Глава 12

Под трибуны меня не пропустили, несмотря на то что со мной пришел Омси и мы попытались прорваться внутрь, используя наши лучшие пробивные качества.

Я – с помощью своего уверенного авторитета, которым, по словам Гаррета, обладал сполна, а Омси – обратившись к собственному неотразимую обаянию, как он сам считал, и способности заболтать кого угодно.

Причина нашей настойчивости была проста: Омси отправился со мной, потому что мне хотелось увидеть Эмму вблизи и сказать ей, насколько я восхищен. Не только тем, как она провела свой поединок, – я знал, кто такие кровочуты, и понимал, что Эмма поступила правильно, вырубив ту истеричную девицу.

Я был восхищен самим фактом ее существования и тем, что Эмма встретилась на моем пути. Мне хотелось заявить вслух о своих чувствах, а дальше пусть она принимает решение сама.

Хотя Эмма его уже приняла – вчера, в моем доме, откуда сбежала после того, как Лидия не удержала свой пьяный рот на замке.

За это мне тоже следовало извиниться.

А еще сказать, что я отчаянно нуждаюсь в ее присутствии – в смехе и наших разговорах; в ее улыбке, в идущих от Эммы магических вибрациях; в том, чтобы вдохнуть ее запах, а потом прикоснуться к ее губам.

Тут я очнулся в жестокой реальности, где нам с Омси указали от ворот поворот, заявив, что дальше никак не пройти. Согласно неким новым правилам, посторонним вход под трибуны до окончания женского турнира строго запрещен.

Мы попытались заявить, что никакие не посторонние, потому что прошли в завтрашний финал – можно сказать, что пробились, – но это не сработало.

– Наберитесь терпения, лорд Брентон! – заявил напоследок мне один из распорядителей. – Уже начался второй поединок, а их, в отличие от мужского турнира, у девушек будет не так уж много. Думаю, через час все закончится, и вы сможете пройти…

Но я его не дослушал. Повернул голову, потому что внезапно ощутил…

Скорее, это было интуитивное чувство, которое не раз спасало меня на войне. Я привык доверять внутреннему позыву, требующему немедленно обернуться и посмотреть, что происходит позади меня.

Оглянулся – там была Эмма.

Оказалось, она уже вырвалась из-под трибун и, похоже, отправилась искать меня среди зрителей – тогда как я искал ее. Потому что шла с той стороны, где мы недавно сидели, а потом, заметив меня, побежала навстречу.

Омси тоже ее увидел. Одобрительно хлопнув меня по плечу, он негромко произнес:

– Только ничего не испогань!

Затем отшагнул в сторону, а я приложил все силы, чтобы ничего не испоганить, – и, кажется, у меня неплохо вышло.

Я поймал Эмму на лету – она буквально прыгнула ко мне в объятия. Прижал к себе, зарываясь лицом в ее волосы, пахнущие сиренью и еще немного песком арены. Затем отстранился и посмотрел в самые красивые в мире глаза.

Не удержавшись, я прильнул к ее губам.

Испоганил ли я все? Сложно сказать.

Но Эмма ответила на мой поцелуй так, словно жаждала его не меньше моего.

***

И снова Дворец Конгрессов со сверкающим магическим светом нутром и толпой журналистов на крыльце – на этот раз настолько охочих до сенсаций, что они попытались взять нас буквально приступом.

Словно оголодавшая стая хищников, кинулись в нашу сторону, едва им стоило нас завидеть. Бежали, отталкивая друг дружку, огрызаясь, наступая на чужие ноги, рыча и клацая… Нет, не зубами, а затворами аппаратов для импринтов, пытаясь сделать лучшие снимки.

Сперва – когда мы с Райаном только выбрались из повозки. А потом – когда направлялись к крыльцу и поднимались по ступеням.

Но мы еще и добавили интриги, прибыв на простом извозчике, пойманном неподалеку от улицы Кленов, потому что время до вечера я провела в доме у Райана.

Там нас не только накормили великолепным обедом, а затем напоили вкуснейшим чаем с пирогом, но и заставили раз за разом пересказывать все, что произошло на поединках второго этапа.

И все это время Райан сжимал мою руку, поглядывая на своих сестер, словно ястреб, защищающий свою голубку.

Только вот голубкой я не была – подозревала, что после сегодняшнего выхода на арену в газетах мне подберут совсем другой эпитет.

Может, это будет «Кровожадная Эмма Карвилл расправляется с соперницами вместо того, чтобы расправляться с монстрами»? Или же «Эмма Карвилл из Меридии идет по головам даже своих компаньонок»?

Мы немного посмеялись на эту тему, потому что, по правде говоря, эту самую голову я как раз и спасла, вовремя лишив ее сознания. Тем самым Санара получила не только «билет» в финал, но и приличную сумму денег.

Как и все остальные, прошедшие в следующий тур.

Когда мы перебрались в салон, чтобы выпить чай, появилась Лидия, одетая в красивое синее платье с оборками. Остановилась в дверях и уставилась на меня, а затем ровным голосом произнесла, что ей очень жаль.

Ей не следовало пить так много вчера за ужином, а затем говорить мне подобные глупости. На самом деле ничего такого она не думала, и это демоны пьянства тянули ее за язык.

– Но этого мало, Лидия! – строгим голосом произнес Райан, когда его средняя сестра замолкла. – После всего, что ты наговорила, тебе стоит извиниться получше.

– Оставь ее в покое, Райан! – нахмурилась я. – Этого вполне достаточно.

Затем поднялась с дивана и пошла навстречу его сестре.

– Лидия, мне бы очень хотелось с тобой подружиться, – улыбнулась ей. – Ты не против, если мы станем называть друг друга на «ты»?

Она окинула меня внимательным взглядом, затем кивнула.

– Ну хоть кому-то из Брентонов повезло, – произнесла Лидия, явно имея в виду брата, после чего, кажется, окончательно смирилась с моим существованием.

Присоединилась к нам за чаем, принялась шутить и язвить, смеясь над тем, как они станут делить выигрыш Райана во втором туре между всеми кредиторами семьи. Заявила, что чек, пожалуй, придется порвать на множество маленьких кусочков и разослать их по почте.

– А какая сумма дается за победу на турнире? – уже скоро поинтересовалась у меня Лидия.

Я этого не знала: деньги никогда не были у меня в приоритете, – но Райан ответил сам.

Услышав сумму, Лидия округлила глаза, а затем заявила, что если ее брат победит в финале, то они наконец-таки выплатят все долги и смогут вернуться к нормальной жизни.

– Только не подведи, братец! – добавила она. – У тебя теперь есть ради кого бороться, и это вовсе не твои сестры. И даже не твоя несчастная мать.

Которая, кстати, этим вечером выглядела вполне счастливой.

Она пила чай, возилась со своим вязанием и поглядывала в нашу с Райаном сторону с явным одобрением.

Тут Кэтрин сделала предупреждающий жест, и Лидия захлопнула рот. Затем старшая сестра Райана незаметно сложила пальцы в знак, который я все же увидела.

Я знала, что это такое, нам рассказывали в академии. Это было древнее поверье Веллидора – подобный знак делали, чтобы ни в коем случае не спугнуть счастье и удачу.

В глазах Райана я тоже это видела – пусть он не складывал пальцы, но считал меня своим счастьем и удачей. И, кажется, до сих пор не верил, что может ко мне прикасаться, обнимать и целовать, когда на нас никто не глядит.

Вот и я тоже… Я прикасалась к нему, считая невероятным счастьем и удачей тот факт, что встретила того, кого полюбила всем сердцем. Таяла в его объятиях, наслаждалась поцелуями и хотела верить только в лучшее.

В то, что мы непременно выживем после завтрашнего финала. Пройдем поединки и с тех пор будем всегда вместе. Неважно, победит ли кто-либо из нас на Играх и как закончатся мужской и женский турниры, – у меня достаточно денег, чтобы долги Брентонов остались в прошлом.

Если, конечно, Райан захочет, чтобы мы были вместе и после турнира.

Но захочет ли он?..

Тут пришло время отправляться в Дом Конгрессов на торжественный прием в честь участников финала, и по дороге мы с Райаном почти не разговаривали.

Были заняты – сперва целовались, когда искали извозчика, потом снова целовались в повозке, а затем уговаривали кучера подъехать поближе к крыльцу, пообещав заплатить ему больше.

Но тот бормотал, что проклятые журналисты затопчут не только нас, но еще и его лошадь. Может, лучше объехать это проклятое место стороной?

– Да и демоны с тобой! – заявил Райан, прекратив его уговаривать.

Выпрыгнул из повозки, подхватил меня на руки, поднял и поставил на землю.

Меня, Эмму Карвилл, которая завтра будет сражаться за звание сильнейшей магички обитаемого мира!

Это оказалось до невозможности приятным чувством – ощущать себя слабой и нуждавшейся в его защите.

А потом нас заметили журналисты. Прибежали и набросились, подобно стае голодных гиен.

– Мисс Карвилл… Эмма Карвилл, ответьте на вопрос от «Вестника Веллидора»! – раздался в толпе чей-то громкий голос. – По прибытии в Мейворт вы заявили, что любовь в ваши планы не входит. Получается, ваши планы изменились?

Я замерла.

А потом решилась:

– Я приехала в Мейворт, чтобы победить, – заявила журналистам. – И я по-прежнему собираюсь это сделать. Впереди нас ждет финал, и мой настрой на завтра самый что ни на есть решительный. Что же касается остального… – тут Райан сильнее сжал мою руку, потому что я повернула голову и посмотрела ему в глаза: – Да, раньше я говорила, что любовь в мои планы не входит. Но это не означает, что у меня нет права их поменять.

И снова – ударивший по барабанным перепонкам оглушительный гул голосов, задающих, а с задних рядов и выкрикивающих свои вопросы.

Но многие журналисты обращались уже даже не ко мне, а к Райану.

Спрашивали у него, сделал ли лорд Брентон мне предложение и что я на это ответила, а еще когда у нас свадьба. Конечно же, сразу вспомнили о том, что его семья в долгах, а один из пишущей братии поинтересовался, специально ли Райан выбрал себе богатую невесту, надеясь таким образом поправить финансовое положение.

– Нет, мы не будем бить этого журналиста по лицу, – негромко сказала я Райану, сжимая его руку. – Дураков на белом свете полным-полно, и их всех ты не перевоспитаешь.

Кажется, Райан все-таки засобирался победить всех дураков на белом свете, которые могли сомневаться в искренности его чувств. Но он забыл о главном – я в них нисколько не сомневалась.

Потому что я поднялась на цыпочки и поцеловала его перед собравшейся толпой.

Райан тотчас ответил на мой поцелуй, а затем крепче взял меня за руку и растолкал вопящих и подвывающих от наслаждения полученным материалом журналистов. Проложил нам дорогу до входа в Дворец Конгрессов, где уже скоро отправился относить мое пальто в гардероб.

И тут же из темного закутка, в котором он, похоже, прятался, чтобы его снова не закидали тухлыми овощами зрители или не приложили чем-то более серьезным участники Игр, появился Люций Харроу.

– Значит, Брентон, – подойдя, с презрением заявил он. – Так вот на кого ты меня променяла, моя дорогая Эмма! Но я и предположить не мог, что ты настолько глупа и выберешь этого слизняка с огромными долгами.

– Вообще-то слизняк здесь кое-кто другой, – спокойно отозвалась я. – Кстати, моему отцу будет интересно узнать обо всех твоих приключениях на турнире, Люций, а еще о том, как ты пытался погубить его дочь. Как думаешь, продлит ли он контракты с семьей Харроу? Я серьезно в этом сомневаюсь. А ведь через Карвиллов идет почти весь ваш экспорт в Меридию, и наши торговые дома – основной источник вашего дохода.

– Эмма… – Люций все же растерялся, поняв, что сморозил глупость, а потом пошел на попятную. – Я ни в коем случае не желал тебе зла. Наоборот, это я распорядился, чтобы на арену в вашем испытании выпустили кровочутов, потому что…

– Чтобы они прикончили меня уже наверняка? – звонким голосом спросила я, поняв, что наш разговор слушают.

Собравшиеся в вестибюле участники замерли, и голоса вокруг нас притихли. К тому же я еще и незаметно усилила слышимость магией – чтобы наша беседа стала достоянием окружающих.

Причем не только участников, но еще и двух организаторов, стоявших неподалеку, и нескольких журналистов, которые сумели пробраться в вестибюль Дворца Конгрессов.

– Нет же, Эмма! – принялся оправдываться Люций, поняв, что сказанное не пошло ему на пользу. – Я давно тебя знаю, поэтому решил, что это будет самый правильный выбор. Ты смелая, поэтому не испугаешься этих…

– Этих монстров, Люций, встреча с которыми обычно смертельна. Прояви я хоть каплю трусости, испугайся хоть на мгновение – и они бы моментально растерзали всю нашу тройку. Именно так ты решил со мной поступить – из-за того, что я отказалась выйти за тебя замуж. Твоя мстительная природа такого не потерпела, поэтому ты подстроил поединки. Свой – чтобы наверняка пройти в финал, а мой – чтобы я не прошла.

– Но ты это заслужила, – с внезапной ненавистью произнес он, не став опровергать мои слова. Ну что же, его привычная лицемерная маска спала, и я увидела истинное лицо Люция Харроу – озлобленное, завистливое и мстительное. – Никто в своем уме не имеет права меня отвергать!

Пожала плечами:

– Как скажешь, Люций!

Затем отступила в сторону, где меня поджидал Райан, и уже в следующую секунду появились вспышки аппаратов для импринтов, а потом на Люция налетели журналисты, которые слышали весь наш разговор от начала до конца.

Со всех сторон посыпались вопросы:

– Как вам удалось подкупить распорядителей? – расталкивая друг друга, вопрошали журналисты. – Все ли испытания были куплены вашей семьей? Кто должен победить в этих Играх? Сколько вы заплатили, чтобы пройти финал и уничтожить своих конкурентов? Скольких девушек, посмевших вам отказать, вы уже уничтожили, господин Харроу?

Прислонившись к Райану, я стояла и смотрела на бледного, даже зеленого Люция, который сперва рыл могилу другим, а потом сам в нее угодил. Тут Райан обнял меня за плечи, а затем сказал, что нам стоит уйти, потому что эту падаль закопают журналисты и без нашей помощи.

И еще организаторы, двинувшиеся к Харроу с самыми решительными, даже разозленными лицами, – они тоже накидают земли на его могилу.

– Что думаешь, если мы немного перекусим? – поинтересовался Райан. – В компании хороших друзей.

Затем помахал Омси и только что вошедшему в вестибюль Гаррету, а я вскоре обнаружила Торслава с Грейти и Санару. Мы вместе двинулись наверх, решив отыскать столы с закусками.

Вечер обещал быть замечательным, а уже завтра нас ждал финал скандальных (благодаря Люцию) Все-Магических Игр в Мейворте.