Глава 16

Тони посмотрел на меня исподлобья и сказал:

– С Альканой и его герцогом, Фелиция.

Я подавилась воздухом, а он договорил:

– С лэрдом Эдуардо Гонсалезом, твоим дедом.

Чашка, которую я до сих пор держала, выпала из моих рук и громко ударилась о блюдце. Не разбилась, но кофейная гуща растеклась по столу.

Богиня…

– Сиди, я уберу, – встал из-за стола менталист.

Пальцы дрожали, и я спрятала их в вороте кофты. Мысли метались, да что там метались… кажется, я вообще потеряла способность соображать.

«Война была с твоим дедом» … нет, это же невозможно! Это – безумие! Безумие ведь?

Или не безумие?

И что мне делать? Отпираться? Говорить, что герцог Альканы не мой родственник? Солгать, что не знала? Так ведь это бессмысленно, маги чувствуют ложь…

Но откуда Энтони знает, чья я внучка? Великая мать, так ведь ответ на поверхности… С кем Инэс распивала кофе? С соседом, лэрдом Кристианом и братом Тони. А кто у нас брат? Прокурор. Уж прокурору-то не составит труда вытащить на свет всю, с таким трудом затертую, подноготную леи Гарсиа. Вот он и поделился со старшим братом информацией.

Тони прошел мимо меня и остановился рядом, забирая мою чашку. Я собралась с духом и призналась:

– Я … не знакома с лэрдом Гонсалезом. Он, возможно, и не знает о моём существовании.

– Да, возможно. По всем документам его дочь погибла в одном из последних сражений при Алькане. Лэри Мария Инэс Гонсалез похоронена на семейном кладбище, – сообщил мне Тони и отошел к раковине.

Всё верно. После побега дочь для герцога перестала существовать, её объявили мертвой. Лэрд Гонсалез даже траур носил и жену заставил. Я не уверена, что он в принципе искал дочь, просто вычеркнул её из жизни. Но Инэс, зная жестокий нрав отца, опасалась мести. Потому-то врач, принимавший у неё роды, сделал отметку о смерти роженицы и плода. Инэс так и не призналась, во сколько ей обошлись наши новые документы.

Зашумела вода, струя ударилась о металл мойки. Энтони смочил тряпку и, отжав лишнюю воду, встал рядом со мной и принялся аккуратно вытирать стол. Он закатал рукава рубашки, и я, почему-то боясь поднять глаза на его лицо, всё смотрела на лини сухожилий и вен на его запястье.

Хорошая рука. Сильная и красивая. Если такой рукой сжать горло, шансов отодрать её будет минимум.

Война с Альканой…

– Фелиция? – напряглись мышцы на этой самой руке.

– Да? – не узнавая собственный голос, ответила я.

– Не надо.

– Не надо? – растерялась я, недоуменно вглядываясь в серьезное лицо Тони.

– Даже если ты оторвешь мои руки, то кофе лучше варить не станешь

Я хлопнула глазами, а Тони глумливо улыбнулся:

– Или ты проголодалась? Так я – не вкусный.

Шумно выдохнув, я ладонями обхватила себя за шею. Совсем я … спятила. Если бы меня хотели в чем-то обвинить, давно бы уже это сделали. Богиня, да Энтони мою дверь выломать приказал, решив, что со мной что-то не так. Уж чего-чего, а смерть моя Васкесу не нужна. Ни одному, ни второму.

Вопрос лишь в том, что же тогда им нужно?

Я расслабила плечи, разом ощутив себя спущенным воздушным шариком, и мрачно выдала:

– Ха. Ха. Ха.

Скоро я начну подозревать в нехороших намерениях даже своё отражение. Оно, знаете ли, тоже – крайне опасный субъект.

– Объясни мне, почему врагами выставили пустынников? Почему, к примеру, не соседние Эмираты? – посмотрела я на Энтони.

– Эмираты входят в содружество Юго-Восточных стран, объяви мы их врагами, и получили бы проблемы куда большие, чем война с Альканой, – с готовностью ответил маг и вернулся к раковине. Открыл кран и с удивительным для лэрда навыком прополоскал тряпку.

– Зачем вообще нужно было скрывать конфликт? – спросила я его спину.

Тони закрыл воду, повернулся ко мне, бедром опираясь о кухонный шкафчик.

– Потому что для ритуала призыва пустынных змей, используют кровь менталистов.

Змеи… я нахмурилась, вспоминая самое первое своё видение. В нём кровь, падая в песок, оборачивалась черным змеем.

– А теперь представь, что было бы, если бы жители Витории узнали – ядовитые твари созданы их же согражданами? – поймал мой взгляд Энтони. – Просто потому, что кто-то наверху не поделил власть. Только подумай, маги, способные отличить ложь от правды, или осуществить внушение, маги, работающие в системе правосудия, маги, которыми с пеленок пугают детей, стали причиной тысяч смертей.

– Но ведь менталисты погибали, сражаясь против колдунов и их змей! – я осеклась и поправила сама себя: – Сражаясь против менталистов.

– Вот именно, – хмуро подтвердил маг. – Люди так устроены: они не станут разбираться в истинных причинах и искать виновников в тени. Но им нужен кто-то, на кого можно без промедления выместить гнев. А здесь гнев будет многократно усилен страхом ко всем менталистам. Витория сильна магами, иначе нас бы давно задавили. Имперцы на севере, Эмираты на юге, западный альянс – на западе. А мы живем себе, производим, торгуем, разрабатываем месторождения, и даже ссуды другим государствам даем. Проще было обвинить во всем пустынников. Что там тех пустынников? Парочка племен. Их князья только рады такой славе, хотя к ним и до того особо никто не совался. Кому нужен песок?

– Ясно, – предельно коротко ответила я. – И каковы были мотивы Альканы?

– Мотивы всегда одни, – зло хмыкнул Тони. – Деньги, они же власть.

– Судя по тому, что месторождение кристаллов осталось в частной собственности герцога Гонсалеза, он своего добился?

– Практически, – поджал менталист губы. – Влияние герцога на юг огромно. По большому счету, мы давно уже имеем государство в государстве. Но Витория не может позволить Алькане отделиться. Когда речь идет о политике, всё зыбко, как мираж в Пустыне. Сегодня мы сильны и целостны, а завтра на нас начнут давить со всех сторон, воспользовавшись местными конфликтами в свою пользу.

Я потерла лоб – голова заныла. Картинка сложилась, но была не особенно красивой.

Итак, во дворе нашего дома появилась сова, а через несколько дней, небывалое дело, лэрд Кристиан лично приходит к выпускному курсу. Вакансия в прокуратуре, с ума сойти! За место подле Васкеса целая битва, а распределение получает лея Гарсиа, которая даже заявку на конкурс подать не потрудилась. «Лея Эльза всё устроила», – сказал мне прокурор. За день? Королевская канцелярия – неповоротливая, бюрократическая махина: приказ был готов задолго до защиты.

Теперь понятно, откуда столько внимания к скромному бухгалтеру. Ничего личного. Одно только дело на благо Витории. За родной кровью Гонсалеза нужно присматривать, или даже использовать… Правда, не представляю как – мы с Инэс не нужны герцогу. Но то я. А вот у короля целый штат аналитиков. Уверена, они что-нибудь придумают.

Да картинка сложилась, и романтичного в ней ничего не было. Глаза защипало, и я мысленно отвесила себе оплеуху: сама придумала, сама расстроилась? Ты бухгалтер, в конце концов, какая, к змеям, романтика?

– Кажется, девочки не будет… – нервно рассмеялась я.

– Какой девочки? – вновь усаживаясь напротив, недоуменно спросил меня Тони.

Я убрала руки от лица, оставив свой несчастный лоб в покое.

– Моей. Не обращай внимания. Это часть долгосрочного жизненного плана.

– Плана? – выгнул бровь Энтони.

– Уже неактуального.

– Почему же неактуального?

Я пожала плечами и, взяв со стола цепочку с перстнем, потянулась вернуть её обратно на шею.

– Королевская канцелярия подыскивает мне жениха, если ты забыл, – сосредотачиваясь на том, чтобы не зацепить волосы, ответила я Тони. – Напомню тебе, что разводы в семьях с детьми у нас запрещены законом. Но ослушаться приказа я не могу, а значит, замуж выходить придется. Год-два, потом суд… девочка откладывается на неопределенный срок, – замочек, наконец, защелкнулся, и я посмотрела на менталиста.

Кажется, я смогла его удивить. Во всяком случае, вид у него был именно такой – ошарашенный.

– Что-то не так? – я наклонила голову к плечу.

Тони мотнул головой и спросил:

– Погоди, но зачем разводиться?

– Потому что мне не нужен муж, – твердо ответила я. – Совсем. Никакой.

– Так не бывает, – нахмурился Васкес-старший. – Ты женщина, все женщины хотят замуж.

– Я не женщина, я – бухгалтер, – отмахнулась я и, позволив себе полюбоваться вытянувшимся лицом менталиста, вернулась к действительно важному вопросу: – Так значит, все нападения идут из Альканы?

Тони смерил меня недоверчивым взглядом, но ответил:

– В том-то и дело, что лэрд Эдуардо клянется в непричастности к этим убийствам. И у короля нет повода ему не верить. Гонсалезу незачем нападать, он и так почти независим. В Алькане даже законы свои, нет смысла нарушать устраивающий всех мир.

– Только тут и повод не нужен… – пробормотала я, поправляя волосы – одна прядь всё же зацепилась за цепочку.

Двадцать лет мира – вроде бы существенный довод в пользу герцога. Одна беда – в выражении «почти независим», ключевое слово – «почти».

– Не нужен, – подтвердил Тони. – Но лэрд Гонсалез не просто настаивает на своей невиновности, впервые за много лет он беспрепятственно допустил королевских дознавателей на территорию герцогства, открыв свои архивы и оказывая всяческое содействие в деле. Больше того, его сын и единственный наследник, лэрд Адан Гонсалез, сегодня утром выехал из Альканы в Викторию.

А ведь я ни разу не слышала, чтобы герцог Альканы или его сын выезжали с юга в столицу, и теперь ясна причина такой оседлости южных правителей…

Может ли приезд наследника быть отвлекающим ходом? Может, это бесспорно, но Тони не просто так отметил, Адан – единственный наследник герцога. Опасно, очень опасно, ведь сын Гонсалеза будет зависим только от доброй воли его величества Франциска. Почти заложник! Но, пожалуй, этот приезд сейчас – единственный реальный довод в пользу невиновности герцога.

Итого, что мы имеем? А имеем мы убийства менталистов и уже известного врага, который наотрез отказывается брать на себя вину за эти преступления. Может, врет, а если нет, то мы имеем и врага неизвестного.

Неизвестного менталиста… вполне вероятно, столичного. И лэрд Гонсалез не может этого не понимать! Зачем так рисковать сыном?

Если только им жизненно необходимо найти что-то в Виктории? Нет, не нас с Инэс – мы двадцать с лишним лет не интересовали герцога, а, например … молодого слышащего? Но откуда бы в Алькане могли обо мне узнать? Я ею стала всего два дня как! Так ведь … от кого-то из менталистов?

От волнения меня начало знобить, и я закуталась в кофту.

Почему выбор беглой дочери герцога пал на столицу Витории? Не потому ли, что для лэрда Гонсалеза проще было бы вернуть её даже из соседней империи, чем из-под носа сына покойной королевы Виктории. Знала ли Инэс об истинном положении дел в той войне? Знала и не сказала? Нет, это же Инэс – она никогда и ничего от меня не скрывала. Но, что если … она не помнит моего отца, и этот провал в памяти слишком уж похож на внушение менталистов.

Чтобы скрыть от всего мира реальных участников войны, недостаточно будет и сотни лет. Где-то да всплывет, просто не может не всплыть! Сотни лет недостаточно, а сотни менталистов?

Богиня…как же мне не хватает Инэс, чтобы всё обсудить! А еще прижаться к ней и почувствовать себя самой нужной и самой любимой. Она бы погладила меня по голове и прошептала: – не вешай нос, Пумпончик. Всё будет хорошо.

Я бросила на Энтони взгляд из-под ресниц. Облокотившись о стол, он ладонью подпер подбородок и терпеливо ждал, пока я до чего-нибудь додумаюсь.

Да оно и так хорошо, в общем-то. Чем жить в неведении и купаться в приятных фантазиях, гораздо лучше знать настоящие причины, происходящего вокруг. Если сосед смотрит на тебя как филин на мышь, далеко не факт, что ты ему нравишься. Возможно, он примеряется, как бы половчее тебя съесть.

– Ты когда морщишь нос, просто вылитый Фи, – заметил вдруг Тони.

Я расправила плечи, собрала воедино весь своей невеликий актерский талант и, изобразила на лице любимое выражение менталиста, с достоинством ответила:

– Не стоит завидовать, лэрд.

Тони выгнул бровь, предлагая мне продолжить мысль, что я с удовольствием и сделала:

– До нас с совой тебе, конечно, очень далеко. Но, так уж и быть, ты – тоже ничего.

Удивительное дело, но Тони не смог ответить – прикрыв лицо ладонью, он закашлялся. Не подавился – беззвучно ржал, но вполне достоверно изображал. Пришлось мне встать на здоровую ногу и, перевесившись через стол, хлопнуть его по спине. Помогло мгновенно! Кашлять менталист перестал. Он крепко ухватил меня за запястье, не давая вернуться на место, и я зависла в очень неудобной позе прямо над столом. Ну и над его лицом.

Под правой бровью у Тони нашелся крошечный шрам, кожа светлела на небольшой горбинке переносицы, на гладких щеках – темные точки отросшей с утра щетины. И на лбу я разглядела парочку глубоких морщин, сказывалась привычка часто хмуриться.

Странное дело, но, несмотря на неудобство, мне даже в голову не пришло вырываться, я ждала его слов, потому что слишком серьезным он был для того, кто только что наглым образом смеялся.

– Даже король не может принудить менталиста к браку, Фелиция, – сказал он.

Хорошая штука – ментальные способности, сразу понятно, лжет человек, или нет. Энтони говорил правду, и в то же время … врал?

– Нет? – я сощурилась, вглядываясь в его глаза, как будто могла найти в них подтверждение этой догадке. Не нашла. Глаза как глаза, разве что с этого ракурса, они казалось, стали еще темнее. Черные и блестящие как кристалл в перстне на моей шее, нет, камень мертв, а они изменчивые, живые, как черное море пустынных змей.

Я вздрогнула, испугавшись этой ассоциации, и Тони мгновенно отпустил меня.

– Нет, – повторил он, а когда я снова села за стол, буквально пригвоздил к стулу тяжелым взглядом: – Но слышащей внучке герцога Альканы безопаснее быть замужем.

– За тем, кого утвердила канцелярия?

– Да, – спокойно подтвердил Энтони и, подхватив со стола пустую чашку, отошел к мойке.

Ну что ж, во всяком случае, честно. Да и замужней, определенно, лучше, чем мертвой. Осталось дождаться списка женихов.

Богиня, как же всё это … невесело.

Словно почувствовав подступающую ко мне депрессию, на оконный отлив кухни приземлилась сова.

– Прилетел, наконец, – недовольно заметил Тони и, повернувшись ко мне, сообщил: – мне пора.

– Хорошо.

Ничего хорошего, если честно. Но не признаваться же менталисту, что мне страшно оставаться одной?

Ополоснув кружку, Тони поставил её в шкафчик над мойкой и, вытирая руки полотенцем, посмотрел на меня:

– Насчет сломанной двери не волнуйся, за домом ведется наблюдение. Утром начальник охраны проинструктирует тебя о том, как следует себя вести охраняемому объекту, чтобы не доставлять охране лишних хлопот.

– Ясно.

Наблюдение, значит…

Придерживаясь за край стола, я посмотрела на пол, чтобы ненароком не наступить на что-нибудь больной ногой. Вряд ли, конечно, за чистотой я следила. Но с травмой лучше не рисковать. Мужская рука нарисовалась прямо перед моим носом, и я воспользовалась предложенной молчаливой помощью, мысленно призывая себя не волноваться.

Когда Тони не шутит и не ворчит – это очень нервирует. Вот такая странная связь…

Менталист подхватил свой пиджак, и мы вместе вышли в коридор. Тони оделся у двери. Самое забавное, если б не выбитый замок, и не подумаешь, что её только что брали штурмом. Я хмыкнула, а Васкес-старший, оглядев меня с ног до головы, поправил ворот немного мятого пиджака.

– Отдыхай, только окно в спальне не закрывай, Фи будет следить за твоим сном.

– Сова не даст мне провалиться в Пески? – потирая лоб, догадалась я – голова снова начала ныть.

– Что-то в этом роде, – кивнул Энтони. – Макс обещал заехать к тебе и, по возможности всё объяснить. Завтра, после, – он осекся, – после похорон. Но, в любом случае, ты помнишь? – он глазами показал на ворот моей кофты.

– Помню. Перстень не снимать.

– И на всякий случай, никому не открывай, – серьезно сказал он. – Совсем никому, Фелиция.

Да, Тони, который не шутит и не язвит, не улыбается своей гадкой улыбкой… невыносимо нервирует.

– Спокойной ночи.

– И тебе хороших снов, – улыбнулась я и, спрятав за спиной дрожащие руки, поняла, что мне холодно даже в теплой вязанной кофте.

Вокруг дома охрана, напротив – дом прокурора. Прекрати ты дрожать, никто тебя не тронет!

Менталист вышел на крыльцо, я потянула на себя расшатанную дверную ручку.

– Да какие уж тут хорошие сны, – задержал он дверь рукой, – кошмары меня ждут, и это – твоя вина, Фелиция, – недовольно сказал мне он.

– Моя? – я даже дрожать перестала от удивления.

– Твоя-твоя, – подтвердил он и, гадко улыбаясь, договорил: – Совершенно кошмарное у тебя вооружение!

Я ничего не ответила, только посмотрела на него «я-тебя-убью!» взглядом. Без лишних слов отодрала его ладонь с двери и осторожно её закрыла перед носом Тони, чтобы затем прислушаться к бодрым шагам и тихому глумливому хохоту. Закрыв сломанную дверь на цепочку, я прохромала к окну и, удостоверившись, что он уселся в мобиль и уехал, рассмеялась в голос.

Какой же … гад!

Виктор скрылся за поворотом, и в нашем тупичке стало значительно темней – кристалл в одиноком уличном фонаре давно пора было заменить. Я погасила свет в кухне и, вновь повернувшись к окну, посмотрела на дом наискосок. Дернув плечом, поймала своё отражение в стекле и хмыкнула – опять я недовольно морщила нос. Надо признать, некоторое сходство с совой у меня сейчас, определенно, имелось.

Сняв кофту, я повесила её на крючок. Нога почти перестала доставлять мне беспокойство, но на всякий случай я продолжала её беречь, осторожно ступая к входной двери, чтобы и в коридоре погасить кристаллы в лампах.

В доме стало темно, но мне хватало уличного света, чтобы выдвинуться в сторону спальни. Страх ушел вслед за Тони, прячась где-то в дальнем уголке сознания, надо срочно ловить момент и ложиться спать. Анализировать, делать выводы и строить планы буду завтра.

Я, кажется, каждый день теперь это себе говорю…

На улице ярко вспыхнули фары подъезжающего виктора, и я задержалась у окна. Лея Гомес поссорилась со свекровью и заставила супруга вернуться раньше?

Мобиль остановился напротив моего дома. Тони? Что-то забыл? Или это … Кристиан?

Дверь водителя открылась, мужчина вышел на дорогу, и даже в свете нашего фонаря я увидела, как блеснули золотом погоны королевской прокуратуры, нашитые на его темно-синий пиджак. Сердце застучало, но я поджала губы – Фелиция, голову включи!

Оторвавшись от чтения занимательной бумаги, лэрд Кристиан посмотрел на моё окно.

Нервно вцепившись в кулон на шее, я расправила плечи. Спокойно. Лучше вон, кофту обратно надень.

Руки у меня немного дрожали – будешь тут спокойной, когда на дворе ночь, а во дворе – королевский прокурор. Что-то снова случилось. Не на кофе же он пришел…

Я завязала пояс, прислушиваясь к звукам мужских шагов. Скрипнули ступени, Васкес-младший замер у порога на пять ударов сердца и … постучал. Я рвано выдохнула:

– Да?

– Фелиция, это Кристиан! – скороговоркой сказал прокурор. – У вас горел свет, и я решил не откладывать на завтра и отдать вам … – он запнулся, – передать вам список из канцелярии.

Список? А, ну да, список моих женихов. Я сцепила челюсти и шагнула к порогу. Список – это не страшно, лучше список, чем чья-нибудь смерть. Отодвинув цепочку, я открыла дверь на ладонь – столько позволяла её длина.

– Очень мило с вашей стороны, – протянув руку в щель и не отрывая взгляда от тапочек Инэс на своих ногах, вежливо сказала я.

Лэрд Кристиан передал мне листок и, наверняка улыбаясь, тихо сказал:

– Вы морщитесь. Что не так?

Нос щекотнул запах его одеколона, и я подняла на него глаза. Одеколон, улыбка, зеленые глаза … ничего личного, Фелиция! Вот уж не думала, что можно мысленно дать самой себе в лоб.

– Всё так, – не меняя тона, ответила я и кивком показала прокурору на выломанный в двери замок. – Выполняю распоряжения вашего брата, лэрд Васкес.

– Распоряжение? – напрягся он.

– Никому не открывать! – я широко улыбнулась и с каким-то даже злорадством захлопнула перед носом прокурора дверь. – Доброй ночи, лэрд Васкес! – рявкнула я и задернула цепочку.

Девочка от него мне всё равно не светит. Так пусть, наконец, узнает, кого на работу взял!

– Хороших снов… – недоуменно пробормотал закрытой двери прокурор, а я со злостью смяла список и замерла: мне почудился глухой стон.

Несколько мгновений была тишина.

– Змеи! – услышала я всего одно слово, а затем и звук удаляющихся шагов.

Ругательство из уст Васкеса-младшего меня некоторым образом отрезвило. Я опомнилась и, развернув список, аккуратно сложила его вчетверо. Документ всё-таки, не что-нибудь! Дрожащими руками сунула его в карман кофты и в несколько шагов дошла до своей спальни. Сбросила одежду на спинку стула и, раскрыв окно нараспашку, нырнула в кровать.

Какая разница кто в списке? Утром прочту.