Глава 8

До дома на улице Кленов мы добрались на извозчике, которого Райан довольно быстро отыскал на темной улице по другую сторону от Дворца Конгрессов.

Мой же вклад в наш побег был таков: я показала Райану, как выбраться наружу через черный ход. Узнала о нем еще во время вчерашнего приема, когда меня порядком утомили журналисты и организаторы надо мной сжалились.

Наш путь наружу лежал через кухню, и там, встретившись с распорядителем, я попросила у того чернила и бумагу, решив написать короткую записку Торславу.

Сообщила тому, что вернусь в отель сама, так что пусть за меня не беспокоится. А заодно и повеселится на славу: надеюсь, ему повезет.

Протянула записку распорядителю, собираясь заодно дать пару мелких монет, чтобы тот заплатил курьеру, но тут из вестибюля явился Райан, который принес мое пальто и свою шляпу.

И платить за доставку записки не стало никакой нужды.

– Я отнесу записку вашей дамы лично, лорд Брентон! – поклонившись, произнес распорядитель. Затем понизил голос: – Вы должны знать: мы все в вас верим!

И еще, оказалось, они за него болеют и делают ставки, и этот самый пожилой и усатый господин, который взял из моих рук письмо, сегодня днем заработал чуть ли не половину своего жалования, потому что поставил деньги на победу Райана.

Причем во всех поединках.

И не прогадал.

– Тебя, оказывается, знают и любят в Мейворте, – произнесла я, когда Райан помог мне устроиться внутри тесной коляски.

И сделал это настолько естественно, словно всю свою жизнь только тем и занимался, что заботился о девушках. Конечно же, промелькнуло у меня в голове: у него ведь три сестры, так что опыт имеется.

А еще, судя по его виду, он был порядком смущен тем фактом, что о нем знают в Мейворте, ведь поступок его отца, как казалось Райану, оставил несмываемый и позорный след на репутации Брентонов.

Сперва его отец ввязался в серьезные финансовые неприятности, после чего умер, оставив за собой огромные долги, которые Райан и его сестры сейчас пытались выплатить.

Поэтому Райан считал, что в Мейворте должны знать Брентонов как разорившихся должников, а вовсе не как тех, на кого стоит делать ставки.

– Расскажи мне, – попросила у него, – как так вышло с твоим отцом.

Я прикоснулась к его руке, и это вышло настолько естественно, что…

Хорошо, я покраснела. И руку тоже убрала, порадовавшись, что Райан не видит моего смущения.

– Как так вышло? – немного помолчав, переспросил он. – Я был на войне, и первое время дела у армии Веллидора шли не сказать чтобы хорошо. Как и дела у моей семьи. У нас были земельные владения, с которых мы получали ренту, но они находились в прифронтовых районах, так что там было не до сбора урожая. И еще у Брентонов имелись доли в нескольких компаниях, которым эта война тоже не пошла на пользу. Доходы стали падать, поэтому отец решил, что ему пора действовать.

На беду Брентона-старшего, в Мейворте появился махинатор, выдававший себя за богатого промышленника, который якобы разрабатывал шахты и рудники на далеком юге – на недавно открытом и еще не слишком хорошо изученном континенте.

Именно он повстречался отцу Райана в мужском клубе и произвел на того буквально гипнотическое воздействие. Иначе последующие действия Брентона-старшего объяснить было довольно сложно.

Сперва тот, наслушавшись обещаний, вложил небольшую сумму денег в акции новой и никому не известной горнодобывающей компании и через месяц получил огромные проценты – мошенник принес ему якобы прибыль.

Затем отец вложил еще деньги и, каждый раз получая солидную прибыль, все сильнее убеждался, что отыскал золотую жилу.

После чего – опять же, словно под гипнозом, – он не только вложил все, что было у Брентонов на счетах, но еще и якобы «выкупил» партнерство, для этого продав за бесценок все земли, собственность и доли в предприятиях, которые принадлежали Брентонам.

Заодно он заложил дом и набрал огромные кредиты.

А рядом не было никого, кто смог бы его остановить!

Мнения дочерей отец в расчет не брал, жену свою не слушал, а Райан был серьезно ранен, и прогнозы лекари давали самые неутешительные. Говорили, что надежды никакой нет…

Вот и у Брентона-старшего ее тоже не осталось, когда его якобы партнер исчез, прихватив все деньги, а купленные «акции» оказались фальшивкой – как и доля в компании, которая никогда не существовала.

Райан все же справился со своим ранением. Выздоровел, встал на ноги, заново научился ходить и пользоваться магией…

В этот момент его голос дрогнул, но я решила, что мне показалось.

– Зато мой отец не справился. Удар оказался настолько сильным, что он не смог после него оправиться. Поэтому он оставил нас… уже навсегда. И еще долги, – добавил Райан. – Их он нам тоже оставил.

Какое-то время он молчал, а затем, повернув голову в сторону окна, за которым сгустился вечер, произнес, что мы уже на улице Кленов.

Извозчик придержал лошадь, повозка остановилась, и Райан выпрыгнул в полумрак. Протянул мне руку, помогая выбраться наружу.

– Добро пожаловать в дом Брентонов, – произнес он, расплатившись и отпустив извозчика.

Я с любопытством уставилась на темный двухэтажный особняк, на первом этаже которого горели окна.

***

Все шло неплохо, но ровно до момента, пока Лидия не распробовала шерри, а затем порядком им увлеклась. Опрокидывала в себя рюмку за рюмкой, хотя Кэтрин и пыталась ее остановить.

Но у нее ничего не вышло, а я заметил состояние средней сестры слишком поздно.

Долго не мог понять, почему так сильно блестели ее глаза, и почему ее полные, подведенные краской губы то и дело складывались в презрительную усмешку, и по какой причине Лидия начинала нести глупости, которые другие люди вполне могли воспринять как гадости.

Но, отлично зная свою среднюю сестру, я нисколько не сомневался в том, что это были именно гадости, вызванные банальной завистью. Такое было как раз в ее характере.

Но в какой-то момент Лидия перешла черту, а я не успел ее остановить.

Правда, это произошло далеко не сразу.

По дороге Эмма настояла на том, чтобы мы непременно заехали в лавку, где она купила полную корзину снеди. Заявила, что с пустыми руками в дом к моей матери и сестрам явиться она не может.

И напрасно я пытался ее отговорить, утверждая, что это лишнее. Затем хотел сам за все заплатить, но Эмма осталась непреклонной.

Сказала, что тем самым я ее обижу, после чего добавила, что в ее стране так принято, шутливо посоветовав мне не стоять на пути у будущей победительницы женского турнира Все-Магических Игр.

Даже если я – будущий чемпион мужского.

Она была настолько убедительной, что я все же сдался, а затем, сидя напротив нее, полностью поддался ее очарованию. Вдыхал терпкий запах ее духов, наслаждался нашей вынужденной близостью в тесной повозке, надеясь на то, что однажды эта близость станет совсем другого рода.

Но при этом прекрасно понимал, что такое вряд ли возможно.

Особенно невозможным это стало после того, как Эмма попросила меня рассказать историю нашей семьи.

Ну что же, я выложил все начистоту. Думал, что после такого она попросит извозчика остановиться, покинет меня и растворится в дождливом сумраке Мейворта, на прощание кинув в меня корзинкой.

Но я в очередной раз насчет нее ошибся.

А затем мы прибыли к дому Брентонов, и на чудесном лице Эммы появилась одобрительная улыбка.

– Красивое место, – произнесла она, и ее голос прозвучал, как мне показалось, вполне искренне.

Знакомство с моей семьей тоже прошло в дружеской обстановке. Марси так и вовсе заявила, что она фанатка Эммы и болеет за нее всей душой. Пусть у Марси не имеется билетов на Игры, но она читает обо всем, что происходит, в газетах. Затем попросила обнять Эмму, и та согласилась.

Кэтрин вела себя более сдержанно, но я видел, что она одобряет мой выбор и Эмма ей понравилась.

Мама же… Мама явилась на ужин, одетая в лучшее из своих оставшихся платьев (остальные они были вынуждены продать, пока я еще находился в госпитале). Увидев Эмму, она восхитилась ее красотой и манерами, после чего весь вечер только и говорила о том, какой у нее чудесный мальчик…

То есть обо мне, пытаясь выставить меня в лучшем, по ее мнению, свете.

Напрасно я пытался перевести разговор на другие темы – ничего не помогало. Маму было не остановить, и даже Кэтрин ничего не могла сделать с тем, что мама стала планировать нашу свадьбу, забыв о том, что я всего лишь пригласил Эмму на ужин.

Но Эмма держалась молодцом, как и во время поединков, так и с моей семьей. Была вежлива, невероятно корректна и с самым искренним видом хвалила наш дом, ужин, наряды сестер и картины Марси. Восхитилась переводами Кэтрин, затем покачала головой, когда узнала, что я не только работаю в Магистрате, но еще и охочусь на магически измененных тварей…

Тут до сих пор молчавшая Лидия, опрокинув в себя, похоже, уже пятую, а то и шестую рюмку шерри, вмешалась в разговор.

– Вы невероятно хорошо воспитаны, леди Карвилл, – произнесла она ядовитым голосом, – поэтому у вас отлично получается скрывать то, что на самом деле у вас на уме. Хотя мне кажется, что как мой брат, так и все мы заслуживаем немного откровенности с вашей стороны. Как-никак мы старались, готовя этот ужин!

– Лидия! – предупредительно произнесла Кэтрин, но ту было уже не остановить.

– Конечно же, – усмехнулась Лидия, – мы все тут понимаем, что вы, Эмма, богатая наследница, и ваш отец не только знатного происхождения, но еще и известный промышленник. И я уверена, что вы тоже прекрасно видите, в какой нищете и убожестве мы живем!

– Лидия, сейчас же закрой свой рот! – воскликнула Марси. – Вот что ты такое говоришь?!

– Не слушайте мою дочь, – вмешалась в разговор раскрасневшаяся мама, которую я впервые за долгое время видел настолько оживленной.

– У вас отличный дом, Лидия! – мягко отозвалась Эмма. – Ужин тоже заслуживает всяческих похвал, и я не понимаю, почему вы считаете меня неискренней.

– Это не она, это в ней говорит шерри, – мрачным голосом произнес я, после чего изъял у сестры бутылку. – Лидия, это уже перебор! Эмма, прости ее. Я прослежу, чтобы такого больше не повторилось.

Кэтрин поднялась из-за стола.

– Сейчас я ее уведу наверх, – сказала она нам. – Лидия, дорогая моя, думаю, ты очень устала и переволновалась за брата…

– Я? За него? – усмехнулась средняя сестра. – Вряд ли ты говоришь это серьезно, Кэтрин! Да и сама ты, уверена, волнуешься только из-за того, заполучит ли Райан богатую невесту или нет. Мы все прекрасно понимаем, что лишь она поможет нам выбраться из долгов. Вернее, это единственный наш выход, потому что ты уже никогда не выйдешь замуж! Меня тоже никто не берет, а Марси интересуют только ее глупые картины…

– Сейчас же замолчи! – приказал я. – Либо я тебе помогу.

– Что, ты заткнешь мне рот магией? – с вызовом бросила Лидия.

– Дети, прошу вас, не ругайтесь, – едва не плача, произнесла мама.

– Заткну, – предупредил я. – Потому что ты заслужила.

– О да, конечно же, как я только могла об этом забыть?! Ведь леди Эмма Карвилл помогла тебе вернуть магию, и теперь ты… Ты не можешь ее отпустить, потому что тебе страшно, Райан! Ты боишься, что без нее снова станешь никем, как и был до этого! А еще и ее деньги… Она ведь лакомый кусочек, не так ли?

– Ты перешла все допустимые границы! – возмущенно произнесла Кэтрин, а я посмотрел на застывшую Эмму, надеясь…

На что я мог вообще надеяться в подобной ситуации?!

– Вы все ничтожества, – поднявшись на ноги, заявила Лидия. – Все, включая меня саму. Одну лишь леди Карвилл это не касается, потому что она…

В этот момент Лидия повалилась на пол и заснула, так как я активировал сонное заклинание. Пусть магия в стенах дома Брентонов была запрещена, особенно применять ее против членов нашей семьи, но Лидия это заслужила.

Марси всхлипнула, а Эмма как сидела, так и продолжала сидеть с растерянным лицом.

– Отнесу-ка я ее в кровать, – пробормотал я. – Эмма, мне очень жаль, что ты стала свидетельницей… всего этого!

– Я в порядке, – вымученным голосом произнесла она, – и все прекрасно понимаю. Можешь за меня не волноваться.

Но когда я вернулся, оказалось, что Эммы больше в доме не было, а сестры лишь развели руками. Сказали, что леди Карвилл спешно нас покинула, заявив, будто вспомнила о каких-то важных делах, и они не смогли ее задержать.

Эмма ушла, и мне стало понятно, что Лидия сделала свое черное дело.

Постаралась на славу.