Глава 4

Райану не оставалось ничего другого, как только уйти. Признать за своим соперником полную и безоговорочную победу в битве за Эмму Карвилл.

Потому что он прекрасно понимал: у него нет ни единого шанса.

Девушка, которая запала в душу настолько сильно, что одним лишь своим присутствием смогла вернуть ему магию, принадлежала другому.

Смотрела на другого, хмурясь, словно ее не радовал приход собственного жениха. Но все же улыбнулась на комплимент Люция, а потом пожала плечами, когда Райан заявил, что ему пора идти.

Якобы нужно готовиться к поединкам.

Хотя он мечтал остаться с Эммой и разобраться с Люцием здесь и сейчас. С мечом, магией или в рукопашную – у Харроу все равно не было ни единого шанса против Райана.

Все, что Люций мог сделать, – это задавить его своим авторитетом в мейвортском высшем обществе или же отцовскими деньгами.

Но и это было немало, Райан прекрасно понимал. Решив, что Эмму покорили как раз подобные «качества» Харроу, он сдался без боя. Спустился с трибун, даже не став предварительно выискивать собственные квадраты для поединка.

Внизу Райан обнаружил, что организаторам все-таки удалось разогнать туман, так что мерцающие в воздухе иллюзорные номера стали более заметными.

Прорычав про себя, что они могли бы сделать это и раньше, Райан отправился к тенту, под которым разминались участники.

– Третий поединок в четвертом квадрате – мой, – сказал он забегавшемуся организатору, заявлявшему участникам, что под тент разминаться пускают только тех, чьи поединки вот-вот начнутся.

Немного подумав, тот кивнул, а затем наказал внимательно слушать объявления организаторов – те будут выкрикивать имена. Каждое имя будет названо трижды, и если участник не появится, то его сопернику запишут выигрыш.

– Разберусь, – хмуро отозвался Райан, все еще пытаясь совладать с бушевавшим внутри гневом.

Злился на то, что высокомерный и хвастливый тип, который никогда из себя ничего не представлял, – они с Харроу учились вместе, и Райан неплохо знал его самодовольную натуру…

Так вот, Люций заполучил девушку, о которой Райан мог только помечтать.

Размышляя об Эмме, он крутил мечом, атакуя своего воображаемого противника – сперва одного, а потом и нескольких сразу, – представляя, что перед ним его личный враг. Причем во множественных ипостасях.

Через какое-то время Райан обнаружил, что вокруг собирается толпа. Зрители смотрят на него, негромко спрашивая друг у друга его имя, а кто-то даже пробормотал, как же хорошо, что он не попал на поединках в пару с лордом Брентоном!

Затем на ипподром просочились журналисты. Один из них, высмотрев под тентом толпу, прорвался через организаторов, затем протиснулся через зрителей и попытался задать Райану вопрос.

Очередной глупый, ничего не значащий вопрос.

Затупленное лезвие меча Райана остановилось в паре сантиметров от шеи журналиста, и тот порядком побледнел.

– Не сейчас, – произнес Райан. – Спросите у меня обо всем позже. А еще лучше никогда.

После чего вышел вон.

Затем был гимн Веллидора и еще трех крупных стран-участников, включая Меридию, заставший Райана уже на поле.

Его так и подмывало повернуться и посмотреть: осталась ли Эмма сидеть на трибуне, слушая гимн своей страны. Не одна, а с Люцием Харроу, который, конечно же, станет держать ее за руку, обнимать и, возможно, поцелует на глазах у всех.

Поняв, что снова звереет, а ему нужна ясная голова, поворачиваться Райан не стал. Вместо этого отправился к квадрату номер четыре, где прождал два предыдущих поединка, постепенно успокаиваясь.

Но снедавшая его ярость никуда не делась. Она была рядом – затаилась внутри, готовая вырваться наружу и похоронить всех, кто осмелится выйти против него.

– Выигрыш присуждается после смертельного удара либо трех серьезных ранений, – принялся объяснять правила кто-то из судей. – Защитный артефакт на вашей шее станет вести счет. Смертельное ранение – он вспыхнет красным. Серьезное ранение – желтый цвет. Неглубокие касания – синий. При пяти синих касаниях каждое следующее будет засчитано как желтый. Вам все понятно, лорд Брентон?

– Не думаю, что все настолько затянется, – негромко отозвался Райан, поглядывая на дерганого юнца, своего противника, который с неуверенным видом сжимал в руках меч.

Юнец был из Мейворта, учился на первом курсе Академии Магии.

Уставившись на Райана, он поежился, добавив, как жаль, что нельзя пользоваться магией, – тогда бы у него был хоть какой-то шанс. Хотя Райан так не считал.

– Любое использование магии – красный цвет, – строгим голосом заявил судья. – Артефакт отреагирует мгновенно, и это будет означать моментальный проигрыш.

Еще раз посмотрел на Райана, затем попросил того, чтобы все обошлось без серьезных увечий, словно беспокоился о судьбе парнишки с первого курса.

Но волновался он совершенно зря: поединок продлился всего пару-тройку секунд. Соперник Райана, кажется, не до конца понял, что произошло и почему его защитный артефакт вспыхнул красным, если он даже не успел уйти в защиту.

Застыл растерянно, а Райан вернулся на свое место, затем поклонился ему и судьям.

– Все это было довольно быстро, – пробормотал один из них. – Лорд Брентон, чистая победа! Можете быть свободны. Итак, на поединок вызываются…

Райан отправился разыскивать следующий квадрат, но все-таки не удержался и повернул голову.

К этому времени снова заморосил дождь, но сквозь серую пелену он увидел переполненные трибуны для зрителей, скандировавших непонятно чьи имена.

А еще – ту самую трибуну для участников, на которой он оставил Эмму.

Девушка была не одна, Райан отлично это видел. Но разглядеть, кто именно сидел с ней рядом, он даже не пытался.

Что тут гадать – Райан был уверен, что рядом с ней был Харроу.

Бешенство, которое ему с трудом удалось обуздать, превратилось из красной пелены, застилавшей глаза, в холодную ярость.

Второй его противник – уже не юнец, а тренированный воин. Младше Райана, вряд ли прошедший войну и вряд ли проведший год в госпитале, а потом заново учившийся ходить.

Но Райана это не остановило.

Надо признать, противник умел защищаться, правда, до атаки дело у него так и не дошло.

Меч в руках Райана стал разящим и беспощадным клинком, и уже через несколько секунд боя защитный артефакт соперника сперва вспыхнул желтым, затем еще раз желтым, после чего загорелся красным – потому что Райан затормозил свой клинок в паре сантиметров от чужой шеи.

– Не хотел бы я встретиться с вами в настоящем бою, лорд Брентон! – уже скоро отозвался тот, протягивая руку.

Райан ее пожал, затем повернулся к судьям, которые безоговорочно отдали ему победу.

И сделали то же самое в следующих двух боях, в которых Райан не оставил своим противникам ни единого шанса.

Один, правда, прибыл в Мейворт из Тайрина, по-веллидорски говорил плохо и рвался продолжать бой, хотя его артефакт вспыхнул красным. Затем отбросил меч, выругался – иначе это бормотание было не истолковать – и ринулся на Райана с кулаками.

Судьи подскочили на ноги, но Райан ловко и безжалостно отправил тайринца хуком в челюсть в нокаут.

– Спасибо, лорд Брентон! – произнес один из организаторов. – Желаем вам победы в последнем бою! Хотя она вам не нужна: вы и так уже прошли в следующий тур, потому что выиграли в четырех поединках. Зато в пару вы попали с чемпионом прошлыхИгр, – сообщил он. – Это будет интересно…

Шагая к последнему квадрату, Райан прислушивался к себе.

Куда интереснее чемпиона ему хотелось узнать, где сейчас Эмма Карвилл и чем она занимается.

***

От Люция отвязаться удалось далеко не сразу. Он все не уходил, хотя я много раз дала понять, что его общество мне не по нраву.

Вместо этого он принялся поливать отборной грязью Райана Брентона – оказалось, Люция возмутило, что тот якобы не дает мне прохода. Надо же, он целых два раза видел нас рядом!

– Прекрати, – сказала ему. – Я не твоя собственность и не твоя невеста, так что мои дела тебя не касаются и я могу быть рядом с кем угодно. Мне все равно, что ты себе возомнил, потому что замуж за тебя я не пойду. Так что можешь смело давать опровержение в газеты.

– Эмма, дорогая… – протянул он. – Я прекрасно понимаю, что ты вся на нервах из-за турнира. Заодно я слышал, что подобные переживания могут не слишком хорошо отразиться на женском здоровье…

– Сейчас они очень плохо отразятся на мужском, – рассердившись, пообещала ему.

Вокруг моих ладоней закрутились магические вихри, и Люций понял, что перегнул палку. Поэтому тотчас же заюлил, а потом заявил, что нам стоит проводить побольше времени вместе.

Ведь в Меридии, в доме моего отца, у нас все сложилось…

– Вообще-то все сложилось у вас с отцом, так что можешь смело на нем жениться. Или он на тебе. Моя мать уже десять лет как в могиле, протестовать она не станет, делайте что хотите! Я же немедленно даю опровержение нашей помолвки. Сделаю все сама, потому что, кажется, от тебя этого не дождаться.

– Эмма, не горячись! – попросил Люций.

Немного подумав, я все же кивнула.

– Так и быть, исключительно из-за дружбы между тобой и моим отцом, а еще из-за ваших общих деловых интересов, я дам тебе шанс, Люций, сделать это самому. Иначе, обещаю, я не стану скупиться на слова.

Он снова изменился в лице, после чего заявил, что они с моим отцом решили: наш брак будет взаимовыгодным и принесет пользу обеим сторонам, после чего отец дал на него свое благословение.

К тому же Люций в меня влюблен, поэтому…

– Оставь уже меня в покое! – взъярилась я. – Немедленно уходи, или я уйду сама!

Но делать этого не пришлось: за Люцием прибежал его личный слуга. Заявил, что господину уже пора начинать разогреваться перед началом поединков.

Да, конечно, ему выбрали самых слабых противников, но все-таки на трибунах слишком много зрителей, поэтому не помешает быть готовым к небольшому сопротивлению.

Люций посерел, а я усмехнулась.

– Надо же, – сказала ему. – Я-то думала, что для тебя выберут лежачих, которых тебе нужно будет всего лишь отпинать для победы.

– Простите, господин! – растерялся слуга. – Я считал, что ваша невеста…

Я собиралась уже сказать, что никакая я ему не невеста, но тут Люций, вызверившись, обозвал слугу остолопом – ну, если выкинуть все неприличные слова из его гневной тирады, – после чего кинулся вниз с трибуны.

Пригорюнившийся слуга ушел за ним, а я осталась.

Принялась высматривать Райана Брентона, которого Люций успел обвинить во множестве грехов – включая страсть к азартным играм, беспорядочные любовные связи и преступные наклонности.

Но я не поверила ни единому его слову. Мне казалось, что Райан был совсем не таким, каким его в самых черных тонах расписывал Люций.

Тут ко мне подошел Эйдан Ворст из нашей команды, уже успевший продуть свой первый поединок – причем сделал это в самое короткое время. Принялся рассказывать, как все прошло, наверное, дожидаясь от меня сочувствия, тогда как я…

Я жалела, что Райан не успел показать мне список, где значились его квадраты, а со своего места под моросящим дождем, который организаторы так и не додумались остановить, я мало что видела.

– Ну, тогда я пойду… – протянул Эйдан, догадавшись, что мне сейчас не до него. – Кажется, мне пора.

– Удачи! – отозвалась я, и тот, развернувшись, направился вниз. – Эйдан, погоди! – позвала его. – Знаешь что, пойду-ка я вместе с тобой. Хочу посмотреть на все вблизи.

Тот удивился, а потом сказал, что меня, с моей магической печатью участницы, наверное, с поля все же не прогонят, хотя сейчас и черед мужского турнира.

Довольно скоро я его оставила.

Вернее, Эйдан остался в квадрате 11, где должен был пройти его второй поединок, тогда как я принялась бродить по полю, разыскивая Райана.

По дороге отказалась от трех брачных предложений, сделанных в шутливой форме, и от трех не совсем брачных: «позабавиться после поединков», – произнесенных вполне серьезно.

На это я посоветовала позабавиться со своими противниками. Хорошо хоть, руки никто не распускал, иначе выступать в следующих поединках без них было бы затруднительно.

А потом я его заметила.

Райан Брентон – сосредоточенный и невероятно красивый, в чем-то похожий на вестника смерти под моросящим дождем Мейворта, – дожидался начала своего, как оказалось, последнего поединка.

Потому что в предыдущих четырех он уверенно победил.

Это я почерпнула из восхищенного и немного завистливого шепотка – вокруг квадрата сгрудились участники, собираясь посмотреть на бой прошлого чемпиона Игр и подающего надежды в этих лорда Брентона, который…

– Ветеран войны, – рассказывал кто-то в военной форме Веллидора, кажется, пехотинец. – Настоящий герой!.. Единственный, кто уцелел из всего отряда магов прикрытия. Его серьезно ранило, а потом о нем не было слышно последние годы. Зато сейчас он вернулся…

Услышав это, я вздохнула. Счастливо, словно меня это касалось напрямую.

Хотя оно не касалось.

Тут Райан повернул голову и… уставился на меня. Смотрел долго, не отрываясь, а потом его губы тронула легкая довольная улыбка. И тут же исчезла, а лицо снова стало серьезным.

Так что напрасно я встревожилась, будто бы своим появлением отвлеку его, помешаю или испорчу настрой перед поединком. Потому что до этого я слишком часто все портила – во всех попытках отношений, которые я когда-либо пытались завязать в академии.

С теми, кто мне нравился, у меня ничего не выходило. А тот, кто не нравился, уже успел раструбить всему свету, будто бы наша свадьба близко.

Тут толпа восторженно ахнула, потому что Райан моментально пошел в атаку. И бился он вовсе не так, как учили в школе фехтования или же на тренировочных боях.

Я видела… Вернее, интуитивно ощущала это отличие, а еще замечала в каждом его движении обреченную точность.

Обреченную – для его противника, который, судя по разговорам, не воевал, зато усердно тренировался. Но теперь он ничего не мог поделать с ветераном, который буквально за несколько минут…

Раз, два и три – и Райан поставил в этом поединке точку.

Желтое ранение у соперника, затем еще одно желтое. А потом красное, тогда как у самого Райана было лишь одно единственное касание, и то – синее.

Затем, едва дождавшись, когда его объявят победителем, он двинулся через весь квадрат.

Шел в мою сторону.

Он шел ко мне.

Стоило ли говорить, что мое сердце застучало как бешеное, ладони вспотели и мне захотелось всего одновременно: и чтобы Райан поскорее дошел, и распахнуть портал – и сбежать с его глаз долой?

Но я все-таки осталась.