Глава 7

Таинственное Управление, где менталисты денно и нощно творили свои магические дела, было настолько таинственным, что ни у входа, ни в длинном мрачном коридоре, ни даже у лифта первого этажа – вот уже где в госучреждениях сбивался народ – никого не было.

Я повертела головой по сторонам: ни одной таблички на дверях, никаких лотков для свежей прессы, только обитые до середины темным деревом стены, и невразумительного цвета ковровая дорожка, заглушающая звуки наших с Тони шагов.

– Может, быстрее будет пешком? – посмотрела я на Энтони – он гипнотизировал табло над дверями лифта, как будто от этого кабина бы пришла быстрей.

Четыре этажа, даже если нам на последний, я бы предпочла размять ноги. Вдвоем… в узкой кабинке … еще застрянем, не дай Богиня… Меня передернуло от этой мысли, а Тони покосился на меня и ехидно сообщил:

– Если вы не заметили, я хромаю. Нога у меня болит, лея, – скорчившись, потер он ногу, правую – а пнула-то я по левой, и снова уставился на светящееся табло.

Вот … врун! Негодяй и нахал! Нога у него болит! Мало того, что набросился на меня со своими… со своим языком! Он даже не извинился, а теперь ещё и виноватой выставляет?!

– Вы что-то хотели сказать, лея Гарсиа? – почти нежно уточнил он у меня.

Спокойно, Фелиция. Не поддаемся! И не расшатываем наш и без того шатающийся, хрупкий как стеклянная тара лея Родригеза, мир. А вернее – перемирие.

– Д-д-да, – я буквально слышала, как скрипят мои зубы, от этого «да».

– Говорите, – с королевским видом дозволил менталист.

На табло горела двойка. Еще немного – приедет лифт, а мы с Тони окажемся в замкнутом пространстве. Одни.

Богиня, защити меня от него! Челюсти у меня заныли от напряжения, и я дополнила свою молитву, возможно, самоуверенной, но не лишенной смысла просьбой:

«И его от меня тоже защити!»

Нацепив на лицо максимально вежливое выражение, я спросила:

– Где остальные … работники магического труда, лэрд Васкес? – удивительно, но вопрос прозвучал вежливо.

«Молодец, Лици!» – похвалила я сама себя.

– Ну, во-первых, сейчас поздний вечер, – с некоторым разочарованием в голосе ответил Энтони.

Действительно, с чего я решила, что они должны работать по ночам? Да и вид у меня не слишком для знакомств подходящий. С другой стороны, меня-то привезли именно ночью! И теперь вот … тащат, змеи знают, куда.

И даже лея Кортеса нет…

Я быстро огляделась. Может, сбежать, пока не поздно? Сказать, что у меня голова заболела, или живот…

Опоздала – в этот момент звякнул сигнал. Лифт прибыл. Тони открыл резную решетку, отделяющую шахту лифта от коридора, а затем и сам лифт.

– Прошу, – кивнул он.

Да что я так нервничаю? У нас с ним сделка, в конце концов!

И я вошла. Менталист закрыл решетку, она зловеще скрипнула. Закрыл он и глухую металлическую дверь лифта, а затем, бросив на меня быстрый оценивающий взгляд, нажал на цифру два.

Да-а-а … это…

Или у него и правда нога болит?

– А во-вторых, всем присутствующим работникам первого этажа лей Максимиллиан приказал закрыться в кабинетах, чтобы ненароком не попасться вам на глаза, – между делом закончил он.

Нервно перекинув волосы вперед, я понятливо кивнула. Доля логики в этом распоряжении была. Энтони-то я вывела из строя? Вывела. Совы опять-таки… мало ли что?

Снова брякнул звонок, магический кристалл привел механизм в движение.

Или дело в том, что два Черных перстня записали меня в сумасшедшие?

Свет над нашими головами подозрительно мигнул. Мы оба задрали головы, и Тони с опаской озвучил то, что меня уже несколько минут как волновало:

– Как бы не застрять…

– Очень бы не хотелось! – с пылом воскликнула я.

– С другой стороны, познакомимся ближе. Хотя куда уж ближе?.. – рассеянно потер он затылок и поморщился от боли.

Великая мать, неловко-то как… У меня загорелись щеки. Каблучки на этой паре были маленькими – макушкой я едва доставала менталисту до подбородка. Но это не отменяло того, что каблуки всё-таки были, и били они в полную силу…

Такая бурная реакция была настолько мне не свойственна, что у меня вдруг волосы на затылке зашевелились от страшной догадки.

Так вот же оно – то самое сумасшествие – последствие прорыва! Не зря от меня теперь прячут людей…

Опомнившись, Энтони убрал руку, посмотрел мне в глаза и с какой-то невообразимой смесью злорадства и обиды спросил:

– Но с чего-то же нам надо начинать нашу дружбу?

Кристалл мигнул теперь уже несколько раз, лифт дернулся. И я не знаю, чему ужасаясь больше: будущей дружбе или тому, что менталисты не сильно ошиблись в диагнозе, просипела:

– А дружить, это обязательно? Как насчет ограничиться исключительно деловыми отношениями?

Кабинка остановилась. Громкое звяканье известило наше прибытие на нужный этаж. Богиня, это была самая насыщенная моя поездка в лифте, пусть и самая непродолжительная.

Энтони потянулся к железной ручке и, тяжело вздыхая, ответил:

– Да я и сам не любитель дружить, лея. Но деваться нам некуда, лучше смириться. Чем раньше, тем и лучше.

Бедный, бедный Тони! Меня и причина, по которой этому несчастному явно привалило счастье в виде необходимости со мною дружить, уже почти не волновала. Какой бы она не была, я уже заранее чувствовала себя отомщенной – уж больно недовольный, даже обреченный вид был у менталиста. Я даже щеку закусила изнутри – некрасиво это, так откровенно радоваться чужому горю.

Но и не радоваться-то невозможно!

– Дружить – это хорошо, – серьезно заметила я, наслаждаясь и скрипом ручки лифта, и скрипом зубов Энтони – что-то мне это напоминает… наверное, меня саму пару минут назад!

Тони открыл решетку и первым вышел из лифта, а я не удержалась и радостно добавила ему в спину:

– Замечательно даже!

Особенно, если дружить на расстоянии, а еще лучше – по переписке!

– Что замечательно? – спросил знакомый усталый, как будто простуженный и в тоже время встревоженный голос.

Лэрд Кристиан… Здесь! Я была так счастлива его слышать, что у меня голова закружилась, а в животе предвкушающе запорхали голодные бабочки – они помнили, этот мужчина не оставит девушку без ужина!

– Всё замечательно, – проворчал Энтони.

– Доброй ночи, лея, – завидев меня из-за спины брата, поклонился мне прокурор.

– Доброй … – пробормотала я, буквально приклеиваясь к нему взглядом.

Великая мать, какой измученный у него вид… Синяки под глазами достигли угрожающих размеров, на щеках темнела теперь уже двухдневная щетина, и даже форменный пиджак – помят. Да он ведь … не спал!

Что же это за отпуск такой? Надеюсь, ему хотя бы оплатят это время? В двойном, нет, в тройном размере!

Лэрд чуть улыбнулся, и голодные бабочки в моем животе пустились в бешеный пляс.

Богиня-богиня-богиня… у меня, кажется, испарина на лбу от страха выступила. Я спрятала дрожащие руки за спину.

Только не это!

– Фелиция, что с вами? Чего вы испугались? – шагнул ко мне прокурор, а я сглотнула, вдыхая запах его одеколона, еще более резкого, чем обычно.

Он остановился, но по-прежнему смотрел на меня с сочувствием и беспокойством.

– Головокружение, – промямлила я. – Перенервничала.

Васкес неуверенно кивнул.

– Ты получил сообщение от Макса? – сухо спросил его Тони, а я напряглась.

Уж не о моём ли постпрорывном раздвоении речь? Богиня, что лэрд Кристиан обо мне подумал?.. Теперь ведь даже когда прокурор убедится, что всё это неправда, маленький червячок сомнения нет-нет, да останется где-то на задворках памяти. Наветы тем и плохи, как не отмывайся, а до конца не отмоешься…

Я быстро зажмурилась – глаза подозрительно защипало.

Неужели ты вздумала разреветься, Фелиция? Да еще и по такому глупому поводу!

– Что? А, да, получил, – моргнув, ответил Кристиан.

– Тогда какого змея ты здесь делаешь?! – рыкнул менталист.

Я вздрогнула от неожиданности, прокурор дернул щекой и посмотрел на брата исподлобья. А меня догнало запоздалое возмущение. Лей Кортес предупредил магов обо мне. Но я же не безумна!

– Вы ничего не забыли, лэрд Энтони? – рявкнула я не менее яростно. Меланхолию как рукой сняло!

Прокурор удивленно на меня посмотрел, а я тут же принялась себя ругать.

Ну можно же было спрятать свой характер, зачем так явно его демонстрировать!

Удивительно, но Тони стушевался и, прокашлявшись, отчитался:

– Произошло недоразумение, к Фелиции приходила Ракель.

– Да, ты же отдал лее Гариса свой перстень, – кивнул Васкес. – Я так Максу и сказал.

– Спасибо! – от всей души поблагодарила я прокурора. – Спасибо, что не усомнились в моём разуме!

Я понимала – лэрд Кристиан вступился за меня перед Кортесом вовсе не потому, что я произвела на него впечатление необыкновенно разумной девушки. Я чуть мышь при нем не съела, какая тут разумность? Наверняка причина была в абсолютно ненормальной «невесте» Энтони, была бы она хоть сколько-нибудь нормальной – на менталиста бы не позарилась. Видать, затерроризировала лэри Ракель всю их семью!

Прокурор едва заметно улыбнулся, и змейские бабочки с утроенной силой запорхали у меня в животе.

Надо … поесть…

– Пожалуйста, – потерев глаза, кивнул Васкес.

Что же случилось? Почему он не спал? Да уж никак не развлекался, явно ведь работал… разве можно так себя не жалеть?

«Можно», – печально ответила я сама себе. К сожалению, на ответственных должностях это зачастую единственно возможно – работать на износ. И счастлив тот, кого дома не шпыняют за излишний трудоголизм. Мне-то повезло, Инэс давно смирилась с этой моей привычкой. А бывает иначе, от лея Родригеза жена вот ушла…

Пока я раздумывала о тяжелой доле влюбленного в свое дело работника, лэрд Кристиан подошел к единственному в коридоре высокому окну и, распахнув оконные створки, выглянул на улицу.

Да, надо поесть… от острого приступа голода у меня закружилась голова, в глазах поплыло, и окружающие звуки я слышала, как если бы пуховой подушкой закрыла уши, и подушка эта издавала какой-то жуткий, вымораживающий внутренности монотонный звук.

– Шёл бы ты уже домой – спать, – с трудом разобрала я ворчание Тони.

– Не сейчас, – ответил брату Васкес. – Макс снова слышал зов.

Шум в моей голове исчез вместе с его словами. Надо хотя бы кофе попросить, мне уже шипение какое-то чудится от голода. Причем поняла я это только сейчас, когда оно пропало.

– Когда? – напрягся Энтони. – Он мне не сказал…

– Только что, – снова потер глаза прокурор. – Тревога объявлена, все кто был рядом, уже подключились.

– Змеи, и от меня пользы ноль! – выругался менталист. – Эльза с ним?

– Да, как и её величество. Она как раз пришла в управление, чтобы встретиться с леей Эльзой, когда это случилось, – ответил Васкес и вновь обернулся к окну, приглашающее вытянув правую руку. Не прошло и двух ударов сердца, как на неё опустилась рыжая сова. Почесав птицу за ухом, прокурор вытащил из её клюва записку.

– Пустынный змей… – выдохнул он, прочитав сообщение.

– Что там?! – бросился к нему Тони и, забрав записку из рук прокурора, вспыхнул фиолетовыми искрами.

Что-то случилось, это было абсолютно ясно. Только я почему-то совсем не чувствовала страха, я вообще ничего не чувствовала и ни о чем не думала. Всё, что я могла – слушать странное шипение, которое становилось то громче, то тише, и вовсе не было монотонным, как показалось мне в начале. Это было … словно осыпающийся с высокого бархана раскаленный пустынный песок – завораживающе …

Песчинки золотятся, переливаются на жарком солнце. Порыв ветра подхватывает их и несет далеко за собой, много миль на север, где горячая кровь, впитывается в лишенные силы вдали от матери-пустыни мертвые пески.

Громко стучит чье-то сердце, в такт ему бьет барабан. И песок оживает – там, где только что были красные капли, шипят черные змеи. Они ползут туда, куда зовет их голод, чувствуя добычу раздвоенным языком за несколько дней пути до неё.

– … Фелиция, лея, что с вами? – услышала я встревоженный голос прокурора.

Пустыня вокруг меня дрожала, сквозь её мираж проступали стены коридора. Я сощурилась, изо всех сил сосредотачивая внимание на лице лэрда Кристиана.

– Что-то болит? – спросил меня он, я моргнула, и странное видение окончательно пропало.

Причудится же! Неужели во мне неожиданно проснулся художник? Кровь и всё-такое… Инэс рассказывала, как начала рисовать – это было примерно так же. Яркая картинка, как гром среди ясного неба. Она говорила, что не могла спать и есть, пока не излила её на холст. Ей тогда привиделось бушующее море и крошечный кораблик, пытающийся выжить в сражении со стихией.

А мне вот – пустыня. И змеи. Только что-то никакого желания рисовать я не испытываю… терпеть не могу змей, как и всякий нормальный житель Витории.

– Нет-нет, просто задумалась, – опомнилась я – лэрд ждал ответа, напряженно вглядываясь в моё лицо.

– Лея Эльза пока не сможет заниматься с вами, – сообщил мне он.

– Да, конечно … – покладисто ответила я, а какие варианты?

Узнать бы, что случилось, и выдадут ли мне какого-то другого сопровождающего в мир менталистов? Пока я собиралась с формулировками, тихо сидевшая на руке лэрда Кристиана рыжая сова неожиданно встрепенулась. Прокурор отвлекся на птицу, выпуская её обратно в окно, а у меня в глазах снова начало расплываться. К счастью, на этот раз безо всяких подозрительных картинок в голове.

Наверняка от голода. Где бы разжиться хотя бы бутербродом?..

– Я прошу тебя проводить Фелицию домой, – услышала я усталый, но твердый голос прокурора.

– Ты … уверен, что это … разумно? – медленно подбирая слова, возразил ему Энтони. – Менталистам нужна помощь, а лея – маг с огромным резервом, пусть и не обученный. Поделиться силой с Эльзой или Максом она бы смогла.

Приятно, конечно, что твой потенциал высоко оценили, но как-то бы хотелось для начала немного объяснений и … поесть.

Лэрд Кристиан покачал головой:

– В другой раз. Не на второй день после прорыва.

– Я тебя умоляю, стакан сока, кусок мяса, хороший сон – и резерв восстановится за пару часов.

Кусок мяса … у меня руки затряслись, так мне этот кусок захотелось!

– Вот и проследи, чтобы лея поужинала, – ледяным тоном приказал брату лэрд Кристиан.

– Как скажешь, – кивнул менталист и снова нажал кнопку вызова лифта. – Куда ты сейчас?

– Обратно к его величеству, – тяжело вздохнул Васкес.

– И какой ему с тебя прок, если ты на ногах едва стоишь? – проворчал Энтони.

– Ничего. Стакан сока, кусок мяса, хороший сон – этот рецепт даже на меня подействует, – улыбнулся прокурор.

– Вернусь и лично прослежу, чтобы ты поспал хотя бы пару часов, – пригрозил ему менталист.

– Хорошо, – согласился лэрд Кристиан и тихо добавил: – мамочка.

Я отвернулась к окну, пряча смешок, но успела заметить, как смутился Тони. Даже кончики ушей покраснели!

А Ракель-то не просто так приклеилась, я была не права. Менталист вполне симпатичный, хорошо-хорошо, очень симпатичный. Если быть предельно честной, лэрд Энтони канонический красавец. Просто за характером этого не видать. Надо же, волнуется за брата, переживает за него и стесняется этого. Как мило…

Интересно, кто из них старший?

– До встречи, Фелиция, – коротко поклонился мне прокурор и, дождавшись ответного прощания, быстрым шагом вышел из коридора на лестницу.

Лифт звякнул, мы вошли в кабину, Тони закрыл за нами дверь, и …

Город сияет огнями, сверху землю патрулируют стражи. Зов сильнее страха – даже здесь есть скрытые ото всех темные уголки. Барабан звучит то громче, то тише, песок кружится, пустыня злится – шипит. Кто-то и сам стал кормом, кому-то не хватило сил. Не все дошли до цели… а кто-то … уже здесь.

Здесь… здесь… здесь…

– … кто здесь? Фелиция, лея Гарсиа?

Перед глазами у меня мельтешило светлое пятно. Знакомое пятно, которое всё никак не хотело собраться из частей – нос, рот, глаза – в лицо лэрда Энтони Васкеса.

– Змеи! – выругался он мне в самое ухо и, пальцами нащупав пульс на моей шее, слегка надавал по щекам.

Это возымело действие, мимоходом отметив, что мы теперь почти квиты – удар, так сказать, за удар, – я смогла сфокусировать взгляд.

– Ну что, опять вас целовать? – спросил меня Тони. – Побьете, но хоть очнетесь! – и он уверенно подался ко мне.

– Нет, сейчас моя очередь! – громко возмутилась я и, окончательно придя в себя, быстро пояснила: – То есть, я имела ввиду, я в полном порядке!

Мы так и стояли – в лифте. Вернее, стоял менталист. Меня он держал под руки, прижимая к себе, чтобы не упала. Почувствовав твердый металлический пол под ногами, я попыталась от него отступить.

– Какая очередь? – от удивления продолжая меня удерживать, моргнул Энтони.

Какая-какая? Пощечина за туфлю, поцелуй за поцелуй…

– Шутка это такая.

Тони выгнул бровь, и я честно призналась:

– Неудачная.

Васкес-второй хмыкнул и вместо того, чтобы отпустить, наклонился к моему лицу и, обжигая дыханием, тихо спросил:

– Почему не удачная? Целуйте. Я, так и быть, потерплю.

И мне бы разозлиться на такое самодовольство или как-нибудь ехидно поставить его на место! А я расхохоталась, да так сильно, что у меня слёзы из глаз потекли.

Ну … нахал! И нельзя не признать, нахал обаятельный.

Лифт звякнул и двинулся наверх, а я опомнилась. Мы не успели выйти – Васкес-второй приводил меня в чувство, и теперь мы поднимались неизвестно на какой этаж. Вот ведь … Я опасливо посмотрела на менталиста. Надеюсь, его самооценка не пострадала от моего смеха? Не хотелось бы…

Тони же, похоже, не оскорбился ничуть, он вообще на меня не смотрел – ругаясь себе под нос, одной рукой он нажимал кнопки, намереваясь перехватить управление лифтом, и явно проигрывал, потому что, когда я попыталась избавиться от его поддержки, он пресек это на корню – второй рукой еще крепче прижав меня к себе.

– Вот, змеи… – повторил он. – Придется прокатиться, – и он повернулся ко мне лицом.

– Спасибо за помощь, лэрд, – вежливо сказала я.

– Это мой долг, – отмахнулся менталист.

– Меня можно отпустить, – напомнила я.

– Что? А, да, – он нехотя убрал руку с моей спины и признался: – Никогда не думал, что это скажу, но лучше бы вы, лея, тоже разыграли обморок.

– Тоже? – переспросила я.

Это что же, на менталиста с завидной регулярностью падают дамы? Если так, не удивительно, почему он так уверен в своей неотразимости. И почему не особенно любит людей – тоже. Я и сама терпеть не могу, когда кто-то без разрешения нарушает моё личное пространство.

– Так что с вами случилось, Фелиция? – проигнорировал он мой вопрос.

– Голодный обморок? – предположила я.

– Сейчас накормим, – серьезно пообещал мне менталист и чуть улыбнулся.

Лифт остановился, кто-то открывал снаружи решетку, я занервничала – а вдруг там … какой-нибудь очень важный министр. И, чтобы отвлечься, добавила:

– Хорошо бы… а то мне уже пустыня и шипящие змеи стали чудиться…

Тони схватился за ручку, не давая кому-то войти, и напряженно застыл.

– Минуту! – срывая голос, крикнул он и, повернувшись ко мне, хрипло спросил: – Повторите, что вы сказали, лея?