Глава 15

Взглядом гипнотизируя перстень в моих руках, менталист ушел в себя. Не знаю, о чем он думал, но ощущение было такое, что он пытается решить задачу с множеством неизвестных, и что-то у него даже получается, но результат решения нравится Энтони примерно так же, как мне нравится результат внеплановой налоговой проверки. То есть, вроде как, и ожидаемо, но лучше бы этой проверки не было вовсе.

– Змеи… – устало потирая глаза, без эмоций, констатируя факт наличия этих самых змей и не более того, прошептал он, напомив брата – у прокурора была точно такая же привычка.

– Тони? – тихонько позвала его я.

Он отмер и, рассеянно оглядев моё лицо, ответил:

– Да, Лици?

– Ты … как будто не очень удивился? У тебя есть какие-то … догадки? Почему я могла выпасть из твоего поля … как бы правильно выразиться, зрения?

Пока формулировала вопрос, успела тридцать раз пожалеть о том, что в принципе его задала. И не потому, что обречь свои мысли в слова мне было сложно – слишком мало я понимала в менталистике, а потому, что с каждым моим словом он становился всё более и более мрачным.

Снова Энтони задумчиво посмотрел на перстень, кивнул:

– Есть.

Судя по его лицу, догадка эта была не самой приятной. Не просто так не горит он желанием мне её озвучивать. Или … не хочет пугать?

– Расскажешь? – голос сел.

Со стороны входа раздался хлопок, от неожиданности, будучи на нервах, я вздрогнула.

– Не бойся, парни дверь на место поставили, – улыбнулся Тони и, вновь став непривычно серьезным, добавил: – да, Фелиция, я расскажу.

И ни тени ехидства, ни одной завалящей шуточки… Богиня, лучше бы шутил! У меня мурашки по всему телу бегают табуном от его тона. Хорошо, хоть под пиджаком…

На кухню заглянул начальник охраны:

– Готово, лэрд Васкес, – отчитался мужчина,вновь оставляя нас одних.

– Дай мне пару минут, – попросил меня Этнони и, дождавшись моего кивка, вышел в коридор – принять работу.

Ожидание было мучительным, и причина тому совсем не ноющая нога. Я аккуратно встала со стула, не забывая о недавней травме раз, и два – прислушиваться. Судя по обрывкам разговора, менталист просил кого-то из охраны привезти лечебную мазь. Дело хорошее…

Голоса стали тише, я уже вообще ничего не могла разобрать, а оттого нервничала еще больше. Почему Тони так долго? Что-то случилось? Или … он оттягивает неприятный момент?

Хватит бояться! В конце концов, ты не одна…

Лучший способ не нервничать – занять голову какой-нибудь задачей. Я оглядела кухню и, осторожно опираясь на здоровую ногу, подошла к плите. Нашла ковшик, закатала рукава пиджака, зачерпнула из банки молотый кофе. Бросила на глаз, налила воды и … сварила. На вид получилось ужасно, на вкус наверняка так же, но пахло это варево, как ни странно, хорошо, а ещё я прекратила волноваться. Ну и плита стояла напротив выхода в коридор, отсюда мне хоть что-то да было слышно.

Тони говорил. Что именно – я не разобрала, зато то, как он говорил, не разобрать было невозможно. Негромко, но уверенно, как человек, который имеет право распоряжаться, как человек, приказы которого неоспоримы. Как Черный перстень. «Слушаюсь», «будет сделано», «доброй ночи, лэрд Васкес», – донеслось до меня, и я подавилась нервным смешком – охрана ушла, но я, и правда, не одна. Несколько суматошных, сумасшедших дней, и у меня в доме командует менталист.

Богиня, я ведь его совсем не знаю! Я даже не уточнила, действительно ли он старший из братьев. И я ничего не знаю о задачах и возможностях Черных перстней.

А всё потому, что, кажется, до сих пор не осознала, насколько во всё это … влетела.

Черный перстень, который позволяет себе дурачиться и шутить в моём присутствии…

Черный перстень, который накладывает руны на мою папку, чтобы помочь на защите диплома, черный перстень, который лично следит за подопечной. Нечего делать? После нападения во дворце? И теперь, после смерти Ракель? Вот уж не думаю!

Я нашла цепочку на своей шее и, прикрыв глаза, сжала в пальцах украшение: Черный перстень без черного перстня.

Да, я совершенно точно слышала змей, видела целый ковер черных тел в пустыне. Только кольцо брата прокурор передал мне до того. И что-то сильно сомневаюсь, что перстень получил бы любой потенциальный менталист, случайно оказавшийся на моём месте.

Фи устроился на своей ветке, от напряжения я больно укусила себя за щеку. Да, зря я никогда не интересовалась менталистами… совы выбирают себе подопечных, почему рядом со мной именно эта птица?

Отсекая ненужные звуки, отсекая лишние мысли, я вспоминала последние дни. Час за часом, фразу за фразой. Всё, что тревожило, всё, могло быть важным, всё, что казалось совпадением.

Что Фи делал в кабинете прокурора в тот день, когда я пришла на прием с поддельным постановлением? Знают ли менталисты всех сов поименно? «Интересно», – сказал тогда Энтони «Интересно», – сказал его величество, увидев рядом со мной эту сову. Так что же им всем интересно? Ответит ли Тони, если я задам ему прямой вопрос? Нет, пожалуй, не так… почему я уверена, что ответит?

Как… как это могло произойти? Черный перстень … а я не чувствую страха. Три дня знакомства, и я совсем перестала его бояться. Внушение? Но ведь они на меня пока не действуют?

Да. Всё это, действительно, очень интересно.

– Фелиция? – вернулся в кухню Энтони.

– Да? – обернулась я к нему от окна.

На лицо мага набежала тень.

– Как твоя нога?

– Жить буду, – вернула я ему его недавний ответ.

– Будешь, – согласился Тони. – У тебя выбора нет.

Тысячи самых разных догадок бестолковыми мотыльками забились у меня в голове. Опять это его «нет выбора». Какого именно выбора у меня нет? Что за будущее меня ждет? И не будет ли это будущее, страшнее, чем у Ракель?

«Жертва» – сказали двое мужчин при нашем знакомстве. Жертва не состоялась, зато появилась слышащая. Только больно много возни вокруг пусть даже потенциально полезного и сильного менталиста.

Тони двинулся ко мне, и я задрала подбородок. Нет, я совсем не боюсь. Глупо как-то бояться того, кто видел тебя … так сказать… с тыла. Менталист встал совсем рядом, и когда я уже открыла рот, чтобы вывалить на него все свои подозрения, ехидно улыбнулся:

– А знаешь, почему ты будешь жить?

– Почему? – сощурилась я.

Энтони жестом фокусника достал из-за спины небольшую тубу и опустился на корточки. Задрал голову и, открыв крышку, заявил:

– Потому что я принес тебе мазь.

И нет бы его осадить, а я – расхохоталась.

– Гораздо лучше, – буркнул менталист.

Уверенными движениями он втирал мне лекарство. Мазь была прохладной, руки менталиста – теплыми. Я запахнула пиджак и сосредоточенно следила за его движениями. Закончив, Тони поднял на меня взгляд:

– Разговор будет долгим. Угостишь кофе?

– Нет.

Он поднялся, сцепил челюсти:

– Нет? – выгнул он бровь. – Кофе в этом доме только для моего брата?

– Да не умею я его варить, – со вздохом призналась я и, не зная чему улыбаясь, пояснила: – Сколько ни пыталась – всякий раз выходит отвратительный.

– Серьезно? – недоверчиво переспросил менталист.

И не ржать. Не ржать над его вытянувшимся лицом, Фелиция! Твой источник информации самолюбив и обидчив, уйдет ведь и из вредности ничего не скажет.

– А ты попробуй, – показала я на ковшик глазами.

С подозрением на меня оглядываясь, Тони подошел к плите.

Серьезное лицо, Лици!

– Какой странный цвет… – задумчиво потер он подбородок, но всё-таки в кружку налил. Сделал маленький глоток и, задерживая его во рту, прикрыл веки.

Удивительное дело, но он его проглотил. Даже не поморщился! Неужели у меня получилось? От страха, что ли?

А ведь Инэс всё время шутила, что скорее наступит конец света, чем у меня выйдет приличный кофе. С учетом недавних событий, как в воду глядела…

– Ну … как? – не дыша, уточнила я.

Открыв глаза, менталист широко улыбнулся и с явным удовольствием ответил:

– Отвратительно!

Ну слава тебе, Богиня! Миру ничего не угрожает.

– Раз этот вопрос мы выяснили, то вернемся к прежнему? – я демонстративно вытащила перстень из ворота.

– Хорошо, – серьезно согласился Тони.

Снова у меня волосы на голове зашевелились от его тона, и я нервно запахнула пиджак. Менталист хмыкнул, задерживая взгляд на закатанных на рукавах.

– Ой… – сообразила я, что испортила чужую вещь и тут же принялась раскатывать их обратно.

– Оставь, – отмахнулся Энтони, но я уже сняла пиджак с плеч и протягивала его владельцу, и только когда он его забрал, сообразила – что осталась в одной сорочке.

– Пять минут. Схожу за кофтой, – чувствуя, как кровь приливает к щекам, я уверенно ковыльнула в сторону выхода. Богиня, я, наверное, уже вся бордовая, аккурат, как эта змейская сорочка!

Плитка под ногами была шершавой и холодной, а вот мне было жарко. Спокойно, бывает. Хороший бухгалтер должен уметь держать лицо, раз уж думать головой у него не получается!

– И за тапочками, – важно кивнула я, сама себя подбадривая.

Главное – независимый вид. В моём случае только это и остается…

– Проводить? – Тони небрежно бросил пиджак на спинку кухонного стула.

– Не нужно, она в коридоре, – передернула я плечами.

– Фелиция?

– Да? – обернулась.

– У тебя уши под цвет сорочки. Ты, часом, не заболела?

Вспыхивая с ног до головы, я схватила со стола жестяную банку с кофе и запустила ею в хохочущего менталиста. Поймал, к сожалению.

– Чем ржать, лучше кофе свари, – задрала я подбородок и фыркнула: – шутник.

Наш дом был самым маленьким во всем квартале. Две спальни, кухня, ванна, мастерская, коридор. Но сейчас я поняла, что не так это и плохо – маленький дом. Не так долго хромать. Свои тапочки я оставила у кровати, не до них мне было во время побега – пришлось брать пару Инэс. Длинный кардиган, слава богине, нашелся на крючке. Я завязала пояс бантом и вернулась в кухню.

Тони стоял у плиты, спиной ко мне и что-то помешивал. Похоже, послушался и сварил кофе.

– Садись за стол, – не оборачиваясь, приказал мне он.

Не то, чтобы я собиралась спорить, но кому нравится, когда тобой командуют в твоем собственном доме? Только что-то в тоне менталиста заставило меня проглотить колкий ответ. Змеи с ним, пусть. Лишь бы рассказал всё как есть.

Я уселась на стуле и, бросив взгляд на настенные часы, посмотрела в окно. Почти полночь, желтым светом сиял кристалл в фонаре. Уютно. Только лучше бы Тони варил кофе подольше, а там, глядишь, шутить начнет. Когда он шутит – не страшно…

Но менталист не то, что шутить, он и говорить не торопился. Звякнул чашками, разливая по ним кофе, и, поставив на стол, устроился напротив. Сделав глоток, Тони устало потер глаза и спросил:

– Скажи, Фелиция, что ты знаешь о войне с пустынниками?

– Всё, что есть в учебниках, – тихо ответила я.

– И всё таки? – сделал еще один глоток Энтони.

Я сосредоточилась, вспоминая всё, что когда-то читала по этой теме и, поправив ворот вязаной кофты, начала перечислять:

– Почти сорок лет назад один из князей Пустныни вместе с войском выступил на территорию Витории. Мы не были готовы к вторжению и понесли огромные потери, пустынникам удалось захватить Алькану. На этот акт агрессии Витория ответила объявлением войны. Несколько взводов перебросили к южной границе, – я замолчала, ожидая реакции Тони.

– Дальше? – прикрыл он веки.

Я не стала расспрашивать, зачем он решил устроить мне экзамен по истории нашего государства, неизвестно откуда взявшееся чутье буквально кричало – не просто так.

– А дальше … было много крови.

Хронологию многолетней войны я знала наизусть, только что та хронология? Мы уничтожали пустынников, а те – уничтожали нас. На стороне Витории технология и маги, у князей – сама пустыня и колдуны. Однако, мы побеждали, вынуждая противника отступать. И тогда они призвали змей.

– Тысячи смертоносных змей проникли в наши города, убивая ни в чем не повинных людей. И тогда королева Виктория воззвала к Великой матери, умоляя её помочь в этой войне. И Богиня ответила – наутро храм был полон сов.

В горле у меня пересохло, и я потянулась к своей чашке. Отпила кофе и зажмурилась: горький и терпкий, одуряюще ароматный, он раскрывался цветочными нотами, оставаясь сладким привкусом на языке.

– Ну как? – с интересом спросил меня Тони.

– Волшебно, – честно ответила я и задумчиво добавила: – А ведь ты использовал тот же ковшик, ту же воду, и кофе брал из той же самой банки, что и я. Как так? Это точно – магия.

– Нет, это не магия, – покачал головой менталист. – Знаешь в чем секрет?

– В чем? – заинтересовалась я.

– Дело в руках, – заявил он.

– В руках?

– В руках. У тебя, Фелиция, они, очевидно, не из плеч, а из какого-то другого места растут, – ехидно пояснил Тони.

– Ну, знаешь ли! – закипела я. В прямом смысле закипела – меня в жар бросило, в теплой кофте стало невыносимо.

Я закашлялась и, отставив кофе, возмущенно на него посмотрела. Руки у меня не из плеч растут, подумать только!

– Из очень симпатичного места, – спрятав гадкую улыбку за своей чашкой, добавил менталист и, вновь меняя тон на серьезный, приказал: – Не отвлекайся, Лици. Что было дальше?

Чтобы удержаться от немедленной расправы, а именно, не влепить ему затрещину теми самыми руками, я, не отводя горящего взгляда от довольного лица менталиста, перевязала бант, а затем резко поднялась со стула. Нога тут же дала о себе знать, я поморщилась, но сделала пару шагов до ближайшего кухонного шкафчика. Достав вазочку с печеньем, хлопнула дверцей, развернулась и с грохотом поставила её на середину стола.

– Угощайся! – рявкнула я и уже спокойно добавила: – А дальше был заключен мир.

Тони выгнул бровь, но печенье взял. Кто бы сомневался?

– Не понимаю, почему рассказать о своих догадках мне обещал ты, а говорю – я? – проворчала я.

Менталист неторопливо прожевал печенье, огляделся по сторонам и, подхватив бумажную салфетку, стряхнул с лица крошки. Всё это он проделал с привычным выражением вы-все-грязь-под-моими-ногами на лице. Я прямо залюбовалась, даже забыла, за что на него злилась, так захотелось мне его огреть … да вот хотя бы полотенцем!

– Так нужно, – заверил он меня.

Нет, полотенцем это слишком нежно, лучше ковшом… жаль, что ни тем, ни другим не получится. Но нарисованная в воображение картинка сладкой мести помогла мне обрести душевное равновесие, и я договорила. Раз нужно.

– Совы помогали магам, уничтожая змей, но война продолжалась еще несколько лет. Вопреки возражениям кабинета министров королева Виктория самолично отправилась в Алькану, где встретилась с князем. Ею и был заключен мир. Всё.

– Всё… – задумчиво повторил Тони. – Ну, пожалуй, что так. Всё.

И он снова замолчал, погрузившись в себя. Я допила свой кофе, поднялась со стула, подошла к плите и налила себе добавки из ковшика. Раз уж она есть, чего добру пропадать? Вернулась за стол, выпила вторую кружку, а менталист так и не отмер. Не отмер, но печенье уничтожал.

– Вкусно? – уточнила я.

– Что? – моргнул Тони и посмотрел на меня так, как будто забыл, что он вообще-то в моём доме – то есть с искренним недоумением и даже какой-то обидой.

– Печенье, говорю, вкусное?

– Очень, – широко улыбнулся он.

Я не стала говорить, что печенье это – дело моих рук. Во-первых, нечего давать ему козырь, то есть понимание, что меня трогают его шутки, во-вторых, совесть у него давно спит мертвым сном, и вряд моё признание её разбудит. Ну и в-третьих – бесполезно. Опять он ушел в себя.

– Так причем тут твой перстень, Энтони? – напомнила я.

– Да, перстень, – отложил он последний кусочек печенья и посмотрел на меня. – Сильнейший ментальный артефакт, в основе которого редкий черный кристалл. И что интересно, месторождений черных кристаллов до сих пор не найдено ни на одном из трех материков.

– Не найдено? – сощурилась я. – Тогда откуда же они берутся?

– Раз в несколько лет их находят в пустыне. Слышащие. Во время транса.

Что?

Я сняла с шеи цепочку и внимательно вгляделась в черный камень кольца… да, пожалуй, больше всего наша прогулка с Максом напоминала транс. Что-то вроде сна, но разве можно вытащить из сна камень? И можно ли вытащить из сна змею? А моя сова – вытащила. Там, в больничном крыле дворца, в палате у лея Кортеса.

Богиня, но это противоречит всем законам физики!

– Это же … это же нереально… – растерянно посмотрела я на Тони.

– Но ты держишь черный кристалл в руках, – кивнул он на свой перстень.

Я сглотнула, а менталист сказал:

– Так вот, когда слышащий в трансе, его нельзя почувствовать. Похоже, во сне ты умудрилась снова провалиться в пустыню. К счастью, всего на пару минут. Я связался с Максом, он сказал, такое случается во время становления дара. К несчастью, именно в эту пару минут тебе выломали дверь.

Осторожно положив перстень на стол, я поежилась и плотнее запахнула ворот кофты. Одним глотком допила свой кофе и спросила:

– Но при чем тут война?

– При том, что войны с пустынниками не было.

Я моргнула, пытаясь осознать его слова, и вдруг со всей ясностью поняла:

– Ты … не шутишь.

– Нет, – покачал головой Тони.

Настал мой черед напряженно думать. Как же так… Пески – территория на юге нашего материка, размером с три Витории. Только вот пригодных для жизни там от силы процентов двадцать, и те, насколько я помню из уроков географии, в долинах рек. Отсталое, закрытое государство. Всех богатств – парочка неразработанных месторождений кристаллов … и при таких исходных данных, даже парочка месторождений – это лакомый кусочек для соседей.

А соседи-то – мы…

Но в этой связи, скорее кажется надуманным указанный в учебниках повод – потеря оригинала купчей на проданное моему деду месторождение. Однако, месторождение было и есть… а в столице до сих пор патрулируют улицы совы, чтят память героев той войны, помнят горе.

Войны с пустынниками не было…

– И с кем же тогда была война? – прямо спросила я Тони.