Глава 7

«Прием Второго Дня» – так называлось сегодняшнее мероприятие, которое тоже было запланировано во Дворце Конгрессов. Но на этот раз народу на него явилось значительно меньше, чем в предыдущий.

Причина, конечно же, была в том, что через поединки прошла лишь треть участников Игр. Заодно часть из них получила травмы, которые они пытались залечить сами или же обращались к лекарям, чтобы быть в норме к завтрашнему дню.

Помимо речей, на Приеме Второго Дня был обещан скромный фуршет и общение с журналистами. Заодно можно было познакомиться с оставшимися участниками и объединиться в команды на завтрашние поединки с монстрами.

Пусть об этом не было объявлено официально, но все давно прознали, и стоило Райану появиться рядом с Дворцом, как к нему сразу же подошли. Причем несколько раз подряд, предлагая присоединиться к их команде либо предлагая самих себя в команду лорда Брентона.

Но Райан лишь качал головой, отвечая, что этот вопрос для него уже решен.

Омси Виллард, Гаррет Хендиксон, тот самый пехотинец, и он сам – вот их тройка, и Райан был вполне доволен ее составом, решив, что во втором туре они станут держаться вместе, а кто из них сильнее – выяснят уже в третьем.

Если, конечно, до него дойдут.

Но двести пятьдесят крон нужны были позарез, так что Райан собирался сделать все, чтобы их заполучить, и наплевать ему на монстров!

На погоду ему тоже было сперва наплевать – сначала он шел пешком, но дождь припустил с такой силой, что ему все же пришлось взять извозчика.

На ступенях Дворца участников подкарауливали журналисты, но Райан на все вопросы пробурчал нечто злобное, и его оставили в покое. Зато Люций Харроу, стоя в вестибюле, окруженный пишущей братией и время от времени щурясь на вспышки аппаратов для инпринтов, избегать общения с журналистами не собирался.

Когда Райан проходил мимо, Люций как раз хвастался, насколько успешно он провел свои поединки, нахваливая собственные фехтовальные умения. Завидев Райана, Харроу тотчас переключился на него самого и его семью, заявив, что будь он на месте организаторов, то не позволил бы таким, как лорд Брентон, участвовать в Играх…

Журналисты, конечно же, накинулись на Люция с вопросами, зато Райан слушать о себе не стал. Пожав плечами, уже скоро он протянул мокрую шляпу подоспевшему лакею, который намекнул, что и куртку тоже бы неплохо отдать.

Вместо этого Райан подсушил ее магией – и заклинание послушно сорвалось с его руки, – сказав, что оставит только шляпу. Затем отправился на поиски Эммы, пообещав себе, что если он ее не найдет, то задерживаться здесь не станет.

Он терпеть не мог подобные мероприятия.

Но Эмму Райан так и не отыскал, хотя обошел все помещения. Из одного его выставили вон, сказав, что поздно вечером во Дворце будет концерт для фортепиано с виолончелью, так что не мог бы он не мешать репетиции…

И Райан смог.

Еще в одном зале он обнаружил накрытые столы – на этот раз куда более скромные, чем во время первого приема. Немного угостился, помня о том, что сестры готовят праздничный ужин. Затем на выходе из зала пробормотал нечто невнятное, когда на него снова напали журналисты, пытавшиеся выяснить, правда ли то, что им сообщил о нем лорд Харроу.

– Понятия не имею, что он вам наговорил, – заявил Райан. – И вообще, меня это мало волнует.

Повернувшись, он увидел Омси и Гаррета, которые направлялись в его сторону.

– Лорд Брентон, мы знаем, что вы воевали… Но до нас дошли слухи, что вы прятались целый год в лазарете, лишь бы не возвращаться на фронт, – раздался голос журналиста Райану в спину.

– И откуда вы набрались таких бредней? – повернувшись, нахмурился он.

– От Люция Харроу, откуда же еще, – произнес Омси, подходя и пожимая протянутую Райаном руку. – Сам слышал, как он тебя «любит». Интересно, чем ты ему так сильно досадил?

– Похоже, Люцию не понравилось, что я проводил время с его невестой, – отозвался Райан.

Омси с довольным видом расхохотался, тогда как Гаррет вступился в защиту Райана. Принял бой с журналистами, рассказывая всем и вся о его геройских поступках.

– Пожалуй, пойду-ка я тоже добавлю кое-что о Люции демоны его побери Харроу! – произнес Омси – Хотя сомневаюсь, что такое напечатают: подозреваю, не только Игры, но и местные газеты у его семьи тоже в кармане.

Райан пожал плечами, сказав, что общение с журналистами – не его стезя, – после чего снова отправился на поиски Эммы. Все еще надеялся, что она появится на приеме, и ему повезло: наконец-таки он ее увидел в одном из пустых залов Дворца.

Но мгновенно напрягся, потому что Эмма была рядом с Люцием.

Одетая в темно-серое платье со светлыми кружевами, которое удивительно ей шло и подчеркивало идеальное, хоть и бледное лицо, она стояла и смотрела Харроу прямо в глаза.

Тот наседал.

– Ты будешь со мной, – говорил ей. – Выкинешь этого идиота Брентона из головы, после чего станешь старательно изображать мою невесту. Заодно ты сейчас же пойдешь и извинишься перед журналистами. То, что ты устроила на ступенях Дворца, – такое недопустимо, Эмма!

– И кто же собирается этого не допустить? – спокойным голосом отозвалась она. – Уж не ты ли, Люций? Я ведь тебя предупреждала, что ты должен дать опровержение в газеты, иначе я сделаю это сама. И я это сделала. Сказала правду – то, что мы с тобой никогда не были помолвлены!

В голове у Райана загудело, но это был счастливый шум. Такой, что казалось ему, будто магические потоки пустились в пляс, готовые станцевать польку и вальс одновременно.

Потому что Эмма не собиралась замуж за этого урода, который… взялся ее шантажировать.

– О, ты это сделаешь, моя дорогая! – вкрадчивым голосом произнес Люций. – Иначе…

– Иначе что? – перебила его Эмма. – Надавишь на моего отца? Нажалуешься ему, что я тебе отказала, и тем самым заставишь лишить меня наследства? Жалуйся сколько захочешь, мне все равно. Родители матери оставили мне достаточную сумму, так что деньги отца меня никогда не интересовали. Чем ты еще можешь меня напугать?

– Играми, моя дорогая Эмма! – отозвался Харроу.

– Смешно, – сказала она. – Прощай, Люций!

Но тот не дал ей уйти.

– Ты либо станешь изображать мою невесту, а потом выйдешь за меня замуж, – заявил ей, – либо условия женского турнира будут изменены.

– Ты сошел с ума! Вспышки инпринтов ударили тебе в голову.

– Одно мое слово, и женский турнир уравняют в испытаниях с мужским, – злорадным голосом добавил Люций.

Эмма начала было смеяться, но затем передумала.

– Ты не посмеешь, – заявила ему. – Угрозами от меня ничего не получить, но подумай о других, Люций! Они к такому не готовы и…

– Плевать на других! Мне нужна только ты!

С этими словами Люций попытался ее схватить, а Эмма резко отпрянула, заявив, что зря Люций обвешался амулетами, блокирующими магию. Ему это не поможет, потому что она разберется с ним и так.

Но ей не пришлось.

Райан был уже рядом и исполнил то, о чем мечтал с самого утра. Его кулак с силой врезался в челюсть Люция, и тот как подкошенный рухнул на пол.

Эмма ахнула, а затем подняла на Райана изумленный… Нет же, это был восхищенный взгляд!

***

Как я подозревала, Прием Второго Дня, не успев для меня начаться, сразу же стал превращаться в катастрофу. А ведь я всего лишь хотела провести этот вечер вдали от стен своего отеля, чтобы не страдать от скуки и одиночества и еще не выслушивать нравоучения Старвина!

Подобная опасность тоже была вполне реальной – наставник мог утомить своими нотациями кого угодно, причем до такой степени, что жизнь будет не мила.

Поэтому я и заявила Старвину, что отправляюсь во Дворец Конгрессов вместе с Торславом. Тот будет повсюду меня сопровождать и проследит, чтобы я вернулась в отель в целости и сохранности. Заодно и вовремя, потому что завтра у нас важный день и нам с ним нужно быть в форме.

– И нет, караулить меня вовсе не обязательно, – добавила я, потому что на лице Старвина появилось сомнение. – Я уже взрослая девочка и глупых промахов больше совершать не собираюсь. Мне и сегодняшнего хватило за глаза.

Хотя втайне я мечтала встретить на приеме Райана Брентона и немного опасалась там увидеть Люция Харроу.

Старвин, немного подумав, кивнул. Дал свое разрешение, но все же заявил, что полагается на мое благоразумие, которого не было и в помине. И еще на Торслава – на него он тоже полагался, на что мой друг клятвенно пообещал, что непременно за мной приглядит.

Довольно скоро мы нашли извозчика, после чего покатили по заливаемым дождем улицам Мейворта ко Дворцу Конгрессов, прикидывая, что нас может ждать на приеме.

Но все началось с трудностей – и даже раньше, чем мы успели войти внутрь. На ступенях на меня накинулись журналисты, и их была целая толпа.

Принялись засыпать вопросами: интересовались, какие отношения связывают нас с Торславом. Заодно спросили у меня о лорде Брентоне и о том инпринте, который вышел в дневных газетах, – нас подловили, когда мы с Райаном убегали от журналистов на ипподроме.

– Как реагирует ваш жених, лорд Харроу, на то, что вас постоянно видят в обществе разных мужчин? – раздался чей-то вопрос, на который я, до этого молчавшая или же заявлявшая «без комментариев», все-таки решила ответить.

Мстительно произнесла, что замуж за Люция выходить никогда не собиралась, так что я могу появляться в обществе с кем захочу.

Почувствовав сенсацию, журналисты с еще большим жаром принялись закидывать меня вопросами, и я принялась объяснять, что мы с Люцием вовсе не поругались в первом туре Игр.

Дело в том, что мы никогда и не мирились.

То есть у нас всегда были дружеские отношения, потому что у наших семей общие деловые интересы как в Веллидоре, так и в Меридии. Но породниться Харроу и Карвиллы не планировали – это какая-то ошибка.

На ступенях царил ажиотаж – меня едва не раздавили охочие до сенсаций журналисты, которых Торслав пытался оттеснять в сторону, чтобы мы могли пройти в здание. Но нам все же пришлось применить магию – и в конце концов мы попали в вестибюль, хотя и немного помятые.

Большинство журналистов остались снаружи: у них не было допуска на прием. Остальных, кинувшихся было к нам, Торслав грозным голосом попросил оставить нас в покое.

И уже скоро, стоило отдать верхнюю одежду подоспевшему лакею, Торслав и сам меня оставил, потому что заметил… Угу, ту самую «демоницу», которой я едва не проиграла свой первый поединок!

К моему удивлению, она тоже прошла в следующий тур.

– Знаешь что, Эмма, – произнес Торслав смущенным голосом, – она все-таки на меня смотрит, причем еще с ипподрома. И мне кажется, что довольно одобрительно. Я все же к ней подойду. Ненадолго, обещаю! Подождешь меня здесь?

– Иди, – сказала ему. – И да прибудет с тобой удача, а я никуда не денусь.

Потому что все еще смотрела на то, как журналисты продолжали штурмовать дверь Дворца Конгрессов. Но внезапно пишущая братия дружно ринулась вниз по ступеням, потому что к Дворцу Конгрессов прикатила черная карета.

Я не видела герба на ее боку, но у меня не было никаких сомнений, что прибыл Люций, который теперь-то узнает, что никакой он мне не жених, хотя никогда им и не был.

От этой мысли я почувствовала, как сжимается горло. Ясное дело, Люций взбесится – и еще как!

Вздохнув, принялась оглядываться.

Райана нигде не было, а Торслав увлекся «демоницей». Стоял возле нее и что-то говорил на ухо, заодно поглядывая в роскошный вырез ее декольте, тогда как девица кидала в мою сторону высокомерные взгляды.

Кажется, решила, что раз уж ей не удалось победить меня в поединке, то она взяла в другом. Отбила у меня кавалера.

На это я взяла и… ушла в дамскую комнату на втором этаже.

Правда, предупредила лакея, что если мною будет интересоваться во-он тот молодой человек (и указала ему на Торслава), то пусть скажет ему, что я отправилась припудрить нос.

Сама же ничего пудрить не стала. Вошла в просторное помещение с местом для отдыха и довольно долго просидела в кресле, прислонившись затылком к мраморной стене.

Более-менее успокоившись, отправилась наружу. Решила, что если Райан так и не появится, а Торслав нашел себе развлечение на этот вечер, то делать мне на этом приеме нечего.

Но не тут-то было – оказалось, меня подкарауливал Люций. Вот так: стоял возле двери в дамскую комнату, словно кто-то доложил ему, где меня искать.

Так и есть: доложили, промелькнуло у меня в голове. Ему, а не Торславу, которого нигде не было!

Тут Люций вцепился мне в руку, а я почувствовала, как исчезает моя магия, потому что на нем было навешано много всего – подозреваю, артефакты, блокировавшие магические потоки.

Затем Люций потребовал, чтобы мы немедленно обо всем поговорили, хотя лицо у него было таким, словно я задела его за живое и он собирался прикончить меня здесь и сейчас.

Пожав плечами – пусть попробует! – я кивнула. Нам не помешало бы во всем разобраться и поставить наконец-таки жирную точку в этой истории.

– Давай поговорим, – сказала ему. – Но не здесь же!

Оказалось, не здесь, а в соседнем пустующем зале, где Люций сперва накинулся на меня с упреками, а потом принялся шантажировать. Потребовал, чтобы я продолжала выдавать себя за его невесту и уже скоро вышла за него замуж.

А угрожал он мне тем, что изменит правила Игр, потому что у него есть влияние на организационный комитет. Нет, не так – они у него в кармане, все-все, и теперь он сам организационный комитет!

Это было настолько неслыханно, что у меня даже перехватило дыхание от его наглости. А потом я осознала, что в своем высокомерии и вседозволенности Люций может такое провернуть. Изменить правила, подвергнув участниц женского турнира жуткой опасности.

И все это – из-за обиды на меня!

Поэтому я попыталась объяснить, что таким меня не пронять, но Люцию все же стоит подумать о других. Не все участницы готовы встретиться лицом к лицу с магически измененными и смертельно опасными монстрами!

Но Люций умел думать только о себе, о чем мне и заявил. Заодно решил познакомить меня с тем, как он целуется.

При мысли о том, что этот… этот человек вот-вот коснется моих губ, меня затошнило. Я уже собиралась приложить его магией, наплевав на все амулеты, – потому что уже придумала обходные пути для своих заклинаний.

Но тут появился Райан – и моментально все решил.

Раз – и Люций уже лежит у его ног, получив кулаком в челюсть.

Два – Райан взял меня за руку, и я поняла, насколько была глупой, когда пыталась выкинуть его из головы. Это выше моих сил – то, что со мной происходило рядом с лордом Брентоном, – потому что оно не поддавалось никакому логическому объяснению.

Три – он предложил нам сбежать с приема.

– Здесь слишком много журналистов, которым постоянно есть до всего дело, – произнес Райан. – К тому же эта мерзость, – он кивнул на лежащего на мраморном полу Люция, – уже скоро придет в себя. Что скажете, Эмма, если мы отправимся в другое место?

– Но в какое? – растерялась я, перед этим подтвердив, что сбежать с этого приема – мое самое заветное желание.

– Ко мне домой, – сказал он, и я почувствовала, что кровь приливает к моим щекам. – Нет-нет, ни в коем случае не поймите меня превратно, Эмма! Мои сестры… У меня есть три сестры: Кэтрин, Лилия и Марси. Они готовят праздничный ужин, поэтому я приглашаю вас, леди Карвилл, стать нашей гостьей. Что вы на это скажете?

– Зовите меня Эммой, вот что я вам скажу! А еще буду рада, если мы перейдем на ты, – отозвалась я, чувствуя, как заколотилось мое сердце, а кровь прилила к щекам. Потому что понимала: тем самым я даю разрешение и себе, и Райану на еще один шаг навстречу друг другу. – И да, я согласна… Согласна на ужин!

Лицо Райана осветила восторженная улыбка, словно я сказала ему «да» на нечто куда более важное, чем обычное приглашение посетить дом Брентонов и познакомиться с его сестрами.