ГЛАВА 9

Наше время.

Академия пилотов.

Аррина

Я смотрела, как Гард танцует. Смотрела с затаенной досадой… и не менее тайной страстью. Которую не собиралась обнародовать никогда.

Он был идеален даже в этом. Безднов страж! Смог удивить меня, не танцуя идеально… Его движения приковывали взгляд, потому что в этот момент он отпускал себя, переставал быть холодным истуканом, а в его жестах и шагах чувствовалось столько настоящего присутствия и страсти, будто он сам превращался в танец.

Таким я его видела только в бою… и в сексе. Спонтанный, открытый, любопытный и… почти жестокий. Настоящий. В этом мы были с ним похожи…

И я ненавидела это сходство. И влюблялась в него с каждым днем все больше.

Видеть в нем мужскую часть себя… почти больно. И прекрасно.

Во время его резкого выпада под длинную, почти вопящую ноту я скользнула под него, и мы, не сбиваясь с чувственного ритма, слитно двинулись вперед и вбок.

Как любовники.

Но не между собой. Нашим третьим партнером стал танец…

Бескомпромиссно чувственный. Возбуждающий. Не предназначенный для зрителя — и мы это понимали. И наплевали на репетицию, отдаваясь чему-то новому в каждом из нас.

Легко ли научиться танцу? Технике, правильному взгляду, осанке — да. Так и сексу можно научиться… технически. Ты знаешь чувствительные зоны, знаешь, с какой силой нажимать, что целовать и гладить… Но делает ли это тебя лучшим любовником? Нет. Им делает кое-что другое. Утрата ощущения времени и пространства, освобождение внутренней энергии и полная открытость партнеру. Когда забываешь такие понятия, как грязно, пошло, мокро, страшно. Когда отбрасываешь в сторону все оценки и предрассудки, когда перестаешь чего-то ждать… Перестаешь мешать своему проявлению.

Мы двигались по-разному, но в одном ритме. Дышали в одном чувстве.

Я могла отодвинуться, встать спиной, отойти… Но была рядом с ним. Точно знала, что он делает сейчас, даже не видя… И не боялась его следующего движения. И следующего его чувства.

Сегодня он… звал.

И был особенно нежен.

Обволакивал руками, когда хотел притянуть, и не отталкивал, а лишь отстранялся сам, любуясь, когда по ритму полагалось отойти. Поддерживал, а не цеплялся. Приглашал, а не настаивал. Создавал, а не повторял. И наше слияние породило особое поле, в котором мне было удивительно комфортно. В котором я вдруг ощутила, что не одна…

Глаза в глаза — но не яростно, а с интересом. Быстрый разворот: мы оказались спина к спине, а Гард вдруг наклонился вперед, а я доверчиво легла на него, полностью расслабляясь… и с новым тактом перебросила ноги по дуге, приникая к источнику его вдохновения.

Сегодня он… готов был принимать. А я с удивлением обнаружила в себе способность давать и исцелять. Ладонь на груди, щека на плече, легко, в движении, провести пальцами по спине, радуясь его силе и ловкости, чуть-чуть царапая и с удовольствием слыша его стон…

Сегодня мы… менялись местами. Один давал, другой получал… И наоборот. Будто нас вела не потребность находиться здесь, не безликий приказ… а сама Вселенная, готовая принять любых своих детей.

Или уничтожить.

Сегодня мы… сливались, не соединяясь физически. Впервые отказавшись от секса ради других чувственных открытий. Трогая друг друга, не прикасаясь. Раздразнив до рваного дыхания, до темноты в глазах, до выпирающей твердости и тяжелого, ноющего лона… И оставив напряжение на пике. На грани. Молча.

И в этом молчании было больше слов, чем мы когда-либо друг другу говорили.

Я выходила из зала для занятий с каким-то совершенно незнакомым мне чувством.

Безграничных возможностей.

Не помню даже, как добралась до своей капсулы и вытянулась, выгнулась, зарываясь пылающим лицом в мягкую подушку. На уровне физической перестройки я ощущала, что меняюсь. И меняется мой танец. Из заученных движений, животных инстинктов, восторга от овладения мастерством и понимания, что вот оно: умею, могу, — он превращался… В меня саму. В ток крови в венах. В дрожь мыслей под прикрытием молчания. В ясность образов и веру… Веру во что-то хорошее.

Я так и не смогла понять, боюсь этого или нет. И так и не сумела разобраться, что же именно стало предпосылкой для этих изменений.

Осознание, что судьба и правда подарила мне шанс, который забирала много раз до этого? Новые знания и умения, которые приносили не только удовольствие и баллы рейтинга, но и уверенность в себе и своем будущем? Встреча с теми, кому я оказалась небезразлична?

Или же наши отношения с Гардом?

От которых я — как мне казалось — готова была с легкостью отказаться. Которыми я — тайно — дорожила, как ничем. С которыми вечно спорила мысленно, не давая истукану даже намека на то, что хотела бы чего-то большего…

Слишком опасно.

Для осколков моего сердца.

Их осталось так мало… что я берегла их больше, чем берегут источник Жизни на планете Калир, наделенной почти мистическими, антинаучными свойствами.

Мои чувства были столь хрупки, что не было ничего важнее, чем защитить их от непогоды. И ничего тяжелее — гораздо легче молча вручить девственность одному заносчивому стражу… Гораздо легче отдаваться ему снова и снова и не позволять проникать ни в одну другую сферу моей жизни. Легче воевать. И делать вид, что он меня ничуть не волнует за пределами постели. Ну ладно, волнует, но только в том смысле, что бесит. И постоянное выражение лица «я—знаю—всё—лучше—всех», и то, что его имя вечно на верхних строчках рейтинга, и тупые шуточки, нападки, его противные друзья, и требования шепотом, наедине вести себя так, а не иначе…

Как-будто он мой повелитель!

А больше всего меня бесило, что не только он мыслит себя лучшим — так думают и все остальные. Собираются кучками, чуть не молятся на сына председателя Совета. Угу, центр мироздания, тоже мне…

Следующий день не стал в этом смысле исключением.

Гард в очередной раз установил какую-то ненормальную планку в прохождении квест-реальности — мальчишеская игрушка со снайперским оружием и большим количеством беготни, которую так любили четверокурсники и инструкторы.

И теперь он сидел в центре самого большого стола и насмешливо, уверенно вещал прописную истину: как надо удерживать прицел, куда поворачивать после игольчатого моста, где поджидает самый опасный монстр.

Да еще и в наглую посматривал на равнодушную меня. Будто ждал, что и я подбегу и начну восторженно облизываться, как старшекурсницы, прикипевшие к нему взглядами и насытившие пространство вокруг мерзкими томными вздохами.

Ха!

Хватит того, что они вели себя так, будто он по меньшей мере выиграл войну в звездной системе, а не прошел очередной сверхсложный уровень. Ко мне это не имело отношения.

Я передернула плечами, отставила поднос, не глядя на шумную компанию, и вышла прочь. Хотелось прибить кого-нибудь… Может, пойти на имитационный бой? Расслабиться…

— Эй, сырня! — громкий голос старшекурсницы остановил меня на полпути.

Я обернулась, хотя, как правило, не реагировала на стандартное прозвище. Но этот голос я знала.

Знакомая компания. Милина и её преданные подпевалы. Те самые дряни, что в первый день отправили меня в мужские душевые…

— Кого я вижу, — хищно улыбнулась. Похоже, мне удастся сбросить напряжение, не доходя до зала. — Ты уже пришла в себя после последнего нашего разговора? Решила получить еще?

Конечно, я отомстила за тот случай. Не сразу, спустя почти половину космического года. Подстроила, чтобы во время тренировки их комбинезоны просто… растворились. Благодаря чудесному средству с другой планеты, источник которого так и не нашли.

Милина же догадалась — идиотов в Академии в этом смысле было мало.

И устроила во время практики по-настоящему опасную ловушку.

Я в ответ вызвала её на дуэль и изрядно потрепала.

После этого девица затихла, и что уж стало причиной нового витка её неприязни, я не знала. Но быстро поняла.

— Говорят, ты репетируешь с Гардом Нораном? — она подошла ко мне почти вплотную и как-то странно прищурилась.

Мне это совсем не понравилось. Ни её приближение, ни то, что о танцевальных репетициях кто-то знал. А то, что это кого-то волновало… Я не хотела даже намека на сплетню, будто способна вешаться на всеобщего любимчика.

Но врать было бы глупо. И бездна с ним, что сейчас, скорее всего, у меня потребуют оставить в покое великого стража, который не чета какой-то помоечнице.

Я посмотрела на нее с вызовом:

— И?

А Милина вдруг выдала совсем неожиданное:

— Если устроишь мне с ним... полноценную встречу, я, так уж и быть, возьму тебя под свое покровительство.

Я постаралась сдержаться и не выдать удивления. Она и Гард?! Да чтобы я… Какое, к бездне, покровительство?!

На последней мысли и остановилась:

— С чего ты решила… что мне от тебя что-то нужно? Или что можешь предложить что-то интересное? — я говорила обманчиво спокойно. А внутри все клокотало, потому что… Просто клокотало! — Я прекрасно обходилась до этого и без твоей… защиты, — последнее слово я выплюнула.

— Тебя просто никогда не травили и не унижали всерьез, — Милина пожала плечами. Она была уверена в себе — высокомерная, богатая сучка. В себе и в том, что может провернуть в Академии любое дело.

Но она ошибалась. Меня унижали… Пытались, точнее. И их методы были даже хуже, чем у кадетов в Академии.

— Угрожаешь? — я удержала маску спокойствия на лице.

— Предупреждаю.

— А только что просила, — получилось насмешливо.

— И что? Мне не жалко… ради того, что хочу. Ну, пойдешь на сделку?

— Ты так и не поняла? Тебе нечего мне предложить. Соответственно, мне нечего возвращать…

— Ага, как же. Можно подумать, дело в этом… — она откинула копну ухоженных светлых локонов и презрительно изогнула губы, посмотрев на меня внимательно. — Ты просто сама его хочешь, потому вьешься вокруг и навязываешь себя…

— И не думала… — в груди что-то екнуло. Может быть из-за понимания, что её слова как-то слишком похожи на правду… На правду, которая станет реальностью, если я перестану себя сдерживать. Подружки Милины, чьи имена я так и не удосужилась узнать, противно захихикали, а второкурсница тем временем продолжила:

— Что, прыгала до неба от восторга, когда услышала требование Главы? Ведь такие, как ты, и мечтать не смеют, чтобы на них обратили внимание стражи, и только и ищут способ, как лечь под них… Делаешь вид, что тебе плевать на него… А сама наверняка влюбилась.

— Ты ошибаеш-шься… — пальцы задрожали, и я сунула руки в карманы. Бездна!

— Можешь не притворяться. И тебе ничего не светит — для Норана ты навсегда останешься существом низшего сорта…

Она продолжала издевательски рассуждать, а внутри меня поднималась волна бешенства.

Я злилась.

На эту идиотку, которая заметила больше, чем стоило бы. А может, просто пыталась вывести меня таким образом на разговор. На Гарда, который оказался так притягателен для других. На себя. На что-то бесконтрольное, непонятное, наползающее на мои мысли, душу и тело в требовании заорать, что Норан мой... и откусить протянутые к нему руки.

Ревность!

Ха!

Я не могу ревновать истукана! Я его совершенно не люблю и не держу, и…

— Впрочем, мне плевать, имеешь ты на него виды или нет, — Милина хищно облизнулась. — Говорят, он просто невероятен в постели. И я хочу получить то, что уже попробовало большинство в Академии…

— Так забирай! — рявкнула, чувствуя, как перед глазами встала черная пелена.

От ее слов и от того… что все это могло быть правдой.

— Смотрю, две девки решили, что я вещь?

От резкого ледяного голоса подпрыгнули все.

Я медленно обернулась.

Гард вышел из-за угла и теперь смотрел на нас, скрестив руки на груди. С лицом спокойным и безмятежным… На вид. Вот только я знала, что это мнимое спокойствие. То самое крохотное затишье перед бурей, которая может разнести все здесь на атомы…

Почему-то меня окатила удушливая волна… Он все слышал. Во всяком случае, многое. И мне нечего стыдиться. Но я стыжусь.

Я опустила взгляд и постаралась сдержать дрожь, надеясь, что никто не распознает чуждые мне эмоции.

— Гард, ты не так понял…— заюлила Милина.

— Да нет, я все понял правильно, — голос прозвучал совсем близко. Я вскинула голову и в шоке наблюдала, как он подходит к второкурснице и обвивает рукой её талию. А потом наклоняется и шепчет ей что-то на ухо, не отрывая взгляда от моих глаз

Сучка томно захихикала, кивнула в ответ на его слова, которые мне не удалось расслышать, и, постоянно озираясь, ушла прочь со своими подружками.

Я сглотнула и оперлась о стену.

Ноги не держали…

— Значит, «забирай»? — разве мог его голос быть еще холоднее и напряженней? В нем было столько бедовой энергии, что меня начало потряхивать, будто под воздействием тока. — Значит, тебе плевать?

Что я могла сказать? Что при одной мысли о том, что он будет с кем-то еще, меня всю выворачивает?

И дать ему в руки еще одно оружие?

— Мы все свободные люди, — проскрипела я наконец.

В его глазах мелькнуло… что-то страшное. А потом Гард глухо произнес:

— Что ж, я рад, что мы поняли друг друга. И раз я получил… дозволение, пойду, воспользуюсь им, — он издевательски отдал мне честь, резко развернулся и двинулся в ту же сторону, куда ушла Милина.

Я же стиснула зубы, чтобы не заорать.

Как? Как это случилось?

Почему все неожиданно провалилось в бездну?

Неужели это произошло только потому, что я побоялась выглядеть слабой? Пусть мы никогда не говорили о верности, но мне казалось, что не может быть никого другого, пока наши отношения… Хм, а какие отношения?

— Если ты собираешься спать с кем-то еще, то и я поищу… разнообразие, — прошипела отчаянно… и беспомощно.

Замер. Я увидела, как напряглись его плечи. Ну же, давай, скажи, что я идиотка, и ты вовсе не имел в виду то, что сказал. Вернись, обними, пусть все будет по-прежнему…

Но он лишь бросил, едва повернув голову:

— Ты же свободна… Делай, что хочешь.

А я осталась стоять, пришибленная новой реальностью.

В зал для борьбы уже не хотелось. Я чувствовала себя ослабевшей и опустошенной. Вернулась в свою капсулу и, наплевав на подготовку к завтрашнему дню, заползла внутрь, словно раненое животное в свою нору: либо выживет, либо умрет, — и забылась тяжелым сном.

Мне снова снилось…

Оно. Что-то страшное, черное, давящее. Накатывающее в своем ритме, проникающее через поры, залепляющее глаза и рот и растекающееся по легким…

Так, что я не могла дышать.

Я металась всю ночь, то просыпаясь, то проваливаясь в бездну, и встала на занятия совершенно разбитой. Анализатор состояния в столовой возмущенно пискнул и выдал мне целую гору витаминов и полезных желе, на которые я посмотрела с отвращением.

А когда подняла взгляд…

Лучше бы я этого не делала. Чернота наступила и здесь.

Гард Норан в окружении повизгивающих от восторга девок. И ближе всех Милина. Неприлично довольная и поглядывающая на остальных с плохо скрываемым выражением превосходства.

И так теперь было каждый день.

Каждый раз, когда я приходила в столовую… В других местах мы с Гардом не пересекались. Он не ответил на сообщения по поводу репетиций, и я перестала их присылать. И с удивлением осознала, что раньше наши встречи полностью строилось на его инициативе — а как только он перестал меня подлавливать…

Академия оказалась просто огромной.

Возможно, нам стоило обсудить всё. Возможно, мне стоило попросить о встрече и продолжить разучивать нужные па — ведь от этого зависело наше выступление. Возможно, мне следовало извиниться…

Но я не стала этого делать.

Молча глотала ночные слезы и жар неудовлетворенности между ног, горечь предательства и его игнор. Не такой, как раньше, когда я чувствовала его сонастроенность на меня, хотя для других мы были по разные стороны космоса…

А по-настоящему. Когда он забыл о том, что Аррина Лан существует.

Что ж. Значит, не зря я не пустила его дальше своей кожи… Он доказал, что такой же, как все в моей жизни… Временный.

И хотя периодически появлялось противное ощущение, что как раз пустила, и он уже давно пробрался под кожу и поселился где-то глубоко внутри, я подавляла это чувство. Если там и взошел какой-то росток… Он с легкостью зачахнет без солнца. Я об этом позабочусь.

А с репетициями… обойдемся и без них. Мы выучили достаточно движений, чтобы не провалиться.

А уж с физической стороной вопроса и вовсе проще всего. Жила же я как-то до этого… И, если станет совсем невмоготу, сумею найти варианты…