Глава 34

Антон бежал к дому Лиды со всех четырех ног. В смысле лап. Лучше добраться заранее и не упустить. Настроение, несмотря на всего несколько часов сна и слякоть, было приподнятое. Во-первых, Димон, надо сказать, довольно быстро все переварил и стал находить в случившемся с ним плюсы – вот оно, чудо гибкой детской психики. Во-вторых, совсем скоро он увидит свою недоведьмочку. Слово «свою», произнесенное в собственной голове, уже не вызывало отторжения. Неизвестно, как там будет дальше, но сейчас он увлечен, да. Почему бы этого и не признать? Тем более он не претендует ни на что большее, кроме как добрый взгляд и, может… легкое поглаживание. Дог был у зеленого забора с заметным запасом по времени, однако ни в него, ни позже, вплоть до самого начала учебы, Лида не вышла. От этого стало очень тревожно, и Антон, поглядев, что никого нет на улице, встал на задние лапы и нажал на кнопку звонка. В худшем случае его Графка пошлет подальше, но а вдруг все же нет? Послышались чавкающие шаги, и утомленный, более тусклый, чем обычно, голос ведьмы спросил: – Кто? Антон негромко рыкнул в надежде, что Графка догадается. Замок действительно сразу щелкнул, и, впустив пса во двор, ведьма сразу поинтересовалась: – Нашел? – и столько в ее голосе было волнения, даже страха, что и у Антона внутри все аж сжалось. Нет уж, сегодня он отсюда не уйдет, не выяснив правды! Вместо ответа дог потрусил прямо в приоткрытую дверь дома и там остановился в прихожей. Вдруг Лида дома? Может заболела? Графка зашла следом и повернула за собой ключ. – Можешь перекинуться, Лида спит крепко. Антон тут же сменил ипостась и, чтобы не сверкать наготой, накинул на себя первый попавший халат с вешалки. Белый. Наверное, Графкин для приема пациентов. Впрочем, ему это было все равно. – Что с ней? – Где статуэтка? – Аграфена Демидовна, у меня есть тайны, и у вас. Но если вы действительно заинтересованы получить назад свою вещь, вы мне ответите на все вопросы. Антон уже приготовился к долгому препирательству, но Графка неожиданно всхлипнула и кивнула. Парень растерялся, потому что казалось, что ведьма вот-вот расплачется, как самая обычная женщина. Но она быстро взяла себя в руки и лишь сказала: – Задавай. – Откуда у вашего мужа была статуэтка из клада? – Он весь у него был. Я надеялась, что, если Павел найдет клад, мы сдадим его государству, получим причитающуюся часть денег и сможем куда-то уехать, где нас не знают, и заживем как люди. – Вы надеялись? То есть он его не случайно нашел? – Это имеет значение для розыска фигурки мальчика? – Боюсь, сейчас все имеет значение. – Я сумела создать поисковое заклинание, которое сработало. – Вы знаете, куда пропал клад? – Нет. Хм… Ложью не пахнет. Графка, конечно, ведьма и смогла бы замаскировать свои чувства, но, кажется, сейчас она была слишком расстроена для этого. Антон напрягся еще больше и кинул взгляд в коридор, в котором располагалась Лидина комната. Там по-прежнему было тихо. – Ваша мать недолюбливала зятя… – Да, но это-то тут причем? – вскинулась женщина. – На месте смерти вашего мужа был обнаружен длинный седой волос. Как считаете… – Нет, она никогда бы не стала! – возмутилась Графка. – Не тот она была человек! К тому же у моей матери никогда не было седых волос – она регулярно красилась хной и оставалась такой же рыжей, как и в день своего рождения. Упс… Называется, приехали. Что за старушка могла тогда навещать механизатора? Впрочем, стройности рассуждений здорово мешала тревога. Странно покладистая Графка, Лида, которая якобы крепко спит. Может, ее вообще нет дома? Зачем ведьма тогда соврала? – Я… могу взглянуть на Лиду? Аграфена неопределенно пожала плечами, но потом махнула в сторону коридора и сама пошла следом. Антон, старясь не шуметь, дошел до комнаты и окинул ее придирчивым взглядом. Вроде бы все, как всегда. Парень присел на корточки около кровати и вгляделся в милое лицо. От запаха девушки даже в человеческой ипостаси у Антона появлялось внутри странное, пьянящее состояние. Но он не мог не заметить, что Лида подозрительно бледна. Даже веснушки словно потухли. Она спала тихо, лежа на боку, укрытая по горло одеялом. Причем было заметно, что укрывали ее сверху, а не девушка сама его так натянула. Антон вопросительно посмотрел на Графку, но та вместо ответа вдруг разрыдалась и упала на колени рядом с кроватью. – Это я виновата во всем, я! Знала и не доглядела! Статуэтку нельзя было прятать, чтобы связь у Лиды с ней не пропадала. Но они как-то, видно, прознали и выкрали. А теперь через дар жизнь с нею сосут, ироды… – Стойте! Кто они и как сосут? Она… умирает? – у Антона на последнем слове перехватило горло, а перед глазами полетели черные бабочки. – Я сделала все, что смогла! Усыпила ее, чтобы меньше энергии тратилось, заслон поставить не могу, они же напрямую… через дар. – Да черт побери, объясните толком! – рявкнул Антон, все в нем бурлило, требуя найти Лидиных обидчиков и свернуть в бараний рог, но человеческий мозг осознавал, что сначала необходимо хоть немного во всем разобраться. – Демьян со стаей! Меня дед Арсений предупреждал, что оборотни за фигуркой охотиться станут. Что надо держаться от вас подальше! Я даже Николая в дом не пускала! Никогда. А тут Лидка тебя привела… И Аграфена неожиданно вцепилась Антону в лацканы халата. – Помоги, Христом Богом прошу! Я же вижу, что она тебе небезразлична! Отобрать надо у Демьяна фигурку, вернуть. А то сживет он Лидку со свету… – Зачем она Демьяну вообще и кто такой дед Арсений? – четко спросил Антон, не стараясь высвободиться, чтобы не спугнуть поток откровений. А то подумает еще, что он, как оборотень, с Демьяном заодно, и тогда вообще пиши пропало. – Дед Арсений, лесник у нас был. Ведьмак. Я как Лидочку родила, сразу не хотела, чтобы дар ей перешел. Чтобы все эти муки и лишения терпеть. Вот мне он и подсказал, как ребенка спасти. Надо было принести дорогую сердцу вещицу, лучше статуэтку. Он в нее Лидин дар перетянул и запечатал. Только нельзя было из поселка уезжать двадцать лет хотя бы, чтобы привязка заклинания не сорвалась. А еще он сразу сказал – береги статуэтку от оборотней! Из-за оборотня ты без дочери останешься. Я поэтому за Николая и не пошла… думала, от него угроза, – и Аграфена разревелась еще сильнее. А у Антона уже от новой информации голова шла кругом. Значит, Лида тоже ведьма, самая что ни на есть настоящая. Вот только дар ее, как смерть Кощея в яйце… Вот же ж какие дурацкие ассоциации лезут. А ее дар, выходит, как-то на жизнь завязан, раз вместе с ним и жизненную энергию оборотни тянут. Только зачем ведьмина сила оборотням? Видимо, он это произнес нечаянно вслух, потому что Графка сквозь слезы простонала: – Так Демьяну же нужен наследник, оборотень. – А фигурка причем? – Только ведьма гарантированно родит волка. Я не знаю, как они и что там колдуют, но только к Лиде нет-нет да как присасывается кто. Я сперва думала, заболела просто вот, и недомогание, а потом, как потоки проверила, и ахнула. У Антона руки сами собой сжались в кулаки. Бежать, найти, рвать зубами и когтями, вернуть, спасти – животная сущность застилала разум, мешая мыслить аналитически. Оборотень встал и ринулся к выходу. Перкинулся прямо в прыжке, не снимая халата, выскочил на улицу… Скорее! Куда? На хутор? Он один, а их много. Сам поляжет и Лиде не поможет. Холодный апрельский воздух все-таки отрезвлял. Надо думать. Только быстрее, кто знает, когда там следующий сеанс ворожбы намечен… Лучше сперва вернуться к агроному, сменить ипостась и в гостиницу к Киру. У того с башкой лучше, может, что-то придумает.