Глава 8

К обеду все домашние дела были переделаны. Белье развешано, полы вымыты, Гомер накормлен и уложен на подоконнике для послеобеденного сна. Самое время сходить в магазин — закончилась гречка, стиральный порошок, да и коту корм нужен. А то он смотрит на меня таким голодным взглядом, будто я его морю голодом.

— Гомер, я в магазин, — сообщила коту. — Веди себя прилично, лови мышей, а не лежи на подоконнике.

Кот даже ухом не повел. Видимо, считает, что мыши сами должны приходить к нему на подоконник. По дороге в магазин я встретила Корнея. Он ехал на тракторе, увидел меня и притормозил.

— Вась, привет! — крикнул он, заглушив двигатель. — Куда направляешься?

— В магазин, — коротко ответила, не останавливаясь.

Корней спрыгнул с трактора и догнал меня.

— А я вот все думаю… Может, все-таки сходим вечером в кино? Там новый фильм привезли, этот уже про любовь…

О господи. Корней, ну когда же ты поймешь?

— Нет, — сказала, не поднимая глаз.

— Но почему? — он шел рядом, как настырный щенок. — Я же хороший мужик, особо не пью, работаю…

И снова та же пластинка.

— Корней, — остановилась и посмотрела ему в глаза, — сколько раз повторять? Нет значит нет. Иди к Машке, она тебя любит.

— Да какая там любовь к этой толстухе, — скривился Корней. — Она же как бочка…

— А ты как пень, — не выдержала. — Машка — золотая девочка, а ты этого не видишь.

Корней обиженно засопел, но отстал. А я дошла до магазина в прекрасном настроении — день удался.

Хотя нет — день только начался. Еще неизвестно, что меня ждет впереди.

В магазине Клавдия сияла, как начищенный самовар. Обычно она была довольно мрачной — торгует, считает деньги, жалуется на жизнь. А тут прямо лучится счастьем. До 8 марта еще неделя, так что праздничным настроением это не объяснишь.

— Василиса! — воскликнула она, увидев меня. — Как дела, девочка моя?

Девочка? С каких это пор я для Клавы девочка? Обычно она зовет меня Васька или учительница.

— Нормально, — осторожно ответила, подходя к прилавку. — Мне бы гречки килограмм, порошка пачку и корма для кота.

— Конечно, конечно! — засуетилась Клава, но улыбка с лица не сходила. — А знаешь, какое у меня сегодня утро было?

Судя по твоему виду — незабываемое. Видимо, поход с корзиной к московскому архитектору прошел по плану.

— Не знаю, — ответила не моргнув и глазом.

Клава поломалась для приличия, покрутила головой, но удержаться не смогла:

— Ходила я к новому соседу нашему, к москвичу этому… Добрыня зовут. Пирожков отнесла, познакомиться.

Ну конечно, пирожки. Самый древний способ покорения мужских сердец.

— И как? — спросила, взвешивая в руке пачку гречки.

— Ой, Васенька! — Клава даже руками всплеснула. — Такой мужчина! Сильный, красивый, интеллигентный! И глаза какие добрые! А руки… — она мечтательно закатила глаза.

Интересно. А я-то его интеллигентным не нашла. Обычный городской франт.

— Кажется, он на меня обратил внимание, — продолжала Клава, краснея, как девочка. — Так галантно себя вел, пирожки мои хвалил. А когда я уходила, он меня к стенке прижал и…

— Что⁈ — чуть не подавилась, пробуя с прилавка кусочек халвы.

— Ну, не то чтобы прижал, — смутилась Клава. — Но так близко подошел, когда я дверь открывала. И рукой помог, дверь придержал. Чувствую — есть интерес!

Держал дверь, и интерес есть. Еще два таких визита с «пирожками» — и поползет слух, что архитектор сделал Клавдии предложение руки и сердца.

— Может, и есть, — дипломатично согласилась. — А корм для кота дашь?

— Конечно, золотце! — Клава принялась складывать мои покупки в пакет, не переставая щебетать. — Я думаю, он одинокий. Москвичи все такие, много работают, на личную жизнь времени не остается, и кольца обручального на пальце нет. А у нас тут спокойно, тихо… Самое время семью завести.

О боже. Клава уже свадьбу планирует. После одного визита с пирожками.

— Может, и правда, — поощрила я ее. — Желаю удачи. Но отсутствие кольца — это еще не факт, что он свободен. Может, у него жена и трое детей.

— Да ты что? — Клава открыла рот и схватилась за грудь.

— Да, да, ты паспорт у него потребуй в следующий раз, как пирожки понесешь, и справку от венеролога.

— А она зачем?

— Вот взрослая ты, Клава, а не понимаешь элементарных вещей.

— Господи!..

Ей-богу, все как в кино, главное — не рассмеяться в голос. Хотя что-то скребет на сердце. Почему-то не радуюсь я Клавиному счастью. Может, завидую? Глупость какая.

В этот момент дверь магазина открылась, и вошел главный герой Клавиных эротических и не только фантазий собственной персоной. Добрыня был в джинсах и свитере, поверх ветровка дяди Васи, на ногах резиновые сапоги, с растрепанными волосами и слегка растерянным видом.

Клава мгновенно преобразилась: спина выпрямилась, губы растянулись в улыбке, глаза заблестели.

— Добрыня! — пропела она. — Как дела? Пирожки понравились?

— Очень, спасибо, — кивнул он, оглядывая магазин. — А я вот хотел расплатиться за угощение. И еще кое-что купить.

— Да что вы! — замахала руками Клава. — Какие деньги между соседями!

Соседями? Клава, ты живешь в двух километрах от него.

— Здравствуйте, — кивнул мне Добрыня.

— Здравствуйте, — буркнула в ответ. — Клава, я не буду мешать вашему… общению.

Взяла пакет с покупками, расплатилась и направилась к выходу. Пусть наслаждаются обществом друг друга. Мне это неинтересно. Но почему-то я шла злая. И сама не понимала почему.

Может, потому что Клава дура, а он этим пользуется? Или потому что он даже не попытался со мной поговорить, как вчера? А может, просто настроение такое.

Я отошла от магазина метров на пятьдесят, как вдруг услышала сзади:

— Василиса! Подождите!

Обернулась. Добрыня догонял меня, размахивая каким-то пакетиком.

Что еще?

— Клавдия сказала, что это ваши любимые, — запыхавшись, сказал он и протянул мне леденцы в форме петушков. — Решил угостить.

Посмотрела на петушка и чуть не плюнула ему в лицо. Клава, вот же сучка, ведь знает, что я не люблю сладкое.

— Клавдия ошиблась. Терпеть не могу эту дрянь с детства. Приторно-сладкие, от них зубы болят. Сосите сами.

Лицо Добрыни вытянулось.

— Но Клавдия сказала…

— Клавдия много чего говорит, — отрезала я. — Не все, что она говорит, правда.

— Тогда, может, что-нибудь другое? — не сдавался он. — Что вы любите?

Чтобы меня оставили в покое.

— Ничего не надо. Лучше Клаве что-нибудь купите. Она о вас такого наговорила… Прямо принц на белом коне.

Добрыня почему-то смутился.

— Она преувеличивает…

— Я тоже так думаю. Значит, к стенке не прижимали?

— К какой стенке? — опешил он.

Вот и вся правда о романе Клавы. Бедняжка сама себя обманывает.

— Неважно, — махнула рукой. — Удачи вам.

И пошла домой, оставив его стоять посреди дороги с леденцом в руке.

Странный он какой-то. То кино предлагает, то конфеты покупает. И смотрит так… будто что-то хочет сказать, но не знает что. А может, он действительно не такой, как Артур? Может, искренний?

«Глупости, — одернула себя я. — Все мужики одинаковые. Сначала принцы, потом… А потом остаешься одна с разбитым сердцем».

Дома меня встретил Гомер, который так и лежал на подоконнике. Видимо, мыши к нему так и не пришли.

— Ну что, мой хороший, — сказала, почесав его за ушком, — скучал без меня? А я вот в магазине на цирк смотрела. Клава влюбилась в нашего соседа, а он мне конфеты покупает. Не жизнь, а сплошная комедия.

Гомер мурлыкнул сочувственно.

За окном сгущались сумерки. В соседнем доме зажегся свет — Добрыня, видимо, тоже добрался до дома. Интересно, что он там делает? Ест Клавины пирожки? Думает о своей московской жизни? Или строит планы по покорению местных женщин?

Не мое дело. Пусть делает что хочет. Главное, чтобы меня в покое оставил.