Часть 45. Варя

Отпросившись с половины рабочего дня, поехала в Москву на электричке. Конечно, я могла попросить Андрея предоставить мне машину и водителя, но уж слишком мне хотелось удержать свою беременность втайне ото всех. Как можно дольше. В Москве было шумно и непривычно — за те годы, что я не жила в столице, я кардинально отвыкла от такого. Другое дело наш поселок, где мне всегда легко дышалось.

Добравшись без труда в свою клинику, где наблюдалась почти с начала планирования, постучала в кабинет и решительно вошла.

— Вера Арнольдовна! Я беременна! — объявила я на пороге.

— Ничего себе, молодец Варвара! Давай-ка я тебя посмотрю, — сказала гинеколог и надела перчатки.

Осмотр на кресле занял несколько минут, затем было трансвагинальное УЗИ, во время которого врач довольно улыбалась и показывала крохотную точку в полости матки. Я знала. Знала, что все будет хорошо с моей крохой.

— Беременность маточная, срок 4–5 недель. Сердцебиение у плода есть, — сказала Вера Арнольдовна. — Вот заключение, можешь обрадовать своего мужа.

Я схватила листочек с результатами УЗИ и выбежала из кабинета. На улице было настоящее лето — тепло, хорошо и невероятно радостно. Я не могла сдерживать улыбку, и так и ехала на электричке, глупо улыбаясь всем и каждому.

Несмотря на то, что было шесть часов вечера — ни Егора, ни Андрея дома не было. Я положила листик с результатами УЗИ на видное место и принялась ждать мужа. Но стрелки часов неумолимо двигались, а Андрея все не было. Став звонить ему на мобильный телефон поняла, что это бессмысленно. Муж был вне зоны доступа сети. Догадавшись, кому можно позвонить ещё, чтобы узнать где муж, я решительно набрала номер Володи. Спустя два коротких гудка он взял трубку и ответил сонным голосом.

— Слушаю.

— Вова, это Варя. Я разбудила тебя, наверное, — пролепетала я. — Скажи, а Андрей разве не с тобой?

Володя тяжело вздохнул и сказал, что сейчас приедет к нашему дому. Что расскажет мне о чем-то очень важном. Не понимая, что происходит, я заварила фруктовый чай, достала магазинное печенье и стала ждать водителя. Он приехал довольно быстро, на рабочей машине, остановившись у нашей калитки. Вышел, хлопнув дверью, и предстал у меня на пороге. Мыслей о том, что он хочет мне рассказать, не было никаких, но по нахмуренному лицу водителя было ясно, что дело плохо. Его грудь вздымалась мощно и часто, ноздри были немного расширены, а взгляд карих глаз стал каким-то мутным.

Я прошла на кухню и указала на чай, который немного остыл.

— Володя… Не молчи, что с ним! — сердце стучало настолько сильно, что казалось, лопнет от напряжения.

— Варвара Степановна, то есть Варя!

Володя подошел ко мне близко. Я почувствовала терпкий запах сигаретного дыма с примесью его пряного парфюма. У меня перехватило дыхание. Вова прожег меня своими расширенными бегающими глазами и заговорил.

— У меня больше нет сил молчать! Это не лезет ни в какие рамки и если хочет — то пусть уволит меня к чертям собачим! Но… я не могу видеть, как Вы страдаете.

— Вов, что ты такое говоришь? — я закрыла рот ладонью, предвкушая страшную новость.

— Андрей Николаевич Вам… тебе изменяет. Нагло ездит к любовнице, покупает цветы, а я как дурак жду его у подъезда, пока он вдоволь накувыркается со своей крашеной блондинкой, — громко проговорил Володя.

Его слова эхом пронеслись у меня в голове, ускользая глубже, в самое сердце.

Я опустилась на кресло и обхватила голову руками. Вся наша идеальная жизнь, которую я сама себе придумала, рушилась, как карточный домик. Стоило одной карте упасть, как остальные посыпались на землю. И как бы я не пыталась вернуть карту на место — ничего не получалось.

Володя подошел ко мне и обнял. Спонтанно, крепко и дерзко. Я слышала его частое сердцебиение и тихое ровное дыхание. Его руки плавно скользили по моей спине вперед и назад, пытаясь успокоить.

Странно, но мне даже не хотелось плакать, хотелось просто молчать.

— Кто же эта блондинка? — тихо спросила я.

— Они еще на встрече выпускников обнимались. Затем, обменялись номерами телефонов и разъехались, — отчеканил Володя.

Марина, значит. Негромко хмыкнула, упираясь в плечо Володи, зажмурила глаза от боли и попыталась сдержать стоящие в глазах слезы. Он взял мое лицо в свои теплые ладони и проговорил, глядя в мои глаза:

— Варя, я тебя люблю. Очень сильно люблю и, причем давно. Я ради тебя горы сверну, если это потребуется. Хочешь, убью Андрея Николаевича, за то, что сделал тебе больно?

— Что ты такое говоришь, Вова? — проговорила я, все еще находясь в его объятиях.

Он приблизил свое лицо к моим губам и слегка коснулся. Появилось неприятное ощущение — гадкое, липкое и отвратительное. Меня словно молнией прошибло. Я увернула от него свое лицо и указала пальцем на выход.

— Убирайся, Вова, прошу. Убирайся.

Он молча вышел на вечернюю улицу, посидел еще десять минут в автомобиле, наверное, в надежде на то, что я выбегу и остановлю его. А затем уехал.

После полуночи прозвучал звонок от Василия. Я сняла трубку, и тихо ответила.

— Варавва Степанна, — сказал Толстый, заплетающимся языком. — Ваш клиент у нас. Мирно спит в гостинице. Завтра утром доставлю его к Вам.

— Не нужно, — ответила я, но Вася меня не услышал.

Вся ночь прошла без сна. Я собирала осколки своей памяти и понимала, что давно должна была догадаться. Я обманом добилась его расположения, женила его на себе, почти сразу же родила. Да ему деваться некуда было!

Андрей сразу предупредил, что пока его сердце принадлежит Марине. Но я упертая, хотела добиться его любыми способами. Врала себе и окружающим, что у нас прекрасная семья, где все любят друг друга. А теперь задумалась, любил ли он меня вообще? Хотя бы чуточку? Нашла его утреннюю записку на тумбочке со словами «Я тебя люблю» и разорвала ее на мелкие кусочки. Вокруг вранье. Всё вранье.

Утром я едва оторвала голову от подушки. Меня тошнило с самого утра. Таким образом, маленький человечек внутри меня давал знать о себе. Говорил, что с ним все в порядке, и чтобы я не волновалась. Я поднялась с постели и поняла, что через пару часов начинается концерт. И наш спектакль. К которому я так долго и тщательно готовилась, а теперь всеми фибрами души не хотела его ставить. Не хотела просыпаться, не хотела никого видеть.

Мобильный телефон резко затрезвонил, и я взяла трубку, не глядя на звонящего. Услышав голос Андрея, тут же захотела отключиться.

— Я не хочу с тобой разговаривать.

— Варь, прости глупца. Вчера наклюкался с Васей.

— Ты свободен, Андрей. Можешь теперь отчитываться перед Мариной, а не передо мной.

Его прерывистое тяжелое дыхание и длительно молчание на другом конце провода подтверждали слова Володи. Я отключила телефон и стала собираться на концерт.