21

АЙГУЛЬ Слезы застилали мне глаза, когда я на трясущихся ногах вышла из кабинета. Прижимая к груди пакет с пеленкой и карточкой, я на дрожащих ногах подошла к Султану и сдавленно произнесла: – Мне в больницу нужно. – В смысле, в больницу? – темные брови сошлись на переносице. – Надо, – я махнула рукой в сторону двери. – Врач все объяснит. Султан, взяв меня за локоть, направился обратно, в кабинет, откуда я секундами ранее вышла. – А, это вы – будущий папа? – Алевтина Сергеевна смерила Султана оценивающим взглядом. – Я, а что случилось? – не отпуская моей руки, вопросил он. – Пока еще ничего, но может случиться, – гинеколог нацепила на нос очки и принялась что-то строчить на листке бумаги, – я пишу вашей девушке направление в больницу. – А что случилось-то? – тон, каким Султан обратился к врачу, требовал ответа. – Угроза выкидыша у вашей Айгуль. Если не предпримете меры – потеряете ребенка, – врач подвинула к краю стола исписанный непонятным почерком листок. – Езжайте в четвертую городскую, гинекологию. Сегодня они дежурят. Я не помню, как мы оказались в машине. Все было словно в тумане. Пришла в себя, только когда джип, грозно зарычав, дернулся с места. Я, вжавшись в упругое сиденье, уставилась взглядом в боковое окно. Мимо пролетали остановки, школа, магазины и дома… Вот и наш дом, в котором мы жили, тоже мелькнул. Мое сердце наполнилось тоской и предчувствием дурного. Да и как это не ощутить, когда слова врача сообщили мне столь дурную весть?! И тут меня, как яркой вспышкой, озарило осознанием – мучительным, раздирающим на части, что та маленькая, хрупкая жизнь, что уже жила во мне, могла оборваться… Я инстинктивно, желая защитить ребенка, обняла себя за живот. – Айгуль, – скосив на меня глаза, позвал Султан, – все будет якши. Я слабо кивнула головой. Закусила губу, чтобы не расплакаться. Видела ведь по напряженному лицу любимого, что и он тоже переживает. Не хотела показывать ему, как мне страшно. Отвернулась, чтобы Султан не увидел моих слез. Вскоре показалось серое здание больницы. В узком коридоре нас встретила дежурный врач. И снова экзекуция на кресле, и снова подтверждение угрозы прерывания беременности. Я, еле шевеля ногами, буквально выползла из кабинета. Врач, догнав меня, протянула мне листок, на котором было нацарапано отделение гинекологии и этаж. – А мужчина пусть только до двери проводит, – строго сообщила она, лишая меня последней возможности побыть с любимым чуть дольше. Заметив смятение на моем лице, доктор добавила: – Передачки с пяти до семи вечера. Можно спуститься и пообщаться. Я, пробормотав «спасибо», подошла к Султану. Он окинул меня настороженным взглядом. Я показала ему бумажку и сказала: – Тебе туда нельзя. Мы можем увидеться вечером, с пяти до семи, – я сглотнула, – ты ведь придешь? Его губы растянулись в ласковой улыбке. – Спрашиваешь еще, – Султан порывисто обнял меня. Зарылся лицом в мои волосы и прошептал: – Айгуль, не бойся, с нашим ребенком будет все хорошо. И снова слезы подступили к моим глазам. Опасаясь, что я разревусь, выскользнула из объятий любимого. А хотелось – остаться там навек. Но ради нашего ребенка я должна была идти. Я прижала к ягодице ватку, пропитанную спиртом. Прохлада обожгла мою кожу и, казалось, проникла в ноющую от укола, мышцу. Этамзилат и папаверин. Утром и вечером, какая-то капельница и гора таблеток – вот что выписала мне заведующая отделением. Кстати говоря, по манере общения так напоминающая Алевтину Сергеевну. Их что, на одном заводе штампуют? Тот же высокомерный взгляд, та же грубость, то же ощущение рядом – будто я, забеременев, совершила какое-то ужасающее преступление. – Как забеременела, нужно было сразу половой покой сохранять, а не сексом заниматься, – сообщила мне заведующая, когда я третий раз за день слезла с гинекологического кресла. Натягивая белье, я пыталась понять, для чего каждый раз осматривать меня, если есть угроза выкидыша? Мой живот противно заныл, слабость окатила меня с головы до ног, и я опустилась на стул. – Смотри, не грохнись мне здесь, – заведующая поджала губы. – Слабые какие все пошли, а все туда же. Детей рожать. Ну, полегчало? Иди в палату. Но сначала загляни в процедурную, пусть уколы сделают. После уколов я едва двигала ногами – такими болезненными они оказались. Хотелось плакать – от боли и унижения, которое, казалось, я с лихвой черпнула сегодня. Оглянулась по сторонам – мимо проходили такие же женщины. В их глазах я заметила то же отчаяние, что сжимало мое сердце. Нет, не заплачу. В палате – четыре человека. Три из нас на сохранении, четвертая – после гинекологической операции. Не особо желая разговаривать, я легла на кровать. Усталость окутала мое тело. Хотелось спать. Чтобы скорее наступил вечер и я увидела Султана. СУЛТАН Я подошел к пяти в приемный покой. Здесь уже толпились несколько человек. Все с пакетами, видимо, с горячим для своих. Я же принес самсу и беляши с «Восточного дворика». Набрал маленьких пачек сока и шоколадок. В другом пакете была одежда Айгуль. Надеюсь, я ничего не забыл. Мы еще не созванивались, и всякие дурные мысли бомбили мою голову. Мое сердце тревожилось, и я уже не специально, но, все-таки придумывал слова утешения, если, вдруг… не дай Бог. Даже заканчивать не стал эту мысль. Наконец, я увидел её. Бледная, грустная, при виде Айгуль, я почувствовал тоску и беспомощность. Еще утром мы строили какие-то планы, а сейчас кто-то другой управлял нашими судьбами. – Привет, – протянул я, обнимая Айгуль и прижимая её к себе. Запах лекарств ударил мне в нос. – Привет, – тихо отозвалась она. Голос её был слабый, и сама она казалась какой-то измученной. – Как ты? – я заглянул ей в глаза. – Что врачи говорят? – Все то же самое. Пока рано еще что-то говорить, – она нервно передернула плечами, и я крепче обнял её. – Пойдем, присядем где-нибудь, – предложил я, страстно желая усадить Айгуль к себе на колени. К счастью, пару стульев в коридоре оказались свободными. Там-то мы и разместились. Я, как и хотел, посадил Айгуль к себе на колени. – Что назначали? – спросил. – Может, что надо купить? – Кровоостанавливающие и от спазмы, уколы и какие-то капельники. Пока ничего не сказали, что купить. – Ясно. Я не знал, что купить, поэтому взял самсы и беляшей. Может, поешь, пока тепленькие? – Не хочу, я потом поем, – она уткнулась носом в мою шею. И мне так защемило сердце! – Яры, только обязательно поешь, – поцеловал её в плечо. Провел ладонью по волосам, а сам подумал: «Может, забрать тебя домой?» Но я этого не сделал. Уже дома, ночью, ворочаясь с боку на бок, я все пытался найти удобное место, но никак не находил его. Да и не мог – потому что моей Айгуль не было рядом.