Часть 6. Марина

Я с трудом разлепила глаза после долгой и беспокойной ночи. Сев на кровати обхватила голову руками, не зная, что делать дальше — как ни в чем не бывало идти на работу, или остаться дома? Иван Михайлович вчера кричал, что я уволена, но говорил ли он это серьезно или нет, я не знала. Достав мобильный телефон из сумочки даже не удивилась, что там нет ни одного пропущенного звонка. Никому я не нужна со своими проблемами. Набрав номер Майи, с замиранием сердца слушала длинные гудки.

— Да, Марин. Еду в транспорте, не совсем удобно разговаривать.

— Я быстренько. Пожалуйста, скажи на работе, что я заболела, — попросила я и для правдивости закашляла в трубку.

— Ты что правда заболела? — удивилась Майя.

Она знала, что за два года работы на предприятии я ни разу не брала больничный, даже когда была при смерти и с высоченной температурой. Даже когда сломала руку и мучилась от сильнейшей мигрени.

— Правда. Потом расскажу, — ответила я.

Отключив мобильный телефон, поднялась с постели и направилась на свою крошечную кухню. Здесь все было таким тесным и маленьким, что я даже не знала, как буду принимать у себя в гостях Джона. Не испугается ли он таких условий? У него в Америке есть собственный дом — светлый и милый, с тремя спальнями и большой гостиной. На территории растет красивая зеленая трава и высокие кусты, которые он с удовольствием аккуратно остригает. Я закрыла глаза и мысленно перенеслась в Южную Дакоту. Скорее бы, скорее бы все получилось, и я могла бы послать к черту все, что у меня сейчас есть — работу, убогую малосемейную квартиру, шефа.

Сделав небольшую уборку, я села за компьютер и загрузила скайп. Джон был в сети, его иконка светилась зелененьким. Я навела мышку на звонок своему иностранному другу, как вдруг услышала, что мне звонят на мобильный телефон. Чертыхнувшись, отбежала от компьютера, нашла телефон и ответила.

— Алло, Марин! Тут такое творится! Приезжай срочно — тебя ищут, приехал генеральный директор и он в гневе! Что-то с документами беда.

— Твою мать! — выругалась я, выдергивая шнур от компьютера с розетки.

Сейчас мне было абсолютно не до разговоров с Джоном. Я наспех надела на себя первые попавшиеся в шкафу вещи, схватила сумочку с деньгами и вылетела из дома. Этого мне не хватало! Черт, что же там произошло? Все документы у меня в полном порядке, я была в этом уверена! Пока я ехала в такси, меня немного трясло от страха. Достав из сумочки несколько таблеток валерианы, вкинула в себя, не запивая.

В офисе бегали сотрудники, странно поглядывая в мою сторону. Мне даже показалось, с презрением поглядывали. Я осторожно прошла в сторону своего кабинета, просунула голову внутрь и увидела на своем рабочем месте Ивана Михайловича. Он вальяжно сидел в моем любимом кресле, откинувшись на спинку. На его голове зияла алая рана с засохшей кровью. Рядом, спиной ко мне сидел наш генеральный директор — Васнецов Игорь Николаевич. Молоденький паренёк, которому в наследство досталась фирма от отца. Он резко обернулся и посмотрел на меня с легкой ухмылкой.

— Марина Александровна, мы вас заждались, — сказал он слащавым голосом.

— Я немного приболела, — ответила я, для виду закашлявшись.

— Мне уже сообщили. Видите ли, Марина Александровна. Я сегодня неожиданно нагрянул с проверкой в ваш офис, и остался очень недоволен результатами Вашей работы.

— Я уволена? — спросила я, все еще стоя на пороге своего кабинета.

Игорь Николаевич издал короткий смешок, поднялся из своего места и подошел ко мне поближе, с ног до головы окидывая презрительным взглядом.

— Это было бы слишком просто. Вы столько дел наворотили и надеетесь на то, выйдите из этого болота сухой? Кто-то разгребет работу вместо Вас? Нет уж. В течение трех месяцев вы будете работать абсолютно бесплатно, исправлять все недоразумения и огрехи. Затем, три месяца будете получать 25 процентов от своего оклада, через еще три месяца — пятьдесят, затем — семьдесят пять. И если за это время покажете, что исправились, то вернетесь на полную ставку.

— А если я откажусь? — с вызовом спросила я.

— Не советую. Совсем не советую со мной шутить, — сказал Игорь Николаевич и вернулся на свое место. — Лучше бы Вам прямо сегодня приступить к подготовке полугодового отчета.

— Что? — возмутилась я. — Вчера лично в руки отдала его Ивану Михайловичу.

Иван Михайлович громко крякнул, то ли смеясь, то ли возмущаясь, затем раскинул руки в сторону и поджал губы.

— У меня не было никакого отчета.

Я подбежала к своему рабочему столу и стала щелкать по экрану мышкой, пытаясь найти нужную папку. Стоп-стоп, она была вчера, я это точно знаю! Мое лицо стало пунцового цвета, спина покрылась испариной. Я стояла, склонившись над компьютером, прямо возле босса и не могла взять в толк, куда делись мои документы. И какая же я дура, что не скопировала их вчера себе на флешку. Ну, конечно же! Вчера после нашей потасовки с Иваном Михайловичем я так спешила, что даже не удосужилась закрыть все документы на рабочем столе. А он и рад стараться — наверняка стер все, что видел для того чтобы отомстить мне!

Генеральный поднялся с места, поправил свой модный пиджак, тряхнул длинными волосами и поспешил откланяться, сказав, что лично будет наблюдать за моей работой. Оставшись наедине с боссом, мне стало зябко и холодно. Его крохотные глазки жадно разглядывали мое тело.

— Марина Александровна, я же с вами по-хорошему, а Вы так… Эх, придется теперь по-плохому. Жду сегодня Ваш отчет у себя в кабинете, — сказал он и подошел к двери. — Но вы всегда можете передумать насчет моего предложения и вернуть все на круги своя.

Оставшись в одиночестве, я без сил плюхнулась на стул и откинулась на спинке, глядя в потолок. Вот уж влипла! Господи, пусть Джон приедет как можно раньше, влюбится в меня и заберет отсюда, из этой чертовой Москвы, где уже все мне не мило. Я так устала в одиночку тянуть все на своих хрупких плечах, что больше сил нет! А все началось восемнадцать лет назад, в тот день, когда мне после разрушившихся отношений срочно нужно было поехать в Москву. У нас с мамой давно была квартира в столице, моя крошеная однушечка, доставшаяся по наследству от маминой родственницы. После того, как Андрей отшил меня, я буквально умоляла маму переехать. Сил не было смотреть на Андрея и Варьку, которые были вполне себе счастливы без меня.

Мама за гроши продала дом в поселке, и мы стали жить в Москве. Мама устроилась продавцом в супермаркет, я — работала сметчицей. Постепенно, усовершенствовав свои навыки и опыт работы, я стала той, кем являюсь на данный момент — главным бухгалтером, с приличным опытом работы и хорошим резюме. И надо же мне было запасть в душу шефу и попасть ему под горячую руку.

Компьютер включился, и я услышала тихое треньканье скайпа. Это был Джон. Захотелось ему пожаловаться на свою судьбу, на то, как мне сейчас тяжело… Но нельзя. Я должна быть жизнерадостной и веселой, чтобы привлечь мужчину. Никого не интересует женщина, которая постоянно ноет и плачется.

— Хай, Джон! — сказала я, расплываясь в улыбке. — How are you? (англ. "Как твои дела?")

Я выслушала длинный монолог, попутно переводя некоторые незнакомые слова в гугл-переводчике. Джон лучезарно улыбался и нахваливал мой прекрасный внешний вид. Джон был симпатичным — с кудрявыми волосами ниже ушей, с серыми глазами и забавным пирсингом в правой брови. Я бы не сказала, что он безумно привлекателен и вообще мужчина моей мечты, но что-то в нем было такое манящее. Не похожее на других моих мужчин.

— Goodbye! See you tomorrow! (англ. «До свидания! До завтра»), — сказала я на ломаном английском.

Когда мой собеседник отключился, я вновь натянула на свое лицо грустную маску и приступила к работе над отчетом. Несколько раз в кабинет забегала Майя, и пыталась выведать у меня, с чего начался утрешний переполох? Какие были к этому предпосылки?

Я клятвенно пообещала, что расскажу все подробно во время обеденного перерыва. Глаза болели от усталости, но я упорно вводила данные в таблицы, считала и сверяла суммы. Когда наступил обеденный перерыв, судя по стрелкам часов, я сняла очки и отложила их в сторону.

Обедали мы обычно в местной забегаловке через дорогу. Обшарпанное старое кафе буквально выживало за счет наших сотрудников, которые каждый день забегали туда пообедать. Мы заняли с Майей самый дальний столик, набрали много вредных булок и майонезных салатов для того, чтобы провести время с «пользой», заедая свое горе.