Глава 10

Понедельник начался отвратительно.

Во-первых, я не выспалась. Во-вторых, четвертый класс решал примеры с таким энтузиазмом, будто это была древнеегипетская письменность. А в-третьих, я никак не могла выбросить из головы вчерашнюю ночь.

— Василиса Викторовна, сколько будет семью восемь? — спросил Петя Воронин, тыча в меня карандашом.

— Пятьдесят шесть, — машинально ответила, продолжая вспоминать, что разбудило меня посреди ночи.

Господи, ну и цирк.

Часа в два ночи меня разбудил такой оглушительный гогот, что я подскочила в кровати, как от сигнала тревоги. Сначала я подумала, что это гуси Марьи Степановны сбежали и устроили забастовку во дворе. Но звуки доносились не с участка Марьи, а из соседнего дома.

Что за чертовщина творится?

Выглянула в окно и чуть не упала со смеху. По двору моего нового соседа в свете яркой луны важно вышагивал здоровенный гусь. Белый, упитанный, явно наслаждающийся ночной прогулкой. А за ним в одних трусах и резиновых сапогах носился московский архитектор и пытался его поймать.

— Гаврила! — орал он на всю деревню. — Иди сюда, паразит! Куда ты пошел⁈

Гусь презрительно гоготнул и продолжил свой променад. Видимо, считал, что это хозяин должен его развлекать, а не наоборот.

Гаврила⁈ Он назвал гуся Гаврилой⁈ Где он вообще его взял? Московский интеллигент и домашняя птица с человеческим именем. Прямо как в анекдоте.

— Василиса Викторовна, — снова дернул меня за рукав Петя, — а почему у Маши в тетради другой ответ?

— Потому что Маша умеет считать, а ты — нет, — рассеянно ответила, не отрываясь от воспоминаний.

Представление продолжалось минут десять. Добрыня то ползал на четвереньках, изображая из себя охотника, то бегал за гусем кругами, размахивая руками, как огородное пугало. А Гаврила явно получал садистское удовольствие от процесса: то подпускал хозяина поближе, то в последний момент резко убегал.

Интеллект против инстинкта. Причем интеллект проигрывает с разгромным счетом.

Финал был достоин Голливуда. Добрыня, видимо, решился на отчаянный штурм, разбежался и прыгнул на гуся с криком «Попался!». Гаврила элегантно отскочил в сторону, а мой сосед с размаху плюхнулся в лужу.

Браво! Аплодисменты! Лучше этого цирка дю солей я ничего не видела.

Гусь победно загоготал и важно заковылял к дому, словно говоря: «Урок окончен, двоечник». А Добрыня поднялся из лужи, весь перепачканный грязью, и поплелся следом, как побитая собака.

— Василиса Викторовна! — Петя уже откровенно тряс меня за рукав. — Вы что, спите?

— Нет, — очнулась. — Я размышляла о… философии образования.

Врать нехорошо, особенно детям. Но не рассказывать же им, что их учительница полночи наблюдала за развлечениями соседей.

— А можно я к доске пойду? — попросила Маша Петрова, местная отличница.

— Давай, — кивнула, пытаясь сосредоточиться на уроке.

Но мысли предательски возвращались к ночному зрелищу. Откуда у него вообще этот гусь? Неужели специально купил? И зачем городскому жителю домашняя птица? Может, решил стать фермером? Следующий шаг — корова, потом свиньи, а там что? Контактный зоопарк?

Хотя надо отдать ему должное — упорства ему не занимать. Другой бы давно сбежал обратно в цивилизацию после таких приключений. А этот держится, как партизан в тылу врага.

Интересно, от чего он убегает? Потому что точно от чего-то бежит. Нормальные люди не меняют московские квартиры на деревенские развалины просто так. А у этого точно есть московская прописка и квартира, и не удивлюсь, что в элитном ЖК.

Впрочем, не мое дело. Пусть бегает за гусями и строит из себя сельского жителя. Меня это абсолютно не касается.

— Василиса Викторовна, — подняла руку Маша, — я правильно решила?

Посмотрела на доску. Маша, как всегда, справилась безупречно.

— Правильно, умница, садись.

Хоть кто-то работает головой, а не пялится в окно, как их учительница.

Дети усердно решали примеры, кто-то жульничал, списывая у соседа, кто-то откровенно витал в облаках. Обычный понедельник в обычной школе. Но сегодня все это казалось мне особенно… тоскливым.

Может, потому что я недоспала? Или из-за серого неба за окном? А может, потому что я вдруг поняла, насколько предсказуема моя жизнь. Школа, дом, Гомер, магазин, и так по кругу. Даже праздники одинаковые — День учителя, Новый год, 8 марта.

Захватывающе. А соседа хоть гуси по ночам развлекают. Какая-никакая, а встряска. Может, мне кур завести? Хотя о чем я думаю? Какая еще зависть к этому московскому выскочке?

К тому же он мне категорически не нравится. Этот напыщенный тип в дизайнерской куртке. Небось, считает себя неотразимым сердцеедом. Точь-в-точь как…

При мысли об Артуре знакомо кольнуло в груди. Правда, уже не так больно, как раньше. Время притупляет даже самую острую боль.

Артур тоже был красавчиком и очаровательным. Тоже умел говорить нужные слова и делать романтичные жесты. А закончилось все предсказуемо — свадьбой, но не со мной.

Все мужики одинаковые. Сначала принцы на белых конях, потом…

А потом остаешься одна разбираться с последствиями. Этот, правда, вроде не такой самоуверенный. Скорее растерянный и жалкий. Особенно когда по лужам ползает за домашней птицей. Воспоминание о ночной комедии снова вызвало улыбку.

— Василиса Викторовна, — подал голос Петя, — а можно в туалет?

— Беги, — разрешила. — Только не затягивай процесс.

Петя вылетел из класса, а я вернулась к размышлениям.

А что, если ему действительно тяжело? Может, он не злобный завоеватель, а просто неприспособленный к жизни городской житель?

И что с того? Я же не служба социальной помощи. Пусть сам разбирается со своими проблемами. Хотя мы все-таки соседи. И чисто по-человечески… По-человечески что? Жалко его? Московского архитектора, который зарабатывает больше меня наверняка в десять раз?

Деньги счастья не приносят. Может, у него тоже куча проблем. Может. Но это не делает его моей заботой. А леденцы-петушки? Ведь старался, пытался сделать приятное. Пусть и послушал дурочку Клаву. Мог вообще ничего не покупать. Прошел бы мимо, и все дела.

И что это доказывает? Что он не полный эгоист? Медаль ему за это дать? Не знаю. Но хотя бы попытался… Попытался что? Подкатить? Очаровать деревенскую дурочку леденцами на палочке? Необязательно. Может, просто хотел познакомиться поближе.

Зачем? У него уже есть Клава, которая готова отдаться ему прямо на прилавке магазина. Может, Клава ему не нужна. А что ему нужно? Я? Эта мысль так меня шокировала, что я чуть не подпрыгнула на месте.

С чего бы это? С чего вдруг московскому красавчику понадобилась деревенская учительница с характером гремучей змеи? Или я тяну на экзотику? Не знаю. Но смотрит как-то… по-особенному.

Чушь какая-то! Никто мне не нужен, и я никому не нужна. И прекрасно обхожусь без всех.

Звонок на перемену прозвучал как сигнал к отступлению. Дети с радостными криками выбежали из класса, оставив меня наедине с мыслями.

Что со мной творится? Почему я думаю об этом типе? И почему меня волнует, тяжело ему или легко? Просто любопытство. Соседская солидарность. Ничего больше. Конечно, ничего больше. Никаких чувств, никаких размышлений о московских модниках. И тем более никаких фантазий о… Интересно, о чем? О чем я могу фантазировать?

Ни о чем! Вообще ни о чем! Хотя гусь у него забавный. Гаврила. Даже имя человеческое дал. Мило. Стоп! Никаких «мило»! Хватит об этом думать!

За окном моросил противный мартовский дождь, настроение было под стать погоде. А где-то рядом московский архитектор постигал тонкости гусеводства?

Пусть постигает. Это его проблемы. Это меня не касается, моя хата с краю. А вот где он гуся взял, это интересно, у нас не так много деревенских живут здесь круглый год, и не все держат хозяйство. Надо бы узнать об этом больше.

Хотя зачем мне это надо?