Часть 7. Варя

Я медленно шла по больничным коридорам, сжимая в руках гинекологический набор для осмотра. Та же клиника, те же врачи и тот же диагноз. Я взяла талончик Вере Арнольдовне и направилась к кабинету номер шесть. В очереди сидели две беременные, и чтобы не расстраивать себя еще больше я отвела взгляд в сторону. Никак не научусь бороться со своими эмоциями — начинаю злиться на людей, думать, чем я хуже?

Кажется, я захотела второго ребенка, когда Егору исполнилось четыре года. И вот больше десяти лет я упорно иду к своей цели. Отчаиваюсь, падаю, но поднимаюсь и волочусь дальше. Вера Арнольдовна настаивает на ЭКО и полном обследовании мужа, но Андрей только крутит у виска и искреннее не понимает, зачем нам еще ребенок?

Очередь движется. Я следующая. Поднявшись с места, встаю у стены и откидываю на нее голову. Прохлада освежает и приводит мысли в порядок. Почему и отчего все так сложно? Почему бы не дать мне последний шанс стать матерью вновь? Выходит медсестра и называет мою фамилию. Это хорошая московская клиника, в которой я лечусь больше пяти лет и трачу немыслимые суммы на это лечение.

— Здравствуйте, — захожу в кабинет и вешаю сумочку на крючок.

— Варя, привет, — кивает Вера Арнольдовна и указывает на ширму. — Как дела?

— Все так же, — вздыхаю я. — Никаких сдвигов, тесты кристально чистые.

— Ясно, раздевайся, посмотрим, — отвечает доктор.

После тщательного осмотра Вера Арнольдовна сделала внутривагинальное УЗИ, на котором странно хмурилась и хмыкала. Уже совсем отчаявшись, я оделась и присела возле ее рабочего стола.

— Ну что я тебе могу сказать, Варвара Степановна — надо вводить тебя в медикаментозный климакс, чтобы вначале стимулировать твои яичники, а затем временно прекратить их деятельность. Этот метод является самым «щадящим», так как предполагает полное восстановление нормального функционирования яичников после окончания терапии.

— Хорошо, я согласна на всё.

Расписав мне схему полного лечения, Вера Арнольдовна пожелала мне удачи. Иногда мне казалось, что она сама отчаялась и не верит в мою беременность.

Я вышла на улицу, сделав глоток свежего воздуха. Как же я мечтаю о том, чтобы выйти однажды из больницы с прекрасной новостью, что я жду ребенка. Как назло, навстречу мне шли довольные девушки с аккуратными животиками, под руку с мужьями. Я всегда твердила себе, что как только забеременею, Андрей обязательно будет ходить со мной на приемы. А сейчас… сейчас просто не время. Как же остро я реагировала в последнее время на новость о том, что кто-то из близких станет родителем. Не в силах унять свою дрожь, закрывшись в ванной била кулаком о стену и сдерживая свои рыдания безмолвно плакала.

У Егора завтра последний звонок. Господи, вроде бы недавно забрали его с роддома, привезли в наш еще недостроенный дом. Вроде бы не так давно отвела его впервые в детский сад и школу. А сейчас мой маленький мальчик уже не такой и маленький. Метр восемьдесят семь ростом, выше меня и отца. На глаза навернулись слезы. Интересно, как я буду сдерживать себя на самом празднике?

Наступил последний звонок в жизни моего ребенка. Родители суетливо бегали на заднем дворе, щелкали своих взрослых детей на профессиональные фотоаппараты, утирали слезы счастья. На праздник собралась вся наша немногочисленная семья — мои родители, мать Андрея и крестный отец нашего сына Вася. Егор танцевал вальс, конечно же, с Никой.

Она была в короткой школьной форме, которая едва прикрывала ее пятую точку. На голове были завязаны банты, и выглядела она скорее не как выпускница, а как героиня порнографического фильма. Ее мать вместе с отцом едва держались на ногах от переизбытка шампанского — не могли, чтобы не напиться. Мамаша, кажется, ее звали Зиной, стояла в алом платье с открытой спиной и огромным вырезом на правой ноге, сверкая бугристыми от целлюлита ножками. Отец был с синяком под глазом и с выбитым передним зубом.

Мать Ники, Зина, несколько раз подходила к нам и чокалась своим пластиковым стаканчиком. Говорила, что будет очень рада, если «у наших детей что-то получится». У наших детей — надо же такое придумать! Да Егор и думать забудет об этой вертихвостке в Москве. Закончился школьный вальс, родители и дети зашли в класс, где слушали добрые напутствия от классного руководителя, от Андрея, как главы правления и еще нескольких родителей. Я утирала слезы и не верила, что это почти финал. Совсем скоро наш мальчик уедет в далекую Москву, станет учиться, и уже вряд ли вернется сюда. Надеюсь, учиться он будет прилежно, а не как Андрей в свое время. Хотя, если бы он не вернулся в поселок, мы вряд ли были бы вместе…

После торжественной части дети убежали к фонтану, гулять и развлекаться, а мы всей семьей побрели к нам домой, где уже ждал нас замаринованный шашлык по фирменному рецепту Андрея. У нас во дворе стояла деревянная беседка, стоял мангал и совсем рядом находился небольшой прудик. Андрей наполнил рюмки спиртным и поднял их за Егора. За прекрасное будущее нашего сына.

«Только без Ники», — подумала я про себя и пригубила алкоголь.

— Дюха, ты помнишь как недавно, и мы окончили школу?

— Почему недавно? Давно! — сказал Андрей Толстому.

— Ну-ка, посчитай, сколько годков прошло?

— Смотри, окончили школу мы в 1985 году. Сейчас у нас 2005 год, значит что? Ооо, не может быть — в этом году ровно двадцать лет как мы окончили школу! Во дела…

Андрей задумчиво почесал затылок, и я не на шутку испугалась. Господи, только не это… Я изменилась в лице, тело стало липким от холодного пота, стало нечем дышать, и единственное о чем я мечтала, чтобы разговоры о школе поскорее закончились. У меня были неприятные воспоминания о тех временах, когда Андрей был школьником. Там была его первая любовь и больше всего на свете я боялась его встречи с ней.

Но Толстый не унимался. Все охал и ахал, что за двадцать лет ребята так ни разу и не встретились. Андрей поддакивал, и мне хотелось обоих огреть чугунной сковородкой, чтобы поскорее замолчали. В разговор включилась свекровь и мило улыбаясь, затронула самую болезненную для меня тему о Марине…

— Помню, как Андрюшка по ночам сбегал! Тут выпускные экзамены на носу, а он все к Маринке бежит. Злилась, помню страшно.

Я обхватила свое тело руками и старалась не слушать то, о чем она говорит. Ну, неужели нужно обязательно вспоминать об этом при мне, по такому торжественному поводу? Я взяла бутылку водки и наполнила рюмки. Несмотря на то, что я почти не пью, залпом осушила все до дна. Андрей странно покосился на меня, но разговор не прервал.

— Дюха, я вот что подумал. Может нам встречу собрать? Вспомнить молодость? Я бы приютил у себя всех однокашников, шашлыка пожарили бы, выпили, спели бы. Как думаешь?

«Балбес ты, Толстый», — подумала я про себя.

— А что? Можно! — сказал Андрей. — Правда, Варь? Можно же?

Я никогда не имела привычки запрещать что-то мужу. Он не заключенный, вольный человек и сам должен решать, чего он хочет и куда он хочет. И я всегда без проблем выпроваживала его на посиделки с друзьями. Но не сейчас. В данный момент мне хотелось закрыть его в железном вольере для нашего пса, привязать толстой цепью и никуда от себя не отпускать. Наверное, во мне говорила неуверенность. А быть может, я просто чувствовала себя виноватой.

— Прямо сегодня начну всех обзванивать, — сказал Толстый, доставая из карманов брюк свой мобильный.