Глава 20. По разные стороны баррикад
«В этом и заключаются отношения
- трудности делятся на двоих».
Сериал «Доктор Хаус»
Варшавского освободили ещё до обеда следующего дня. Все произошло неожиданно. Кравцов с чистой совестью подал документы на тендер. Ни его, ни Игоря больше никто не беспокоил. А потом в изолятор явился следователь. Принес вещи, сказал, что Беловы забрали свое заявление и сейчас сами проходят по статье за заведомо ложные показания. С учетом того, что они отказались от иска до суда, ответственность им не грозила, но извинения просили передать.
Как такое могло случиться, у Игоря была лишь одна идея. Отнюдь не проснувшаяся совесть. Чтобы её проверить, он вызвал Колю с машиной. Заехал домой, принял душ, быстро переоделся. Потом, не тратя время на еду и звонки, сразу поспешил на работу.
Встретившие его Мартынов и Кравцов были чернее тучи. Уже по их лицам без вопросов стало ясно, что случилось, и почему он на свободе. Однако Игорь все же спросил:
- Мы проиграли?
Не участвовавший в делах тендерного отдела Мартынов отвернулся в сторону и выругался. Кравцов опустил голову.
- Они выкатили такие же условия. Удалили пункт о конфиденциальности. И на процент снизили цену.
О том, что это совпадение, не могло быть и речи. Реальнее сорвать джек-пот в лотерее.
- Значит, слив все же был… - Варшавский посмотрел на Диму, потом на Виктора.
- Босс, клянусь, от меня ничего не могло никуда уйти. Я вчера тут до ночи проторчал, а утром сразу в министерство на тендер, - начал Кравцов.
- Мои парни и технари уже проверили тендерный отдел, - вмешался Мартынов. - Пока чисто.
Варшавский неопределенно кивнул. Если бы Дима хотел его кинуть, кинул бы давно. За несколько лет, что они работали вместе, возможностей было хоть отбавляй.
- У меня даже нет идей, кто это мог быть, - Кравцов потер лоб.
- Верю, - Игорь невидящим взглядом уставился в потолок. - И парням твоим верю. Это не вы.
- Но тогда…
- Я разберусь, Дим.
- Может, я чем-то могу помочь?
Варшавский открыл свой ноутбук, всем видом показывая, что разговор закончен.
- Ничего не нужно. Иди работай.
Не скрывающий облегчения Кравцов повторно просить себя не заставил. Дверь закрылась за ним спустя несколько секунд. До Мартынова и Варшавского донеслось прощание с Кристиной, а потом хлопнула дверь и в приемную.
- Вить, - Игорь откатился на стуле от стола, - возьми мой ноутбук. Отдай своим ребятам, пусть посмотрят, когда был последний сеанс, и какие программы работали.
- Думаешь, слив был с него? - Мартынов не выглядел сильно удивленным.
- Просто сделай что прошу. Без выводов.
Варшавский пододвинул ноутбук поближе к Виктору. Рука так и чесалась хорошенько стукнуть по корпусу. Так чтобы и монитор в щепки, и начинка вдребезги без возможности восстановления. Спроси Мартынов ещё какую-нибудь херню, он бы так и сделал. Но Витя словно почувствовал угрозу.
Молча, даже не глядя в сторону своего босса, он забрал компьютер, буркнул под нос едва слышное «сделаю», и быстро направился к выходу.
У Варшавского не было ни единого шанса остановить его. Второй раз за последние пару минут закрылась дверь приемной. Стихли шаги и вообще любые звуки. Игорь был на свободе, в собственном кабинете, но по ощущениям - как снова вернулся в камеру.
Опять сидел на неудобной скрипучей койке, рассказывал сказку на ночь и представлял, что скоро вернётся в свою заставленную чемоданами квартиру. В его мыслях это было здорово. Не так легко, как раньше, когда их было лишь двое, но правильно, по-настоящему.
Идиот!
Дотянуть почти до тридцати восьми. Врасти в интенсивный, не допускающий никаких длительных связей образ жизни. Ради одной-единственной женщины захотеть вдруг все изменить… и упереться лбом в стену.
Отсутствие чемоданов, слитая информация - похоже, в его жизни наступил тотальный кризис. Доверия.
***
Мартынов вернулся быстро. Он выглядел ещё темнее, чем при встрече - между бровей лучились две глубокие морщины, уголки губ опущены вниз, туда же смотрели и глаза.
Словно робот, он поставил ноутбук на стол и бесцветным голосом отрапортовал:
- В два часа ночи с него был осуществлен выход в интернет.
- Какие программы запускались? - точно таким же голосом спросил Игорь.
- Всё, что было в автозагрузке, но пользовались почтой.
- Понятно…
- Если нужно, могу выяснить подробности. Парни сказали, нужен будет часик. Узнавать?
Судя по тому, что Витя сам не стал дожидаться деталей и вернул компьютер, он уже знал ответ на свой вопрос.
- Не нужно, - все же ответил Игорь и тут же отвернулся к окну.
Почему-то вспомнился Берлин. Джакузи с шампанским, ночные прогулки, экскурсия у Берлинской стены - это было как вчера. Жизнь казалась настолько полной, что каждая минута имела свою эмоцию, вкус и аромат. Нереальные 7D для того, кто привык к скупому на оттенки суррогату.
Ещё в Берлине не было прошлого и привычки просыпаться бок о бок. С Олей было хорошо - больше, чем «комфортно» и гораздо больше, чем «приятно». Расстанься они после поездки, этот короткий роман стал бы одним из самых лучших воспоминаний. Умная, понятливая, красивая женщина и хороший секс без комплексов и торга. Проныра Басманский не зря несколько недель искал Ольгу по всему Питеру.
Сейчас Власова стала больше, чем просто удобная любовница. Он предложил ей отношения… семью. Второй раз в жизни. Но эта недрессируемая баба вместо того, чтобы привезти чемоданы и ждать поступила по-своему. Вопреки просьбам, наплевав на его обещания.
- Что-нибудь еще? - видя, что Мартынов не уходит, Игорь заставил себя прервать бесполезную рефлексию.
Виктор немного потоптался возле стола, но потом все же выдал:
- Позавчера мне сообщили, что наш эмиратско-иорданский приятель купил билеты на самолёт. Завтра должен быть в Питере.
Игорь расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.
- Встретите его?
- Уже отдал распоряжение. Дальше аэропорта не уйдет. Обратный билет тоже купил.
- Пусть ребята из московского филиала на пересадке подстрахуют.
- Сделают. Они в курсе.
Размяв пальцами затылок и шею, Варшавский поднял крышку ноутбука.
- Отлично.
Мартынов, словно решил сегодня весь день изображать памятник, с места не сдвинулся.
- Это было не все? - сегодняшний пинг-понг с собственным начбезом уже начинал Игоря раздражать.
- Не моё дело, но ты бы на Ольгу не злился, она…
- Вить, - Варшавский не дал договорить, - сам сказал, что не твоё дело. Правильно. Вот и не вмешивайся.
- Она звонила мне вечером. Просила гарантий.
- Мне звонила тоже. Не знаю, как ты, а я ей пообещал справиться самостоятельно. Я ей эти гребанные гарантии дал! Видимо, опять оказалось мало.
Он все же завёлся. Карандаш, который крутил между пальцами, с треском разломался на две половины. Одна угодила прямехонько в чашку с кофе, вторая покатилась по столу и упала под ноги Мартынову.
Счастье Власовой, что её не было рядом. Вместо карандаша вполне могла оказаться её шея. Красивая, белая, с нежной кожей. Словно созданная для засосов и легкой, прочищающей мозг асфиксии.
Он бы сжал её всю, за горло, за плечи, за талию. Крепко-крепко и не для того, чтобы трахнуть. Нет! Сейчас Олю хотелось перекинуть через колени и отшлепать по заднице. Сильно! Чтобы сесть потом не могла.
За картинками, как шлепал бы Власову, Игорь не заметил ухода Мартынова, и как Кристина забрала испорченный кофе. Злость и досада грели кровь, мешая думать.
Ольга нужна была ему здесь и прямо сейчас. Нужнее, чем на парковке возле её дома, сильнее, чем после первого трехнедельного разрыва. Зеленоглазая ведьма, которая, как и пророчила, довела до тюрьмы, а потом против воли вытащила.
Хоть проси Колю скататься за ней, чтобы прямо здесь встряхнуть хорошенько. Спросить, какого хрена она пустила под откос несколько месяцев работы целого отдела, не привезла долбанные чемоданы и много чего еще.
Будто мысли и правда способны материализоваться, Ольга объявилась сама. Нет, она не приехала в офис. Экран телефона вспыхнул надписью «Бедовая», и в тишине кабинета заиграла общая для всех мелодия вызова.
Чтобы не высказать Оле сразу все, что думает о её выходке, Игорь сделал пару спокойных вдохов-выдохов, взял трубку в руку… но нажать «ответить» не успел. Прямо перед глазами вспыхнуло окошко скайпа, и вся его злость мгновенно схлынула.
Сообщение было от сестры. Дашка как обычно начала его с частокола из восклицательных знаков, но вот в том, что оказалось дальше, ничего обычного не было: «!!!!!! Срочно прилетай! После новостей о твоём аресте маме стало плохо. Сейчас она в больнице. Позвони мне, как сможешь!»
Телефон в руках все звонил и звонил, но Игорю резко стало не до него. Отключив звук, он перевернул аппарат экраном вниз и нажал на значок видеосвязи в скайпе.
Через две минуты после разговора Кристине поступило первое и последнее за день распоряжение:
- Закажи мне билеты в Цюрих. Не важно, каким классом, главное поскорее.
Обрадованная возвращению босса секретарша с пару секунд переваривала информацию, а потом все же додумалась уточнить:
- А обратно на какой день?
- Обратно не нужно, - Игорь стал собираться. - Я пока не знаю.
***
Прошлой ночью Ольга так и не сомкнула глаз. Страх, что совершила ошибку, не отпускал до самого рассвета, а утром только усилился. На нервах она бросила чайный пакетик в холодную воду, спалила кашу для Никиты и чуть не вывихнула лодыжку, поскользнувшись в ванной комнате на мокрой плитке.
Пока не случилась беда, нужно было убираться из квартиры. Без Игоря находиться в ней было невыносимо. Каждый предмет мебели, каждый уголок напоминал, как хорошо было им здесь вместе, и одновременно пугал, что такое может не повториться.
Впустит ли Игорь ее снова в свой дом, когда узнает о предательстве - вопрос был сложный. Ольга, как могла, сдерживала ту самую природную женскую тягу к драматизму, над которой любил смеяться Варшавский, но каждый час ожидания подтачивал нервы.
К десяти, не выдержав, она навела порядок и вместе с Никитой поехала в свою квартиру. Так казалось правильно, честно по отношению к Игорю. Так ему не придётся никого выгонять.
Ольга всю дорогу успокаивала себя этими мыслями, а уже дома отчаянно захотела вернуться. Плюнуть на гордость и страхи - усесться собачкой у его двери и ждать. Минутами, часами - не важно. Рассказывать сыну, какой замечательный человек Варшавский, и в паузах молиться на двери лифта.
Для позорного камбека ей не хватило малости. Брелок от машины снова оказался в руках, но неожиданно от Розы пришло сообщение: «Его освободили, все обвинения сняты. В срочном порядке меняем верстку».
От облегчения голова закружилась. Перепуганный тем, что мама рухнула на кресло, Никита побежал за водой на кухню, а она закрыла глаза и стала благодарить Бога. «Альянс» не обманул. Письмо от Кравцова оказалось правильным. Игорю больше ничего не угрожало.
Ей даже не нужны были подробности. Риск оправдался. Теперь оставалось лишь выпросить прощение, и обоим забыть эти три дня как страшный сон.
***
О том, что достучаться до Игоря будет сложно, Ольга догадывалась, но реальность преподнесла сюрприз. Ни на первый, ни на второй звонок он не ответил. Когда, устав ждать, она все же поехала к нему домой, там никого не оказалось.
Подтверждая, что какое-то время хозяин все же пробыл в квартире, на кровати лежал костюм и рубашка не первой свежести, а на полу в ванной Никита обнаружил бритвенный станок.
Ещё одним местом, куда мог направиться после освобождения Варшавский, была работа. Чтобы не таскать с собой сына, Ольга дождалась приезда мамы и потом ринулась в офис. Голова от волнения соображала плохо. Ольга не думала ни о каких турникетах на входе или пропускной системе.
Даже смешно было - она, собравшая о нем кучу информации, написавшая статью, начисто забыла, что за привлекательным фасадом и простецким характером стоял не просто успешный управленец, а владелец собственного IT-квартала, города в городе.
Заплатить за забывчивость пришлось на первом же пропускном пункте. Ее просто-напросто не пустили. И не в кабинет, а вообще внутрь комплекса. Важный статный охранник дважды спросил про пропуск, проигнорировал протянутое удостоверение журналиста, а потом пригрозил полицией, если она не покинет КПП.
Ругая себя за глупость, Ольге пришлось звонить Мартынову. Веры, что после вчерашнего разговора и сегодняшнего освобождения он ответит, не было. Уж скорее верный начбез отдаст приказ вытолкать её за ворота. Однако Виктор мало того, что снял трубку - через пару минут он явился лично.
- Ты знаешь, что я сделала. Я знаю, как сильно перед ним виновата, только не ругай! - стоило им отойти от любопытного охранника, быстро заговорила она. - Мне очень нужно с ним поговорить. Хотя бы пару минут! Пожалуйста, помоги!
Она знала этого человека всего несколько дней, а уже готова была встать на колени ради помощи. Если бы и он сказал «нет», пришлось бы устраивать мини-пикет под КПП. Караулить знакомый Мерседес, пытаться остановить… Точь-в-точь как чуть больше месяца назад, когда бросилась под машину Хасима.
К счастью, Виктор мучить ее не стал.
- Игоря нет в офисе. Уехал час назад. Подробности никому не сказал, но его секретарша заказала билет на самолет. В Цюрих.
- К сестре? - Ольга с отчаянием посмотрела на здание главного корпуса. Разминуться в один час… для мегаполиса это было ничто, а для нее сейчас - пропасть.
- Да. К ней и родителям. Они там каждое лето.
- Но почему? Что произошло? Есть хоть какая-нибудь догадка?
Мартынов пожал плечами.
- Мне жаль. Все произошло очень быстро. Он даже Колю не вызвал. Сам сел за руль.
Последняя ниточка, связывающая её с Игорем, порвалась, а никакой надежды на понимание так и не появилось. От обиды защипало глаза. Не будь Виктора рядом, она бы расплакалась.
Ирония судьбы - с похищения сына она не плакала столько, сколько после появления в её жизни Варшавского. Слезы отчаяния, надежды, радости - целый калейдоскоп. А сейчас ещё совершенно неподконтрольные, превращающие её в слезливую истеричку слезы растерянности.
С нервной системой творилось что-то непонятное, кто-то будто перехватил управление над её эмоциями и сейчас выкрутил все датчики на максимум.
Судя по тому, что Мартынов вдруг резко засобирался, её состояние было заметно.
- Прости, что больше ничем помочь не могу, но давай хоть проведу, - по-отечески, словно не любовнице босса, а как минимум своей давней подруге предложил Виктор.
- У меня машина возле ворот. Не стоит, - Ольга смахнула с уголков глаз непрошенную влагу.
- Но все-таки! Или могу Коле сказать, чтобы сел за руль.
- Нет, серьёзно, я нормально.
Слезы подступили ближе. Переносицу начало ломить, и, будто ей этого было мало, на языке почувствовался приступ горечи.
- Чёрт! - Виктор осторожно остановил её и встревоженным взглядом уставился на лицо. - Ты какая-то зелёная! Нет, я тебя такую точно одну не отпущу.
- Это бессонная ночь. Все будет хорошо, прос… - первый спазм сжал внутренности. Все ещё не понимая, что с ней происходит, Ольга ухватилась за мужскую руку, но тут же внутри все сжалось снова. Горло перехватило, и вместо извинения она залила брюки Мартынова коричнево-бурым содержимым своего желудка.
- Ешкин кот! - Виктор с запозданием отшатнулся.
- Ой…
Ольга прижала ладонь к губам, а потом опустилась в стороне на газон и стала быстро рыться в сумочке. Спустя несколько секунд там нашлась упаковка влажных салфеток и зеркало.
- Прости, пожалуйста! - она одним движением выдернула из упаковки сразу несколько салфеток и протянула Мартынову. - Прости. Не знаю, что со мной происходит. Эти нервы… сил нет совсем, а он улетел.
Виктор взял салфетки. Вытер ими и без того чистые руки, но к брюкам прикасаться не стал.
- Нервы… Может врача вызвать?
- Что ты! Правда, не нужно. Я в порядке, - Ольга стерла подтеки туши с век и освежила лицо. Стыдно было так, что смотреть в глаза Вите сил не нашлось.
- Я все же скажу Коле, чтобы отвез тебя и день побыл рядом, - Мартынов достал телефон и, не обращая внимания на очередные «нет», «не надо», позвонил водителю.
Спустя пять минут, сидя на сиденье своей машины, Ольга была рада, что Виктор все же её не послушал. Внутри, словно после отравления, опять стало все сжиматься. Так плохо ей не было давно. Уже и не помнила, когда. Лишь пакет в руках и надёжный водитель за рулём не дали окончательно раскиснуть.
Ещё помог Варшавский.
Она уже и не надеялась ни на какое чудо, но на подъезде к дому её телефон снова ожил. На этот раз это была не Роза. Писал Игорь. Как обычно он был немногословен, но даже двух коротких предложений хватило, чтобы тошнота отступила: «Пришлось срочно улететь. Вернусь - поговорим".
***
Неизвестность бывает разная - за этот день Ольга осознала это чётко. Утром из-за отсутствия вестей все валилось из рук. Днем от напряжения её вывернуло на Мартынова. Ну а вечером, после сотого просмотра сообщения от Варшавского неизвестность отпустила свои клещи, и на место страха пришла тоска.
Счастливая мать рядом с сыном, успешная дочь рядом со своей матерью, она чувствовала, как ей остро не хватает ещё одной части себя - любимой женщины. Игоря не хватало физически. Его нахальных щипков, довольной ухмылки, флера уверенности, которым он опутывал всех вокруг, гася любые тревоги.
Даже диким казалось, что еще недавно Игорю приходилось уговаривать её вернуться к нему домой! Это ведь было так естественно! Засыпать с ним рядом. Поражаясь занудству, каждое утро есть глазунью. Целуясь, завязывать галстук, а потом смеяться и перевязывать заново. Прощаться и тут же начинать ждать встречи.
Её потрясающий, умный, красивый, самый лучший в мире дрессировщик все же сделал то, что задумал - приручил. Кроме того, чтобы вернуть его, не хотелось больше ничего. С этой мыслью Ольга легла спать. С ней встала утром. Вместе с ней появилась жгучая потребность раздать долги.
Пользуясь приездом мамы, она не стала откладывать в долгий ящик то, что следовало сделать уже давно - свое увольнение. Кроме Розы в редакции больше никого не хотелось видеть. Ольга не смогла бы проработать там ни дня, а от разоблачений и вовсе воротило.
Словно сверху с ней были согласны, по дороге до работы не возникло ни одной пробки, на парковке нашлось свободное место, и даже Лобанов сидел в своём кабинете.
Ольга не стала спрашивать разрешения, чтобы войти. Кинув: «Утро доброе!» обалдевшей секретарше, она вошла к боссу и сразу же закрыла за собой дверь.
- Здравствуйте, - окинула взглядом кабинет. Так много раз здесь была, и злая, и довольная, и горящая идеями, но последняя встреча перечеркнула все, что было дорого.
- Если ты продлять отпуск, то это в кадры, - главред на короткий миг оторвался от своего монитора, чтобы посмотреть, кто вошел.
- Не нужно больше отпусков, - Ольга опустилась в кресло рядом со столом.
Теперь уже Лобанов повернулся к ней полностью.
- Значит, уходишь, - снял очки. - Ты ведь знаешь, я никого не уговариваю остаться и контрактом не держу.
- Я теперь столько всего знаю, что и контракт не удержал бы.
Лобанов без улыбки хмыкнул.
- Душа моя, если ты пришла сказать, какое я дерьмо, вали нахрен отсюда прямо сейчас, - совершенно спокойно, без тени ярости произнес он. - Я и близко не знал, что нашим главным нужно, и почему твой бесценный Варшавский им так важен. Все, что у меня было - догадки, и тебя предупредить я догадался.
- А я ценю! И за то, что превратили журнал в рычаг для чужих грязных войн. И за то, что позволили вмешиваться в личную жизнь своих работников.
- Ишь, идейная какая! Позволил я, видите ли.
- А это не так?
- Да они хотели, чтобы я статью про изнасилование в печать пустил! Твоим именем подписал, и с опровержением тянул две недели. Думаешь, легко было отбиться?
Фантазия Ольги мгновенно нарисовала, что было бы, воплотись задумка «Альянса» в реальность. После такой публикации адвокаты Игоря стерли бы журнал в порошок вместе со всеми его работниками, но репутация Варшавского была бы запачкана основательно. Никакое доброе дело и сотня опровержений не помогли бы «отмыться». Из мецената он навсегда превратился бы в насильника, а её подпись под статьей стала бы точкой в их истории.
- Сволочи! - кулаки сжались сами. Картинка в воображении получилась настолько яркой и пугающей, что тошнота снова подступила к горлу.
- Это ты ещё мягко сказала. С цензурой, - Лобанов отмахнулся.
Прогоняя дурноту, Ольга глубоко задышала.
- Тогда тем более я хочу уйти. И поскорее.
- Повторюсь - никто не держит, - словно это действительно было так просто, главред кивком указал на дверь. - Не скажу, что мне не жаль. Заменить тебя будет непросто, но сожаление не мой конёк.
- В таком случае удачи в поисках, - не желая задерживаться в этом кабинете ни на минуту дольше, Ольга встала.
- Как-нибудь обойдусь и без удачи, - Лобанов вернулся к своим делам.
- Конечно. Незаменимых нет.
От того, как все быстро и удачно разрешилось, на душе стало легко. Ноги сами понесли к выходу. Высокие каблуки, казалось, не касались паркета, и напряженный сверлящий взгляд в спину не мог заставить обернуться.
- И вот ещё, - неожиданно Лобанов снова заговорил, - если что, ты от меня этого не слышала, но не отстанут они от твоего Варшавского. Там у них впереди снова какой-то тендер, опять одна цель. Не знаю, что придумают на этот раз, только держалась бы ты от всего этого подальше, - главред потер глаза. - Роза сказала, сын снова с тобой живет, хлопот куча. Занимайся им. Не лезь в пекло. Нет никаких гарантий, что, если сильно прижмет, наши драгоценные боссы не возьмутся за окружение.
Обалдевшая от такого откровения Ольга открыла рот. Как? Что именно известно? За одну секунду в ее мозгу родилась сразу дюжина вопросов. Однако спросить что-либо Лобанов не позволил. Взмахом руки он по-барски указал на дверь, а чтобы у уволенной не возникло искушения задержаться, вызвал по громкой связи к себе секретаршу.
- Спасибо, - Ольга не стала заставлять вызывать и охрану. Последний раз взглянув на уже бывшего босса, она проглотила очередной ком и пошла собирать вещи.
***
Рабочий стол встретил её все той же пустотой. Среди толстого слоя пыли выделялся нарисованный пару дней назад смайлик и след от кружки, которой она тогда не успела воспользоваться. Вроде бы была здесь совсем недавно, а по ощущениям - в прошлой жизни.
Отчасти так это и было. Восемь лет под одной крышей - от незамужней наивной практикантки до скандально известной журналистки с разбитым сердцем и коллекцией бывших любовников - чем не жизнь? Кому-то хватило бы и на несколько реинкарнаций.
Складывать пожитки было и грустно, и волнительно. Много лет работа в журнале вытягивала её из болота неудавшейся семейной жизни. Череда взлетов и падений давно превратилась в сплошную взлетную полосу. На ней была знакома каждая трещинка и ямка. Впереди ждал только успех - ещё громче известность, ещё выше гонорары.
Но сейчас все закончилось. Осталась лишь любимая чашка, упаковка чая, журнал со статьей об Игоре да пара блокнотов с адресами и телефонами. Скромные пожитки легко поместились в коробку из-под бумаги. Оставалось лишь сдать карту-ключ, пропуск для парковки и сообщить Розе радостную весть об освободившемся столе у окна.
Как оказалось чуть позже, порадовать удалось не только подругу.
На парковке было безлюдно. Черно-серо-цветастые ряды машин, сонный охранник и безлошадный Панин, как обычно ожидающий жену.
- Дела так плохи, что пришлось ехать на работу за бумагой? - съязвил он, стоило подойти поближе.
Ольга бросила на него взгляд. Задумалась. Симпатичный же мужик: высокий, подтянутый, не идиот, а яда как у бабы в лютый ПМС. Что, спрашивается, сделало его таким?
- Жадность, она такая штука… - Власова поставила коробку на пол и нырнула рукой в сумочку за брелком, - …не лечится и жить мешает. Как зависть.
- Если это намёк, то я точно не завидую. Мне моя задница дороже сомнительной славы.
- Ну конечно, тебе ж на ней сидеть! Не дай Бой напрячься и форму испортить.
- Зато никто не вдует.
Панин ехидно оскалился, и у Ольги аж рука зачесалась съездить по его наглой выбритой роже. Скотина! Идеальный журналист для своих боссов. Слеплен по образу и подобию.
- Знаешь, иногда лучше, чтобы нагнули и вдули. Пусть! Лишь бы сделать дело, а не отсиживаться годами, поджав хвост.
- Что ты имеешь в виду?
Ольга отвернулась и задумчиво посмотрела на свою Ауди. Благодаря отказу Хасима от денег кредит за нее она уже выплатила. В планах была продажа и покупка новой - просторнее, с большим багажником, куда бы влез велосипед Никиты и баул необходимых для поездок с ребенком мелочей.
О том, что продать машину удалось бы хорошо, Ольга не сомневалась. Ауди выглядела как только из салона, а вот в том, что сможет позволить себе новую, сейчас появились сомнения.
Панин все ещё ждал ответ на свой вопрос, но тот, что рвался с языка ещё пару секунд назад, вдруг потерял значение. Лобанов сказал, что «Альянс» не оставит Игоря в покое. Эти сволочи снова в любой момент могли испортить ему жизнь и попытаться отнять у нее счастье.
Долго взвешивать «за» или «против» Ольга не стала.
- Сколько стоит твой компромат на «Альянс»? - она подкинула вверх брелок и поймала.
- Не понимаю, о чем ты, - маска беспечного циника слетела с мужского лица.
- Понимаешь! - Власова сделала шаг вперёд. Между ними осталось не больше десяти сантиметров. - Сколько?
- Это… - кадык дернулся. - Нет, я не могу.
- Та информация все ещё опасна? - ещё шаг. Грудь уперлась в грудь. Со стороны они, наверное, смотрелись как любовники, но сейчас Ольге было плевать. Способы не имели значения - лишь цель.
От такого близкого контакта дыхание Панина сбилось, глаза забегали. Если бы понадобилось, Ольга сама положила бы его руки на свою задницу. Да хоть на грудь! Что угодно, лишь бы этот идиот наконец отключил страх перед боссами и сказал правду.
- Дело раскрутить будет непросто, но, если задаться целью, вся верхушка сядет надолго, - наконец заплетающимся языком выдал Панин.
- Отлично, - Ольга не сдвинулась ни на миллиметр. - Сколько?
- Что?..
- Цена за компромат. Сколько ты хочешь?
- Я…
Панин снова сглотнул. В бедра Власовой уперлась его эрекция, и если бы ни важность ответа, она бы расхохоталась.
- У меня есть предложение, - дожидаться ответа Ольга не стала. - Тебе ведь она нравится, - поиграла брелком перед лицом Панина.
- Ты готова поменять материал на машину? - он не поверил.
- Гарантируешь, что они сядут?
Взгляд Панина прилип к брелку.
- Лет на де-сять каж-дый. Мо-жет, боль-ше, - словно под гипнозом, медленно по слогам произнес он.
Ольга резко сделала шаг назад, взяла мужскую руку в свою и вложила заветный трофей.
- Меня такая цена устраивает. Скататься переоформить можем прямо сейчас, а материалы до вечера передашь Розе.
Все ещё не веря, Панин покрутил брелок в руках. В том, что он согласится, сомнений не было. Продать материал за такие деньги он бы не смог, а Лобанов своему самому ленивому журналисту платил копейки.
- Так как? - Ольга открыла для себя пассажирскую дверь. Жалко не было. После увольнения прощаться с тем, что было дорого, оказалось легко. Как по накатанной.
- Чёрт…
Панин зарылся пятерней в свою шевелюру. Несколько движений, и от идеального зализанного порядка не осталось и воспоминания.
- Чёрт! - повторил уже с уверенностью и, больше не раздумывая, нырнул за руль.