Глава 17

Как это бывает после полного волнений дня, сон мой был поверхностный и беспокойный. Зато яркий! Такими яркими мои сновидения были разве что в детстве, но сейчас я почему-то особенно ясно понимала, что сплю.

Не открывая глаз, я перевернулась на другой бок и подложила ладонь под щеку, а уличный фонарь в моем сне слепил, заставляя меня щуриться. Ветер скользнул по моему плечу, я поправила одеяло и приказала кристаллу погаснуть. Стало темно. Ухнула сова, мир вздрогнул, и фокус мгновенно сместился, показав мне… вроде бы знакомое лицо. Не понять, больно ракурс во сне был странный… сбоку и как-то … сверху?

– Всё в порядке? – узнала я голос менталиста, но еще раньше маленький шрам на его веке, непривычно четкий в полной темноте.

Длинные пальцы щекотнули мой подбородок, ласково зарылись в волосы, я замерла, прислушиваясь к удивительно реальным ощущениям, а совсем рядом довольно ответили:

– Уху-ху.

Тони задержался у порога, и мы вместе посмотрели на потухший кристалл и мой дом наискосок. Васкес-старший хмыкнул, развернулся к двери, поднял руку, чтобы постучать, но не успел. Ему открыл Кристиан.

Ну, конечно, кто бы еще мог мне сниться?

– Звал? – спросил Тони.

– Звал, – зло ответил ему брат. – Какого змея, Энтони?

– Какой именно змей тебя интересует? – забирая ладонь и прекращая перебирать мои волосы, высокомерно процедил менталист.

Засранца включил, совсем как в жизни. Надо бы тебя немного воспитать!

Я повернула голову и, подавшись к его уху, сделала то, о чем давно уже мечтала – я его укусила. Легонько, не совсем же я зверь.

Тони ойкнул, теряя всё свое высокомерие, и с обидой на меня посмотрел.

– Мой сон, имею право, – сообщила ему я, – Какие-то претензии?

И сова повторила:

– Уху-ху?

– Так тебе и надо, – ехидно заметил Кристиан и, устало потерев глаза, кивнул в сторону моего дома: – Что ты такого сказал, что Фелиция меня даже на порог не пустила?

Я фыркнула, это же как мне хочется, чтобы Васкесы обо мне говорили? И ведь умом-то я всё уже для себя решила – деловые отношения, ничего личного, но змейское подсознание так быстро не переубедишь.

И ругать его бесполезно, оно уже соблазнительно шепчет тебе на ушко: «Это же только сон… никто не узнает, можно и помечтать…»

Я снова перевернулась, чувствуя, как сбивается в ногах одеяло, и… сдалась.

Темное небо манило, обещая полет. Рывок вверх, падение вниз, и … приветливо раскрытое окно.

Братья Васкесы сидели напротив друг друга в широких креслах, на столике между ними стояла бутылка вина. Знакомая бутылка из лучшей коллекции лея Родригеза – и снова, привет подсознание! – а единственным источником света в помещении служила сияющая руна у виска Энтони. Спокойствие – вспомнила я её значение.

Всё верно: спокойствие мне теперь только снится.

Тони снял галстук, расстегнул несколько пуговиц на рубахе, но, несмотря на небрежный вид, под тяжелым взглядом брата совсем не казался расслабленным. Как и сжимающий бокал Кристиан.

Хорошо сидят, красиво. Я залюбовалась и наклонила голову к плечу. Картинка почему-то перевернулась на сто восемьдесят градусов, пришлось поворачиваться обратно. Да. Идеально – хоть я и не художник, а не чужда прекрасному.

– Ты недооцениваешь разумность Фелиции, и переоцениваешь её охрану. Уверен, она уже поняла, ради чего в столицу едет младший Гонсалез. Так лучше пусть знает заранее, кого и почему ей стоит опасаться.

– Не считай меня идиотом, – мрачно заметил прокурор. – Я ничего не имею против этой информации.

– Тогда, что не так?

– А ты догадайся, – сощурился Кристиан. – Догадайся, какой вывод сделала лея Гарсиа, когда ты сообщил ей о том, что нам известно о том, чья она родственница?

– Я … – осекся Тони. – Да брось…

– Если ты испортишь мне всё мое дело с Фелицией, с его величеством будешь объясняться сам.

Я поморщилась: ну нет, это отклонение от заданного маршрута. Тут должно было бы быть что-то вроде: «я тебя убью», или, в крайнем случае: «женишься на ней сам». Уверена, такая угроза на Тони даже во сне бы подействовала.

Хотя, это же мой сон… неудивительно, что я и во сне не лишена рациональности.

– Она, кстати, против брака, – застегнул Тони раскрытые пуговицы.

Это правда.

– Зато она не против детей, – парировал Кристиан.

И это тоже.

Энтони закаменел, а Крис посмотрел на брата исподлобья и холодно сообщил:

– О будущей лэри Васкес я знаю всё.

Я мысленно рассмеялась, Фи ухнул вместе со мной. Вот это фантазия… или где-то очень глубоко внутри все женщины действительно хотят замуж? Выходит, Васкес-старший был прав.

– Значит, ты не передумал, – взяв в руки галстук, буркнул Энтони.

– А должен был?

– Она ведь менталист! – вспыхнул Тони, набросил галстук на шею и, взяв себя в руки, договорил: – Еще и слышащая. Ладно, Макс, он – мужчина, но даже он от одиночества дуреет. А Фелиция – женщина, и ты – вечно на работе, как ты себе представляешь вашу семейную жизнь?

– Я купил дом напротив дома её матери. Не беспокойся, она не будет одна.

– Потрясающая прозорливость.

– Да, её способности немного усложнили задачу, – делая вид, что не слышит сарказма в голосе брата, продолжил Кристиан.

– Неожиданно вскрывшиеся родственники, опять же, добавили проблем, – подражая манере прокурора, вставил менталист.

– Родственники – это всегда проблемы, – отмахнулся Крис. – А в случае с родственниками леи Гарсии это даже не минус, а еще один довод в пользу нашей будущей свадьбы.

– Я понял, тебе просто лень искать кого-то другого. Ты ведь уже и дом купил, – процедил Васкес-старший.

Кристиан сделал глоток вина:

– Не понимаю, что плохого в том, что я подошел основательно к вопросу брака?

– Ты собрал на неё досье, – сверкнул глазами Тони. – Странные у тебя представления об основательности.

– Нормальные. Будь уверен, имей Фелиция мои возможности, с вероятностью девяносто восьмь процентов, она поступила бы так же.

А ведь это мысль… светлая всё-таки у меня голова, такие идеи рождает. Даже во сне! Изучу список женихов и, пользуясь новым служебным положением, заведу на каждого из них отдельную папочку!

– Нормальные люди сначала знакомятся, ищут точки соприкосновения, на свидания ходят. А ты еще до знакомства с ней – карту психических реакций у аналитиков на неё запросил, – менталист затянул узел галстука.

Да, жаль, что аналитиков к моему вопросу привлечь нельзя. Боюсь, не оценят они задачи – найти кандидата, с которым будет проще всего развестись.

Изучить чужие предпочтения, антипатии, сильные стороны и слабые места еще до знакомства… – это же какая эффективность при выборе супруга! И никаких ненужных эмоций, голый расчет.

Кристиан поставил почти нетронутый бокал на стол и, откинувшись в кресле, сложил руки на груди:

– Девяносто шесть процентов совместимости, Энтони, ты же видел вердикт аналитиков. Мне нравится эта женщина, действительно нравится и нравится давно. Не вижу ничего плохого в том, чтобы приложить усилия для того, чтобы понравится ей. И да, у меня нет времени на статистические погрешности.

– Это ты сейчас так вероятность отсутствия ответной симпатии с её стороны так обозвал? – выгнул Тони бровь.

– Четыре процента против девяносто шести.

– Крис, ты даже одеколон заказал, опираясь на эти данные! Думаешь, это нормально? Так вот я тебе сразу скажу – нет! – Менталист повернул голову и, взглянув мне в глаза, спросил: – правда ведь, Фи?

– Совершенно, согласна! – я рассмеялась.

– Уху-ху! – подтвердила сова.

Подушка свалилась с кровати, хохоча, я вернула её на место и, вновь провалилась в сон. На этот раз без сновидений.

Выбор одеколона при помощи аналитиков, чтобы уж точно понравиться женщине! Нет, ну кто бы мог подумать, какой я, оказывается, юморист!

***

Удивительная вещь – ограничения. Пока их нет, ты и не замечаешь, как, оказывается, прекрасно жил до того. Во всяком случае, тебе и в голову не могло прийти отпрашиваться у охраны к работодателю.

– Бывшему работодателю, – сухо напомнили мне.

Проглотив особенно заковыристое ругательство, я повторила в десятый раз:

– Деловая этика, лей, предполагает: о том, что работодатель стал бывшим, его неплохо бы предупредить.

Лей Винсент, знакомый мне со вчерашнего вечера, свёл брови. Он был одним из тех, кто ломал мою дверь и даже немного этому факту смущался. Недолго. Когда плотник ушел, благополучно дверь эту починив, мой охранник, судя по всему, окончательно совесть потерял.

А с виду такой приличный! Симпатичный, спортивный, среднего возраста и наполовину седой. Сова вон, в ухе торчит – женатый. И совершенно к моим доводам глухой.

Смяв в кармане белого летнего платья список своих женихов, я зажмурилась. Вдруг, когда я открою глаза обратно, лей исчезнет? Увы. Не исчез. Еще и смотрел на меня крайне неодобрительно. Кажется, у него начал дергаться глаз. В принципе, логично. Я его, наверное, уже часа два уговаривала меня отпустить, методично и с улыбкой повторяя одни и те же доводы, а в ответ получала только: «Лэрд Васкес на сегодня ваши выходы не согласовал».

Причем на вопрос, какой именно из Васкесов так оплошал, мужчина сурово молчал. Кремень, а не охранник.

«Спокойно, Фелиция. Сваришь ему кофе, заставишь выпить, и путь свободен…» – мрачно подумала я, по памяти вспоминая руну того самого, так не хватающего мне сейчас спокойствия, и вновь улыбнулась мужчине.

– Не, – сказал он, запнулся и рассеянно посмотрел сквозь меня.

Я повернула голову, пытаясь понять, что там такое за моей спиной, и сощурилась от яркого света. У моего виска, а теперь уже прямо у носа, обнаружилась знакомая сияющая руна, колышущаяся словно лента на ветру. Я осторожно повернулась обратно, руна с некоторым опозданием вернулась к моему виску. Бросила взгляд на охранника – он так и стоял, глубоко задумавшись, прямо скажем, немного не в себе. И, чего там, казался очень спокойным. Зачарованным он казался. А поскольку никого кроме меня и самого лея Винсента в моем доме не было – одного охранника на одну девицу начальство посчитало достаточным, я сделала логичный вывод, что зачаровала его я. И руна у моего виска тоже – моя.

Богиня-богиня-богиня…

А это вообще законно? Что мне за это будет?

Руна ярко вспыхнула, и меня окутало приятное тепло. Да ничего мне не будет. Девушке с такими женихами бояться нечего. Разве что самих женихов.

– А чего мы, собственно, спорим, лей Винсент? – задушевно сказала я, подхватывая мужчину под руку. – Идемте вместе!

Он сладко зевнул и, осоловело кивнув, сказал:

– Хорошо.

И, заперев свежепочиненную дверь, мы пошли. Неторопливым прогулочным шагом пошли. Лей любезно согласился мне помочь и нес коробку с документами. Он вообще на все мои вопросы и предложения отвечал согласием. Золото, а не охранник.

Плохо только, что на уговоры ушло всё утро, и шли мы по самой жаре. Я-то предусмотрительно взяла с собой соломенную шляпу, а вот мой охранник рисковал получить солнечный удар. Потому-то я и нырнула с широкого проспекта на узкую улочку – идти чуть дольше, зато в тени.

Календарная весна уступила южному томному лету в считанные дни. На улицах было пусто – горожане прятались от жары за плотными ставнями, в охлаждаемых холодильными установками лавках, и только под тентами уличных кафе бурлила жизнь.

– Сидра? – предложила я охраннику, заметив с каким наслаждением делает глоток из холодного бокала мужчина за одним из столиков.

У Винсента (он разрешил мне называть его по имени) по виску текла капля пота, и я почувствовала себя немного виноватой за его состояние. Это же только полпути…

– Хорошо, – снова согласился он.

Оставив охранника за свободным столиком, и оставив вместе с ним свою шляпку, я вошла внутрь заведения и направилась прямиком к барной стойке. Официанты заняты, мне и надо-то всего ничего. Так будет быстрее. Я благополучно расплатилась и, на ходу ополовинив свой стакан, пошла на улицу. Руна так и сияла у моего виска, но совершенно мне не мешала. Даже наоборот, освещала путь. Красиво, опять-таки…

На выходе я задержалась, выглядывая своего сопровождающего.

– Лея! – нервно сказал он, появившись передо мной буквально из-под земли.

– Спокойно, – ласково улыбнулась я, руна у моего виска ярко вспыхнула и пришла в движение, сделала круг вокруг его головы, а затем вновь вернулась ко мне.

Да, очень красиво. И удивительно спокойно…

– Так что насчет сидра? – я протянула ему бокал.

Винсент мгновенно расслабился, принял бокал и, отпив, сказал:

– Хорошо.

Точно, очень. Очень хорошо. И чего я раньше об этой руне не вспомнила? Глядишь, и имена в списке восприняла бы нормально. Подумаешь, Васкес-младший, ожидаемо же? Ожидаемо. Парочка аристократов, неизвестный мне менталист в ранге черный перстень – это тоже нормально. Ну а то, что помимо них в списке этом оказался сын короля, так это, может быть, чтоб прониклась серьезностью задачи и выбирала быстрей.

Тони, ясное дело, не было. Он, похоже, в деле ухода от свиданий – собаку съел.

Мы с Винсентом спокойненько вернулись на место и, устроившись в плетеных креслах, спокойненько допили свой сидр.

– Очень хорошо, – сощурился мужчина.

– Лучший сидр в столице, – кивнула я и немного грустно добавила: – лей Родригез им много лет его поставляет.

Жаль мне было оставлять любимого клиента, очень. Может быть потому, что лей давно уже стал для меня больше, чем просто клиентом. Он же меня и кормил, и поил, оборудовал мне прекрасное рабочее место рядышком с барной стойкой, но за ширмочкой, так, чтобы клиенты меня не беспокоили. Еще и у окна – чтобы света было достаточно. Золотой человек.

Я тяжело вздохнула и, подхватив шляпу, поднялась из-за стола. Кто-то крепко, но в тоже время осторожно схватил меня за запястье, не давая уйти. Я недоуменно посмотрела на смутно знакомого мужчину. Вспомнила! Это он так вкусно пил сидр, что я решила сюда зайти.

– Простите, лея, – отпуская меня, улыбнулся он во все свои тридцать два крепких белых зуба. – Я случайно услышал, что вам знаком производитель этого замечательного напитка, – чуть растягивая гласные, повинился он.

Я придирчиво осмотрела его с ног до головы. Темноглазый, темноволосый, но кожа светлая. Холеный, одежда пошита на заказ, на руках перстни с изумрудами, на запястье золотые часы. Держится с достоинством, молчаливые спутники (я насчитала троих) – явно охрана. Аристократ. А лей Родригез ссуду взял, чтобы приобрести для любимой супруги мобиль. Думал, порадует, брак спасет. Жаль, она все равно от него ушла. А долг остался…

Сощурившись, я наклонила голову к плечу и сказала.

– Да, знаком. Я работаю у него бухгалтером. А вы с какой целью интересуетесь?

Мужчина рассмеялся. Смех у него был красивый, я бы даже сказала по-мужски притягательный, женщины рядом головы свернули.

– Приятно иметь дело с деловым человеком, – сверкнул он глазами. – Я хотел бы поговорить с ним о поставках его продукции в мой город.

Мой город. Не местный. Значит, небольшой выговор мне не показался. Неплохо, очень неплохо было бы лею Родригезу поставлять свою продукцию не только в столице, но и за её пределами.

– Думаю, это можно обсудить, лэрд, – улыбнулась я, надевая шляпку и, чего скромничать, наслаждаясь тем, с каким восторгом он смотрел на мои волосы. Ну, или на меня в целом.

– Лэрд Гонсалез, – представился мужчина. – Но вы можете звать меня Адан.

На вспыхнувшую у виска руну я даже внимания не обратила – привыкла. Да и сияла она чуть в стороне, за полями соломенной шляпы – презабавно выглядело.

– Благодарю. Это очень любезно с вашей стороны, – хлопнула я ресницами.

Ну родственник, ну, вполне вероятно, по мою душу. Подумаешь. Даже хорошо, что он нашелся так быстро. Неизвестность – вот, что страшит больше всего. А теперь можно с чистой совестью не нервничать. Потому что поздно.

Гонсалез снова одарил меня своей улыбкой и плавным движением встал в полный рост – хороший рост, я машинально голову подняла, придерживая шляпу правой рукой, чтобы смотреть ему в глаза. В глазах этих, кстати, очень симпатично отражались фиолетовые руны, и зрачок у него становился всё шире и шире. Чернота эта опять вызвала у меня ассоциацию с пустынными змеями, на миг мне даже почудилось, что я слышу шипение и шепот песков. Да… золотом переливаясь на солнце, они шептали … что-то про … кровь?

Адан медленно моргнул, и я вернулась в реальность.

– А как зовут вас, прелестная лея? – облизнув сухие губы, хрипло спросил меня он.

Я, было, занервничала: что сказать-то? Может, лучше соврать? Но руна за полями шляпки продолжала мягко сиять фиолетовым, и в этом свете мои метания казались совершенно глупыми. Не украдут же меня средь бела дня? У меня и охранник имеется. К слову, охранник казался еще спокойнее, чем был до того. Скала. Спрашивается, чего переживать? У меня вон – еще и руна есть, ей даже шляпа не помеха. Если Адан Гонсалез как-нибудь неправильно в мою сторону дернется – так я этой руной и его мгновенно успокою. Наверное. В общем, шляпу я на всякий случай сняла.

– Фелиция, – честно созналась я и зачем-то добавила: – Фелиция Гарсиа.

– У вас наше, южное имя, вы знаете? – тряхнув головой, он с явным усилием изобразил удивление на своем лице, а может, и правда, удивился. Фиолетовая руна снова вспыхнула, и мне стало совершенно все равно на чужие реакции.

Пески снова начали шептать, а под широким тентом уличного кафе Адан рукой потянулся к моему виску. Завороженно глядя на руну, он медленно прикоснулся к сияющему знаку, над губой у него выступили капли пота. Мужчина вновь облизнул губы и выдохнул:

– Это невозможно…

Его рука упала плетью, и он качнулся, оседая на стул.

– Как вы обошли мою защиту? – прошептал он. – Или это … какая-то шутка? Проверка? Демонстрация, что маги Альканы и наши амулеты, ничего не стоят против менталистов столицы? – щурясь, мужчина сморщил нос.

В этой его манере я узнала себя и окончательно очнулась. Сердце у меня оборвалось, я запоздало, зато как следует, до самой печенки прочувствовала, что натворила. Успокоила не только охранника, но и себя. До полного отключения мозгов.

– Чего вы хотите? – на виске у него вена проступила от напряжения. Он как будто пытался вырваться из-под влияния рун и не мог.

Спокойно. И нет, обойдемся без рун – я взмахнула рукой, отгоняя навязчивое заклинание от лица – и осторожно отступила назад, прямо в объятия очнувшегося после внушения Винсента.

– Уходим, – шепнул он мне на ухо. Вышел вперед, закрывая меня плечом и демонстрируя какой-то жетон. – Это недоразумение, лэрд, прошу нас извинить.

И, пока сонная охрана, да и сам Гонсалез не успели оклематься, он схватил меня за руку и потянул в сторону, не забыв и коробку с документами прихватить. Я, не будь дура, и сама ускорилась, еще и направление нашей пробежки задала. Если уж влетела в переплет, так хоть дело доделай. И вообще, у лея Родригеза мне всегда хорошо думалось…

Богиня-богиня-богиня.

Кто же мог представить, что сын герцога Альканы окажется менталистом?! Богиня, да кто угодно! Тот же Тони, не зря он мне целую лекцию вчера устроил, призывая быть осторожной!

– У тебя защита высшего уровня, ещё и лучшими амулетами обеспечат, – зажимая коробку под мышкой, ворчал на бегу Винсент.

Даже не запыхался, а у меня уже легкие горели.

– Месяцок всего. Заработаешь немного перед пенсией. Девчонка, чуть старше твоей Розки, маг необученный. Плёвое дело, – явно передразнивал он кого-то.

Мы отбежали уже на достаточное расстояние, впереди показалась знакомая вывеска лавки лея Родригеза – бутылка и два бокала на ярко-красном фоне, и Винсент перешел на быстрый шаг. Мы дошли до самых дверей, а мой охранник даже не попытался меня остановить или заставить вернуться обратно, и ругаться он тоже почему-то не стал. Наверное, именно поэтому мне стало очень неловко и я, замешкавшись у входа, спросила:

– Если хотите, можем вернуться ко мне домой?

Винсент тяжело вздохнул, посмотрел на меня сверху вниз и, хмыкнув, сообщил:

– Да теперь то чего? Вы, лея, в первый же день работы меня зачаровали, невзирая ни на мою собственную защиту, ни на какие амулеты. И Гонсалеза. С ним, кстати, у вас ни в коем случае не должно было быть никаких контактов. Тут вас бояться надо, а не за вас.

– Простите, – понурившись, пробормотала я.

– Идемте, – он глазами показал на коробку с документами в своих руках. – Зря, что ли, бежали?