсах и резиновых сапогах она выглядит…

— Добрыня! — окликнула она меня. — Ты чистишь трубу или любуешься видами?

— Чищу! — быстро ответил, даже краснея. — Просто… оцениваю фронт работ!

«Фронт работ». Звучит хорошо. Профессионально. Снял с трубы решетку и заглянул внутрь. Темнота, паутина и запах, который лучше не описывать.

— Ну? — поинтересовалась Василиса. — Что видишь?

— Вижу, что прошлый хозяин были не очень аккуратным, — дипломатично ответил.

— А чего ты ожидал?

Я ожидал, что все будет проще. Как в видео: опустил щетку, пару раз дернул — и готово. Привязал щетку к веревке и начал опускать в трубу. Сначала шло легко, но через два метра что-то заскрипело и застряло.

— Застряло? — догадалась Василиса.

— Не застряло, а… встретило препятствие, — поправил.

— Это одно и то же.

— Нет, это совершенно разные вещи! — возразил, дергая за веревку. — Застряло — это когда все безнадежно, а препятствие можно преодолеть!

Хотя разница действительно непринципиальная. Подергал еще немного, щетка не двигалась ни вверх, ни вниз.

— И как ты собираешься преодолевать препятствие? — спросила Василиса, и я услышал в ее голосе плохо скрываемый смех.

— Мужественно и решительно! — заявил.

А на самом деле понятия не имею.

Попробовал потянуть сильнее. Веревка натянулась, но щетка не сдвинулась с места. Зато из трубы вырвалась сажа, как пепел из вулкана, прямо на меня.

— Ой! — заорал, зажмурившись. — Черт!

— Что там происходит? — забеспокоилась Василиса.

— Ничего особенного! — я прокашлялся. — Просто… знакомлюсь с содержимым дымохода!

Теперь я не только не достал щетку, но и весь перепачкался в саже. Великолепно.

— Может, слезешь? — предложила Василиса. — Попробуем другой способ? Позовем кого-нибудь. Я слышала, что Федор Федорович умеет чистить трубы.

— Какой еще способ? — возмутился я. — Я же почти справился! И не нужен нам Федор Федорович.

Это была наглая ложь, но мужское достоинство требовало жертв. Решил попробовать еще раз, но уже с другой стороны. Может, если наклониться в трубу посильнее…

— Добрыня! — крикнула Василиса. — Что ты делаешь?

— Изучаю проблему изнутри! — ответил, просовывая голову в дымоход.

И тут произошло то, что и должно было произойти по закону подлости. Я умудрился застрять.

— Василиса! — заорал приглушенно. — У меня тут небольшая заминка!

— Какая заминка? — не поняла она.

— Я… в общем… немного застрял в трубе!

Тишина. Потом раздался такой хохот, что, наверное, его услышала вся деревня.

— Ты серьезно? — хохотала Василиса. — Ты застрял в дымоходе?

— Это временно! — возмущенно крикнул я из трубы. — Сейчас выберусь!

Но выбраться не получалось.

— Не смейся! — взмолился я. — Лучше помоги!

— Как же я тебе помогу? — не унималась она. — Ты там как пробка в бутылке!

«Как пробка в бутылке». Очень мило. Особенно если учесть, что эта пробка — я.

— Найди веревку! — крикнул. — Будешь вытаскивать!

— А если сорвешься?

— Не сорвусь! Я же не слон!

Хотя сейчас чувствую себя именно слоном, застрявшим в мышиной норе. Через несколько минут Василиса появилась на крыше с веревкой.

— Ну ты даешь, — покачала она головой. — Как ты вообще умудрился туда залезть?

— Профессиональное любопытство архитектора, — мрачно ответил я. — Хотел понять конструкцию изнутри.

— И понял?

— Понял, что дымоходы строят не для людей моего телосложения.

Она обвязала веревкой мои ноги и начала тянуть.

— Не рви! — взмолился. — Я не морковка!

— А ведешь себя как морковка, — заметила она. — Сидишь в земле и не хочешь вылезать.

Очаровательное сравнение. Она у меня романтик. Наконец после долгих мучений я смог повернуть немного голову и выскочил из трубы, как пробка из бутылки шампанского. Весь черный, с паутиной в волосах, я сам себя напугал.

Василиса посмотрела на меня и снова рассмеялась:

— Боже мой! Ты выглядишь как… как трубочист из детской сказки!

— Спасибо за моральную поддержку, — буркнул.

— Тебя надо срочно отмывать, — сказала она, вытирая слезы от смеха. — А то Гаврила тебя не узнает.

А вот это предложение мне нравится. Потому что отмывать меня будет она. И это, пожалуй, стоило всех унижений с трубой. Через пару часов и нескольких попыток мне все-таки удалось прочистить дымоход, потом мы долго убирали сажу из бани, Василиса даже помыла полы.

А к вечеру баня была растоплена по-настоящему: жарко, душно, с тяжелым ароматом березовых дров и мокрого дерева. Свет от маленького окошка под потолком уже почти угас, оставались только тусклая лампочка и свет едва пробивающийся огня через решетку печной дверце.

Василиса налила горячую воду в таз, добавила травяного настоя, пахло мятой и чем-то дико-сладким. Она стояла в одной моей футболке, которая уже прилипла к телу от пара, и смотрела на меня с чуть насмешливой и нежной улыбкой.

— Снимай все, герой-дымоходчик, — сказала тихо. — Иначе сажа никогда не отмоется.

Послушался. Стянул пропитанную сажей футболку, джинсы, белье, оказался перед ней голый, черный и уже возбужденный до дрожи в коленях. Она даже не пыталась скрыть, что смотрит. Но отвернулась, намылила мочалку и начала меня мыть, было приятно.

Сначала плечи, шею, грудь, движения были неторопливые, почти ласковые. Пена стекала черными ручейками по моей коже. Когда Василиса опустилась ниже, к животу, я невольно напрягся. Она улыбнулась краешком губ.

— Уже? — прошептала, обхватывая меня мыльной ладонью.

Я только выдохнул сквозь зубы. Ее пальцы скользили медленно, уверенно, слишком хорошо зная, как меня довести. А потом она опустилась на колени прямо на мокрый деревянный пол, посмотрела снизу вверх и взяла меня в рот.

Горячо. Влажно. Глубоко. Схватился за ее плечи, чтобы не упасть. Она двигалась неспешно, с наслаждением, будто пробовала меня на вкус, а я чувствовал, как ее язык сводит меня с ума. Как она нежно сжимает ладонью мои яйца, как усиливает давление и втягивает щеки, как берет очень глубоко, до самой гортани, расслабляя ее, и снова вынимает и облизывает.

Еще немного — и все, конец. Я уже балансировал на самом краю.

— Стой… стой, — прохрипел, мягко отстраняя ее голову. — Стой, милая… я сейчас… не могу…

Василиса отстранилась, губы блестели, глаза потемнели от желания.

— Тогда твоя очередь, — сказала хрипло и поднялась.

Поцеловал, страстно покусывая губы, снял с нее мокрую футболку, повел в парную, усадил на теплый полог, опустился на колени. Раздвинул ее бедра, провел языком медленно от ануса до клитора, чувствуя, как она вздрагивает.

Потом снова и снова, глубже, настойчивее. Сосредоточился на входе во влагалище, начал ласкать то мягко, то быстро, то круговыми движениями, проникая языком, пока ее дыхание не превратилось в прерывистые стоны. Пальцы запутались у меня в волосах, бедра задрожали.

— Добрыня… — выдохнула. — Боже мой… а-а-а…

Накрыл клитор губами, проникая пальцами внутрь, еще секунда, и Василиса выгнулась, сжала мои волосы так сильно, что стало больно, и коротко, надрывно закричала. Волна прошла по ее телу, еще одна, еще… А я держал ее, пока она не успокоилась, тяжело дыша.

Поднялся, поцеловал жадно, до дрожи. Она ответила так же, зубами, языком, всем телом.

— Садись на меня, — прошептал, опускаясь на широкий банный полок.

Она оседлала меня, медленно опустилась на член, принимая его целиком. Мы оба застонали одновременно от того, как горячо, как тесно, как правильно. Несколько мгновений просто сидели так, не двигаясь, только чувствуя друг друга. Потом она начала двигаться.

Сначала медленно, покачивая бедрами, словно танцуя, потом быстрее. Пот стекал по ее шее, между грудей, я держал ее за талию, помогал, притягивал сильнее. Василиса запрокинула голову, волосы растрепались, губы приоткрыты — самая красивая картина, которую я когда-либо видел.

Жар бани, жар наших тел, жар безумия, все смешалось. Дыхание сбилось, ритм стал рваным, диким. Чувствовал, как она снова приближается к оргазму, мышцы внутри сжались, дрожали. Я уже не мог сдерживаться.

— Вместе… — выдохнула, впиваясь ногтями мне в плечи.

— Да…

Последний рывок, и… мы сорвались одновременно. Я выгнулся под ней, изливаясь глубоко, а она сжималась вокруг меня волнами, задрожала всем телом, закричала.

— А-а-а… да-а-а…

Мир сузился до этого мгновения: только мы, пот, жар, пульс, ее глаза, полные меня. Потом была тишина. Только наше тяжелое дыхание и треск дров в печке, горячий пар на коже.

Василиса упала мне на грудь, я обнял ее мокрую спину, поцеловал в висок. Мы молчали долго. Не нужно было слов.

— Ты меня точно отмыла? — пробормотал, улыбаясь в ее волосы.

Василиса тихо засмеялась, прижимаясь ближе.

— Не совсем. Но я еще поработаю над этим… завтра.

И я понял, что готов чистить этот чертов дымоход хоть каждый день, лишь бы такие вечера повторялись снова и снова.