Глава 10, · в которой виды хороши, а вот все остальное – не очень
Когда я пришла в себя и открыла глаза, то обнаружила, что сегодня на канале «Женино зрение» транслируют исключительно небо. Очень яркое, лазурное небо с пятнышками облаков и солнцем. Несколько минут я щурилась и злилась, что ни одно из пятнышек никак не соизволит наползти на сияющий желтый кружок, чтобы свет не так резал глаза, а потом догадалась, что можно просто поднять руку. Та была тяжелая и словно чужая.
– Очнулась, – утвердительно сказали откуда-то сбоку.
Рядом со мной сидела Зинчик. Она уже сняла халат уборщицы и была в драных джинсах – дырок больше, чем ткани – и топе на тонких лямочках.
– Чего? – спросила она. – Ты так смотришь, как будто первый раз меня видишь.
Я молча покачала головой и попыталась сесть. Со второй попытки это даже удалось.
Мы были на крыше. С одной стороны до горизонта тянулось море, тая в сиреневой дымке, с другой – дворцовый парк, в котором то тут, то там виднелись группы туристов. Сверху парк немного походил на шахматное поле, как и пол в танцевальном зале… Стоп!
– Что случилось?
– Ты упала в обморок, и мы с чайками героически вытащили тебя сюда. Решили, что наверху безопаснее… не придется отвечать на неудобные вопросы.
– Давно мы здесь?
– Меньше часа. Стелла еще в пути… должна быть с минуты на минуту.
– Зачем она едет?
Зинчик посмотрела на меня каким-то очень дурацким взглядом, со смесью сочувствия и жалости, как будто я сошла с ума и несла полную чушь.
– На тебя напали.
– Кто?
– Скорее всего, этот… – Она передернула плечами. – Как тебя вообще угораздило пойти с ним танцевать?
– Эм, – я даже как-то потерялась. Показалось, что ответ «Понимаешь, нравится он мне» Зинчика не устроит. – Дипломатия, все такое. Сигизмунд и Ко посоветовали мне позвать его на рюмку чая.
– Так это юрист миллионера? – кажется, она сильно удивилась.
– Ну… да. А в чем дело?
– Да просто… – она тряхнула головой. – Я думала, он сегодня тайком во дворец пробрался, раз тут все равно люди в масках. Чтобы поживиться.
– Так, – я приложила ладонь ко лбу. – По голове меня вроде не били, но соображаю я все равно плохо. Давай сначала. Вот этот, с которым я танцевала… Это юрист миллионера, который проверял всех участниц и был на подписании документов. Скрытный чувак, умеет незаметно подкрадываться и не гуглится в интернете. Зовут Вадим Вассаго…
– Блин! Женя! Ну ты… – Зинчик даже на ноги вскочила.
– Что?
– Как это не гуглится? Как это не гуглится?!
– Так! – Я все еще не понимала, почему она злится. – Ни одного Вадима Вассаго там нет, я несколько раз пыталась…
– А просто Вассаго там есть? – ехидно спросила Зинчик. – Вот прям на первой странице выдачи? Если, конечно, кто-то разует глаза и соизволит прочитать, что там написано… Раз уж этот кто-то напрочь не интересуется вещами за пределами своих ведьминских горизонтов. Ну, Женя, а-а-а! Должен же быть хоть какой-то интерес к магическому контексту?
– Окей, смотрю, – я вытащила из кармана смартфон. В глазах немного двоилось, но поисковый запрос я вбила с первого раза. – Первая в выдаче какая-то Гоэтия…
– Именно! – Зинчик принялась расхаживать туда-обратно, размахивая руками. – Список демонов для вызова! Почему я раньше не догадалась? Они что, вообще не стесняются, палятся по полной? Тебе ж на кастинге вопрос про лампу задавали… Про которую Алистер Кроули писал!
Тут я полностью перестала улавливать цепь ее размышлений. Голова болела, хотелось лечь и лежать, смотреть, прищурившись, в небо и еще уши заткнуть. Но вместо этого я спросила страдающим голосом:
– Какой заяц? Какой орел?! Какая блоха-а-а-а-а?!![5]
– Вассаго, – показательно скучным голосом прочитала Зинчик, забрав у меня смартфон. – Третий демон из Гоэтии, рукописи Кроули для тех, кто желает пообщаться с потусторонними силами. В его власти открывать прошлое и грядущее, находить спрятанные и потерянные вещи. Командует тридцатью легионами духов. Вызывающему может ответить на любой вопрос, потому что видит ответы в других мирах. Иногда может являться в виде старца верхом на крокодиле или в облике красного дракона с ярко-зелеными глазами.
– То есть мысль о том, что это может быть просто такая фамилия, у тебя не возникло? – спросила я. – Мне-то Вадим точно ни на крокодиле не являлся, ни драконью форму не демонстрировал.
Зинчик потерла переносицу кончиком пальца и снова посмотрела на меня подозрительно сочувствующим взглядом:
– А сущность его ты рассматривать пыталась?
– Нет.
– Почему?
– Потому что у меня нет такой привычки! – вскипела я. – Не люблю разглядывать людей под микроскопом. Они разные, есть классные, есть не очень, с ними интересно общаться, тусить, попадать в приключения, разговаривать, ржать и ругаться. Если я вместо этого буду начинать общение с каждым с осмотра его ауры, души, кармы – что я еще забыла? – то буду чувствовать себя зоологом в зоопарке, блин!
– Но уж после того, как мы определились, что дело серьезно! – всплеснула руками Зинчик. – После того как мы решили, что где-то тут прячется злоумышленник, можно было откинуть свои дурацкие человечколюбивые принципы?
– Я… – тут я осеклась. Действительно, я ж еще на корабле внимательно присмотрелась к Алле и Барби. Ничего подозрительного не увидела. А вот Вадима… Когда мы начали танцевать, я как-то забыла обо всем. Меня больше волновало его выражение лица и его шутки, чем… – Да, черт побери, ты права. Я ж чайка.
– Что-о? – У Зинчика округлились глаза, а из-за кирпичной трубы тут же выглянули две встрепанные головы с очень, очень заинтересованными клювами. Весь вид этих клювов свидетельствовал, что тут происходит нечто исключительно важное.
Я постучала себя кулаком в грудь:
– Угу. Чаячья натура там, внутри. Легко отвлекаюсь на здесь-и-сейчас. Какие-то штуки в моменте… они важнее, чем глобальный замысел. Понимаешь? Ты ж сама такая… ну, была…
– Предположим. – Зинчик приложила ладонь козырьком к глазам: – Уфф. Вот и Стелла.
Вау! Да просто двойное «вау!» У меня даже слабость прошла на секунду. Потому что Стелла прилетела в ступе. Опустилась на крышу в самой что ни на есть модной деревянной ступе, явно хэнд-мейд, из какого-то темного дерева с масляной пропиткой и выжженными по краю рунами. Для того, кто и на метле-то толком летать не научился, это выглядело просто волшебно. Особенно если учитывать, что в обычные дни небо официально закрыто для полетов. Секретность, осторожность, все дела…
– Не смотри так, – бросила Стелла, выбираясь наружу. Она была в кроссовках, джинсах и темной футболке, волосы забраны в высокий хвост – совсем не похоже на верховную ведьму ковена. – В критических ситуациях, с официальной заявкой, летать можно.
– У нас критическая ситуация? – спросила я, и тут же взгляд у Стеллы сделался такой же, как у Зинчика. – Да что вы обе на меня так смотрите? Может, объясните уже?
– Объясним, – мягко сказала Стелла, опускаясь рядом со мной на колени. – Сейчас только сама пойму, что на тебя навесили…
И провела ладонью по моей спине. Потом еще раз. И еще.
Сначала я не почувствовала ничего необычного. А потом возникло даже не ощущение, а тень ощущения… Как будто она пыталась вытащить нитку из моего позвоночника. А та натягивалась, дрожала и цеплялась за что-то внутри тела…
– Ай! Больно!
Нитка порвалась, и спину опалило огнем. Нервы в локтях и коленях замкнуло будто яркой вспышкой, даже перед глазами стало белым-бело, словно зрение на секунду отключилось.
Потом я пришла в себя, лежа на боку в позе эмбриона. Чувствовала себя паршиво, болело почти все, причем по-разному, как будто перед этим все утро я не танцевала, а дралась на ринге с командой злобных кусачих гремлинов. Но зато давешней слабости не было. Только злость и опустошенность.
– Поднимайся, – раздался голос Стеллы откуда-то сверху. – Покажу кое-что.
Я закусила губу и осторожно встала. Ноги держали, хотя и дрожали. Если уцепиться за локоть Зинчика, даже почти нормально можно стоять.
– Гляди, – Стелла держала за кончик длинную дымную нить, которая то становилась прозрачной, почти невидимой, то наливалась чернотой. – Аркан Вирианы. Через него можно забрать всю силу ведьмы, можно ее выследить, как бы она ни скрывалась, можно управлять ею как марионеткой, можно… Да что угодно можно сделать.
– Дай угадаю, – я нервно облизнула губы. – На простых людей она так не действует?
– Именно, – кивнула Зинчик. – А теперь вспоминай, к кому именно ты поворачивалась спиной с того момента, как я дала тебе булавку. В тот момент нити еще точно не было.
– Я ставлю на то, что нить навесил Вассаго. – Зинчик стояла на краю крыши и смотрела на море. Ветер растрепал ее волосы во все стороны, и она теперь напоминала одуванчик в человеческий рост. – Во-первых, если он с самого начала проверял участниц… Может, он и вопросы для кастинга придумывал? Лампа невидимого света, чтоб ты знала, это один из трактатов Алистера Кроули. Который изучал и издавал Гоэтию. Вассаго же не знает, что у кого-то степень начитанности стремится к нулю…
– Эй! – Вот это было действительно обидно. Хотя она права, я же и вправду не опознала цитату. Думала, просто красивую фразу придумала. Случайно.
– …И он сразу понял, что ты ведьма, потому что дала правильный ответ. Во-вторых, Вассаго может иметь зуб на ведьм. Его довольно часто призывают.
Тут я даже поперхнулась.
– Зачем?
– Типа с ним можно договориться. Ходят байки о ведьмах, которые его даже сумели обмануть в обмен на помощь.
– И о ведьмах, которых обманул он, – добавила Стелла. – Для них это закончилось… фатально.
– И его после этого продолжали призывать?
– Да, он же типа самый добрый из семидесяти двух демонов Гоэтии. Ну, в сравнении. Относительно.
– Блин. – Я сцепила руки за спиной и хрустнула костяшками пальцев. Вот только стоило заинтересоваться мужчиной. Подумать о том, чтобы позвать его в кафе. Потому что он меня волнует, хорошо танцует, смешит и не похож на скучного серьезного дундука. Как он оказался демоном! Черт! Почему так несправедливо? Что же с ним теперь, кофе не попить?
– И, в-третьих, именно во время вашего танца я заметила, что с тобой что-то не так, – припечатала Зинчик.
– Ага. Только до этого у меня за спиной возились и Алла, и Барби, и десяток остальных участниц, пока мы фотографировались вместе. Любая из них могла навесить эту дрянь.
– Да ты его защищаешь? – Зинчик удивленно подняла брови. Вот ведь. Всегда смотрит в самую суть. Ну, просто потому что очень хорошо меня знает, что уж тут.
– Защищаю, – ответила я. – Давайте или параллельно отрабатывать всех подозреваемых. Или…
– Или подождем, пока тебя грохнут?
– Нет. У меня есть другой вариант, – пробормотала я.
Звяк.
Я достала из кармана смартфон и прочитала новое сообщение от Игоря.
«Поздравляю, Евгения! По результатам танцевального тура вы прошли в следующий этап испытаний. Завтра состоится конкурс костюма. Ваша задача – сшить платье. При этом запрещено использовать нитки и просто ткань».
«А готовые изделия из ткани использовать можно?»
«Правильный вопрос, Евгения. Можно».
– Пора домой, – сказала я. – Буду расстраивать Сигизмунда.
– Своими подвигами?
– Новым конкурсом. Он несет угрозу занавескам и скатертям.
– Тебя волнует мнение какого-то кота?
Я на секунду задумалась. Действительно, с каких это пор меня… А ведь действительно волнует. Пусть Сигизмунд и вредный местами, как зараза, но он ведь не со зла. И классный организатор. Без помощи чаек я бы еще в первом туре вылетела. Или из шоу. Или в сторону страны мертвых. Поэтому я развела руками и просто сказала:
– Угу. – Потом немного подумала и спросила: – Стелла, а в ступе нельзя же полетать вдвоем, да?
– Нельзя, – усмехнулась Стелла. – Ты уже нормально себя чувствуешь, так что давайте по земле, вместе с Зинчиком.
– Жаль-жаль. Но я ж не могла не спросить.
– Не могла, – согласилась верховная ведьма, заправила за ухо выбившуюся из хвоста прядь волос и отбыла прочь по воздуху.
А мы слезли на чердак, прокрались по анфиладе служебных помещений и узких лестниц, вышли в один из залов и чинно-благородно смешались с туристами. Монплезир снова превратился в обычный музей, и очарование нереального, странного бала уже покинуло его стены. Я чуть слышно вздохнула. Классный был вальс. Очень классный. Будет ужасно обидно переписать Вадима из графы «подозреваемые» в графу «проклятый убийца» и перестать с ним общаться. Надо обязательно попробовать сначала тот, другой вариант… И быстро, чтобы не передумать, достала телефон и написала ему сообщение.
В конце концов, кто не рискует, тот не я.
Примерно на полпути к Петербургу я перестала жалеть о том, что Стелла не позволила мне прокатиться в ступе. Потому что поездка по летнему, почти пустому шоссе на спортбайке в компании безбашенного Зинчика – это было реально круто! Мы неслись наперегонки с пятнами от облаков, бегущими по асфальту, лавировали между машин, и казалось, что еще чуть-чуть – взлетим и помчимся по воздуху. Мотоцикл под нами рычал и дрожал, как дикий зверь, при этом идеально слушался руля и сохранял баланс. Если бы мысли о сегодняшнем танцевальном конкурсе – вперемешку добрые и злые – всю дорогу не пытались меня догнать, это была бы одна из лучших поездок в жизни.
Подлетая к дому, Зинчик решила выпендриться напоследок и заложила офигенный полицейский разворот, доставив меня к подъезду в облаке пыли и визге шин. В качестве благодарного зрителя выступала Марфа Пантелеевна собственной персоной, которая как раз вышла подышать свежим воздухом. И явно не одобряла подобные экзерсисы.
– Доброго денечка вам, тетенька! – весело крикнула Зинчик, не снимая шлема, и отсалютовала консьержке. – Отлично выглядите!
И выкрутила газ так, что мотоцикл сорвался с места, будто космический болид.
– Да что ж это такое! – всплеснула руками Марфа Пантелеевна, а я поспешила нырнуть в подъезд, чтобы в подробностях не выслушивать гневную тираду. Общий ее смысл сводился к тому, что приличные девушки не ведут себя как хулиганы и на вот этих ужасных травмоопасных дрындулетах не ездят. Пока я скакала по лестнице на свой этаж, то размышляла, запоминает ли консьержка все мои прегрешения или записывает в специальную тетрадочку. И через сколько часов после возвращения Инны домой она заявится жаловаться.
Открыв дверь, я неожиданно обнаружила в прихожей сразу двух котиков.
– Сигизмунд, ты ли это, – пробормотала я, разулась, села на пол и с блаженством вытянула ноющие ноги. Слишком много танцев, знаете ли! Потом втащила Джу к себе на колени, обняла изо всех сил и потерлась носом о ее спинку. – Неужели, ваше великолепное котейшество, вы снизошли до того, чтобы встречать меня, недостойную, сразу у порога?
– Евгения, не паясничай, – отрезал Сигизмунд. Нет, без сомнения, все тот же Сигизмунд. Такой не мог меня специально ждать, нет. Может, шел из комнаты в кухню и случайно присел на коврик в ту секунду, когда я зашла в квартиру. – Как твой бал?
– Прошел, и ладно. Вечером расскажу подробнее.
– Были эксцессы?
– Немножечко.
Джу подняла голову, выкрутилась из объятий и обеспокоенно заглянула мне в глаза.
– Мяу?
– Это были совсем не опасные эксцессы, – нет, ну, теперь-то я вне опасности? Значит, все в порядке. – Кстати, поможешь мне готовиться к завтрашнему дню?
– Мяу!
– Сигизмунд, – сказала я сладеньким заискивающим тоном, поднимаясь на ноги и готовясь разорять жилище сестры и ее мужа. – Скажи, нет ли у вас рыболовной сети?
– Сети? – уточнил он.
– Да. Лучше всего промышленного размера. Два метра на десять или что-то около того.
Это я, конечно же, вспомнила в первую очередь знаменитую сказку про загадки. Когда надо было прийти к королю ни одетой, ни раздетой и далее по тексту. Готова поклясться, что рыболовная сеть идеально бы мне подошла… Если бы водилась в этом доме.
Потом я придирчиво изучила занавеску в ванной с художественными мотивами из майнкрафта и решила оставить ее в качестве запасного варианта на черный день. Осмотрела все скатерти и кружевные салфетки. Точнее, осмотрела бы, если бы они водились в этом доме. Но их не было. Ни одной, самой захудалой кружевной прекрасной салфетки хотя бы в метр диаметром… Да уж.
Сигизмунд ходил за мной с подозрительной мордой и бдил.
Джу скакала за мной по стульям и столам, как игручий котенок, и явно веселилась от души. Ей, в отличие от Сигизмунда, я успела на ушко поведать суть конкурса костюма.
– Сигизмунд! А есть ли у вас в квартире антресоли?
– Есть.
– О! Пошла-ка я за стремянкой…
– Только на них ничего нет!
– Как это «ничего»?
– Так это. – Сигизмунд выглядел очень довольным. Мол, уел. – У нас в квартире не водится хлама.
– Не верю! В сталинке, на антресолях и ничего? Вдруг там от старых владельцев остались замурованные в стену бриллианты?
И я пошла за стремянкой. Следующие полчаса я провела в увлекательном исследовании гигантских антресолей, чихая от пыли и простукивая стены. Потом поняла, что зря теряю время, высунула голову наружу… И тут мне на глаза попалась занавеска, почти полностью задвинутая за шкаф рядом с окном. Поэтому не заметная. Почти.
– Пум-пурум, – задумчиво сказала я, кубарем скатываясь по ступеням стремянки на пол. – Она еще и зеленая.
– Кто зеленая? – переполошился Сигизмунд.
И, в принципе, правильно.
– «Скарлетт О’Хара не была красавицей, – наставительно сказала я ему, – но мужчины вряд ли отдавали себе в этом отчет, ибо, подобно близнецам Тарлтонам, тут сразу становились жертвами ее чар»[6].
И решительно направилась к занавеске.
А Сигизмунд принял на себя амплуа Мамушки, которая бегала кругами и вопила: «Не смейте, миссис Скарлетт!» Только Сигизмунд вопил несколько изобретательнее и обиднее. И, наверно, громче. Но мне было все равно, уж очень хорошо зеленый оттенок занавески подошел к моим волосам. В итоге куски ткани я стянула между собой тоненькой новогодней гирляндой со светодиодами, которую как раз нашла на антресолях – не зря лазила! И получилось совсем нарядно. Хоть и несколько дико.
Потом я гордо смотрела на себя в зеркало.
Джу смотрела на меня в зеркало и тряслась от сдерживаемого смеха.
Сигизмунд смотрел на меня в зеркало, и глаза его были полны негодования.
– Надеюсь, – наконец сказал он, – для следующего конкурса тебе не придется, например, плавить столовое серебро.
– Я тоже надеюсь, – пробормотала я, подкалывая булавкой особенно своевольный уголок занавески. – Как ты думаешь, люди на улице мне обрадуются?
– А на месте завтра переодеться нельзя?
– Ты не понял, – помотала я головой. – У меня сегодня свидание. И я хочу проверить платье в деле. Так ли оно прекрасно, как кажется со стороны.
– С кем свидание? – холодно спросил Сигизмунд, и я почувствовала себя на миг невинной институткой, которую строгий отец не пускает прогуляться под ручку с кавалером по Невскому.
– С Вадимом, – ответила я и неожиданно покраснела.
Надо отдать Сигизмунду должное, вначале он уточнил, согласована ли акция с феей абсента, что написано в моем договоре по поводу свиданий с посторонними людьми и каким образом я собираюсь вытягивать информацию из подозреваемого. Я попыталась сделать загадочное лицо и напустить тумана, но он меня раскусил. В итоге сборы на свидание получились своеобразными. Я рассеянно бродила по квартире туда-обратно, хваталась то за кисточки для макияжа, то за воск для волос и пыталась понять, нужно ли все это для того, чтобы произвести впечатление на демона. Я все еще до конца не решила, какой тактики в общении держаться, и это бесило больше всего. Бесило до момента, как я махнула рукой на планы и решила действовать по ситуации.
Следом за мной таскался Сигизмунд и нудел. Он взывал к моему чувству ответственности (очевидно, отсутствующему), к моему чувству самосохранения (которое как раз сегодня взяло отгул, потому что уж слишком часто в последние дни меня пытались атаковать) и будто клещами вытягивал подробности плана на вечер.
А Джу сидела в уголке комнаты с укором в глазах и была здорово похожа на котика из «Шрека». Очевидно, что ей очень, очень хотелось со мной сегодня пойти. А мне вот, наоборот, не хотелось ее с собой брать, потому что мало ли чем дело закончится! Разброс вариантов был слишком широк, от очень плохих (где кошке явно не место) до очень хороших (где кошке тем более не место!).
– Правильно ли я понимаю, – прищурился в итоге Сигизмунд, – что ты собралась лезть на купол Исаакиевского собора? На ночь глядя. В самодельном платье из зеленой гардины. В туфлях на шпильках. Для того, чтобы там станцевать жаркое танго с юристом твоего так называемого возлюбленного?
– Да! – радостно кивнула я. Про туфли на шпильках я, конечно, придумала. По крайней мере, залезать наверх я буду без них. Они ведь пропутешествуют к месту встречи в руках у Вадима.
– А ты понимаешь, Евгения, насколько это поведение безответственно? – Когда Сигизмунд злился, в глазах у него появлялись зеленые молнии, а шерсть вставала дыбом и натурально искрила. Сейчас, по ощущениям, разрядов хватило бы, чтобы запитать электростанцию среднего размера.
– Ладно, – притворно вздохнула я. – Ты прав. Надену туфли без каблуков.
Идеальная тактика. Сделать вид, что ты немного сдалась и признала замечания господина кота верными. Пусть порадуется этой маленькой дипломатической победе и ослабит напор…
– Угу. Это, конечно, радикально изменит ситуацию.
– Конечно! Так у меня гораздо меньше шансов свалиться, чудом уцепиться за край крыши, болтаться там и испортить тебе мирный ночной сон…
Сигизмунд показательно закатил глаза. Весь его вид так и говорил: можно подумать, до этого ты мне ночной сон не портила.
– …Ведь тогда твоему великолепному котейшеству пришлось бы организовывать спасательную операцию, пить валерьянку и волноваться.
– Делай как знаешь, – ледяным голосом ответил Сигизмунд, медленно встал и показательно удалился на балкон. Наверно, репетировать сегодняшний вечер. Как он будет прохаживаться перед рядами чаек и эльфов и жаловаться на мое безответственное поведение.
А я нарезала бутербродов, натянула платье – надо же его проверить в деле перед конкурсом костюма! – покрепче затянула шнурки на кедах и пошла.
– Мммяу? – спросила Джу, когда я зазвенела ключами, открывая дверь. Я оглянулась. Пришла меня провожать. Такая мягкая, родная, обнимательная!
– Сегодня тебе придется остаться на хозяйстве.
– Мфффф! – мол, ничего себе заявочки. А если я не хочу?
Я присела на корточки, обняла Джу и нежно потерлась носом о серый полосатый лобик. И не стала говорить то, что мне действительно хотелось сказать. Что-то вроде: «Если с тобой случится что-нибудь плохое, я себе не прощу». Потом почесала ее за ухом и твердо сказала:
– Нет. Прости, я никак не могу тебя с собой взять. Там будет… неважно. Просто не хочу, чтобы нас рассекретили по всем фронтам. К тому же вон Сигизмунд в плохом настроении… надо за ним присмотреть и проконтролировать, – прошептала я, а Джу хмыкнула. Проконтролировать Сигизмунда? Мне? Ну ты, мать, совсем с ума съехала со всеми этими своими шоу.
– Мрр, – ладно, уговорила. Только возвращайся целой и невредимой, хорошо?
– Хорошо! – ответила я и побыстрее выскользнула за дверь, чтобы Джу меня не раскусила. Еще пару мгновений, и она бы точно почувствовала, насколько сильно я нервничаю.
Через час я забралась на купол Исаакия с последней порцией туристов. Отвела чужие взгляды в сторону, подобрала длинный подол платья и перелезла через ограждение. Пожалуй, надо было делать юбку покороче… Как будто мне сегодня с утра шлейфов и оборок не хватило! Да уж. Стоит признать, опять в схватке «красота – практичность» победила первая.
Так, еще несколько шагов вдоль парапета – только не смотреть вниз, только не смотреть! – завернуть за угол и устроиться в укромном закутке между строительными лесами. Вечно тут что-то улучшают, переделывают и восстанавливают… идеально для того, чтобы прятаться.
Ожидая наступления ночи, сначала я прочитала все мессенджеры и ленты друзей в соцсетях – а то в последние дни совсем не было на это времени, и некоторые из приятелей даже успели написать: «Эй, куда ты пропала?» – потом достала из сумки маленький термос с чаем и бутерброд с колбасой. Откусила и зажмурилась от удовольствия. Вот почему иногда приходишь в дорогой пафосный ресторан, цены как в космосе, обслуживание такое, будто ты шейх арабский и Маргарет Тэтчер в одном лице, блюда сложные и вроде интересные… но все равно не цепляет? А тут докторская колбаса самая обычная, батон из супермаркета, чай из пакетиков… Однако вкусно до головокружения. Особенно если учесть, что с этими балами, крышами и поездками ты не ела с самого утра!
Да еще и декорации подвезли – просто закачаешься.
На Петербург опускалась белая ночь. Краски вмиг поблекли и выцвели, а перистые облака стали серебристо-сиреневыми, как будто по небу проехала повозка призрачного цветочника, и он растерял по дороге все звездные ирисы. Здания теперь казались вырезанными из белой бумаги силуэтами. На них то тут, то там загорались янтарные ожерелья окон. Изредка сильный порыв ветра приносил мне обрывки разговоров и смех снизу, с тротуаров и набережных. В начале июля Петербург не засыпает на ночь. Наоборот. Город просыпается, а мафия…
– Доброй ночи. – Вадим подкрался пугающе незаметно. В своей уже привычной манере. В руках у него была большая сумка, из которой выглядывали листья фикуса.
Я вздрогнула и уронила бутерброд. И почему-то ужасно расстроилась. Хотя расстраиваться надо было бы по совсем другому поводу.
Отряхнула пальцы от крошек и поднялась на ноги. Сдержанно кивнула, пытаясь не показать волнения.
– Доброй.
– Скажите, Евгения, вы всегда назначаете встречи в таких… ммм, необычных местах?
– Не всегда. И не всем.
– Чем же я заслужил такую честь?
– Тем, что не задавали лишних вопросов и сумели сюда подняться.
– Но это было уже после приглашения…
– Я это предвидела.
– Надо же, – он усмехнулся. И я готова поклясться, в этот момент его глаза изменились: из темно-зеленых превратились в стальные, серые. Под цвет пыльных сумерек. – Так зачем я вам понадобился?
Я закусила губу. Пока еще не поздно отговориться, свести все к шутке, соврать… В самом деле, на что я вообще надеюсь? Сыграть в откровенность с демоном – только потому, что он мне нравится и якобы считается самым добрым? Идеальная база для уверенного развития отношений, о да.
– Мне кажется, что вы хотите меня убить. Я хочу знать, зачем вам это понадобилось.
Вадим абсолютно невинно улыбнулся и спросил:
– Евгения, скажите, а вы из тех, кто сначала все для себя решил, а потом лишь ищет подтверждения своим мыслям? Или если факты и аргументы покажут, что ситуация несколько сложнее, то вы готовы прислушаться к чужому мнению?
– Знаете, Вадим, – ответила я, отряхивая хлебные крошки с подола платья, – тут вы и попались. Не стали всплескивать руками и возмущаться: как так! Убить, кого, зачем, да как вы могли подумать…
– Вы бы мне не поверили, если бы я так себя повел.
– А вы так хотите, чтобы я вам верила?
– Было бы неплохо, – он продолжал улыбаться.
– Зачем?
– Ну, например… – Он шагнул ближе и осторожно поставил сумку с фикусом у моих ног. – Тогда я мог бы надеяться, что сегодня пришел к вам на свидание не только для того, чтобы передать цветок и туфли.
И конечно же, в этот момент у него в глазах снова начали плясать черти. Ох, как заманчиво и весело. Но тут уже пришла моя очередь притворяться самой невинностью и глупо хлопать ресницами:
– А для чего же еще? Чтобы покатать на крокодиле?
– Боюсь, тогда мы соберем слишком много любопытных взглядов.
– Чтобы столкнуть меня с крыши?
– Боюсь, этот вопрос возвращает нас к началу разговора. Нет, я не собирался этого делать.
– Не в этот раз, да?
– И ни в какой другой.
– Чтобы найти какой-то спрятанный предмет? Я читала, что третий принц Вассаго славится как раз этим умением…
– Простите, нет. Я никогда не работаю одновременно на двух заказчиков.
– И кто же ваш заказчик?
Тут Вадим показательно закатил глаза и тяжело вздохнул. Мол, и как прикажете с ней разговаривать? Если она задает такие наивные вопросы?
– Угадайте с трех раз. Если я говорил при нашей первой встрече, что работаю на Александра, если я готовил для него все документы по шоу и занимаюсь юридической стороной вопроса… То на кого же я работаю, вот ведь загадка века?!
– На Александра, что ли? – Что, все так просто, да?
– Бинго! Вы угадали с первого раза. Возьмите с полки пирожок.
И тут он полез в сумку, покопался там и извлек на свет настоящий пирожок! Вот это поворот. К такому жизнь меня не готовила. Свидание на крыше с демоном и с пирожком. Поэтому я просто расхохоталась. Не знаешь, что делать – смейся. Отличный принцип. Не раз и не два помогал мне в жизни.
Вадим терпеливо ждал, пока я отсмеюсь. Даже протянул бумажную салфетку, чтобы вытереть выступившие на глазах слезы.
– А с чем он?
– С вишней. А еще есть с капустой.
– Да вы, я гляжу, подготовились!
– Подумал, что у меня никогда не было ночного пикника на крыше с такой потрясающей ведьмой. И было бы неплохо исправить этот досадный факт.
– Хм… Так заметно, что я ведьма?
– Мне – да. Остальным – не знаю. Тот, кто сегодня повесил на вас аркан, точно знал о ведьминской сущности.
Я медленно выдохнула. Прикусила губу и посмотрела вдаль. Отличные виды отсюда. Самое то, чтобы успокоиться и не натворить глупостей. Или не наговорить.
– Ладно, – сказала я, опустив глаза и глядя на глянцевые листья Степана, выглядывающие из сумки. – Пожалуй, совместную заботу о фикусе можно счесть достаточным поводом, чтобы перейти на «ты».
Потом подняла глаза и зло посмотрела демону в лицо:
– То есть аркан уже был, когда мы танцевали танго?
– Да.
– И ты ничего мне не сказал про него? Решил: пусть висит, отличное украшение, да? А мне-то казалось, что я тебе нравлюсь.
– Тебе не казалось.
– Тогда почему ты промолчал?
– А ты хотела, чтобы я прямо посреди бальной залы остановился и громко спросил: «Кто тут темными заклятьями балуется?» Я специально уводил тебя оттуда, чтобы поговорить без свидетелей. Но ты убежала.
– Ты мог меня потом догнать, если тебе это было важно.
– Не в ущерб основной работе…
– О, демоны-то, оказывается, ничем от обычных мужчин не отличаются. Тоже очень любят отговариваться работой! – Внутри меня все прямо кипело. Я ужасно, иррационально, бешено злилась на Вадима. А может, и рационально. Причины не так уж важны, когда в глазах уже потемнело от ярости.
– Ничем, – подтвердил Вадим. – Ничем не отличаются. И тоже любят.
После чего притянул меня к себе и поцеловал.
Целовались мы так, что я буквально потеряла голову. Дыхание перехватило, сердце забилось, как пойманная птица, я пошатнулась и ухватилась за плечи Вадима, чтобы не упасть. И тут же укусила его за губу: надо же проверить, каковы демоны на вкус! Не каждый день представляется такая возможность. Демон в ответ рыкнул и прижал меня к себе сильно-сильно, так, что я на секунду испугалась: только бы ребра целы остались… А потом страх улетучился, и осталась лишь ладонь Вадима на моем затылке, и его губы, и вкус его крови, пьянящий и искристый, и жар его тела.
Так прошло пять минут.
Или пять часов.
А может, мы не заметили, как минуло пятьдесят лет, и теперь вокруг нас по воздушным трассам шныряли юркие глайдеры.
А может, мы провалились в прошлое, и вокруг были болота, а вдали по берегу моря бродил какой-то высокий человек и вроде как планировал строить тут свой город…
Шмяк! Что-то врезалось в нас с размаха, я взвизгнула от неожиданности, а Вадим покачнулся, но устоял. И меня удержал. В самом деле, было бы очень нелепо свалиться на мостовую после такого классного поцелуя.
– Что это было? – выдохнула я. Имея в виду и неожиданное нападение, и в целом поведение Вадима. Ишь. Я на него злюсь, а он целуется!
– Чайка безмозглая! – прошипел демон. – Летит незнамо куда…
И тут меня сложило буквально пополам от смеха.
– Что смешного? – удивился Вадим.
Я разогнулась и посмотрела на его удивленное лицо. Живо представила себе, как Карлос сначала глядит на наши объятия, потом решает, что как-то подозрительно долго Вадим меня держит – а вдруг он на меня напал и держит насильно? Нельзя допустить такого! После этого крылатый камикадзе рассчитывает траекторию и отчаянно пикирует на врага. Нет, не ржать было решительно невозможно. Я огляделась по сторонам, чаек не заметила, но на всякий случай за спиной показала невидимым наблюдателям большой палец. Типа, все в порядке! Больше таранить нас не надо.
Потом я плюхнулась на крышу рядом с сумкой, все еще смеясь, погладила Степана по самому большому листику и принялась выяснять, сколько же там рядом с ним припасено обещанных пирожков. Пирожков нашлось с десяток, а еще бутылка газировки – тут я икнула – со вкусом фейхоа, бутылка игристого вина, стаканчики, здоровенный кусок пармезана и салфетки.
– Будешь есть? – спросил Вадим, опустившись рядом.
– А как их отличать?
– Кого от кого?
– Пирожки с вишней от пирожков с капустой? А то они ж одинаковые.
– А ты надкусывай. – И демон тут же подал пример, взяв в каждую руку по пирожку.
И мы стали жевать.
Мне было ужасно смешно, немного неловко, очень волнительно, примерно как в середине прыжка в пропасть, а еще хотелось творить глупости, танцевать, гулять до утра и петь песни. Как говорила моя соседка по квартире, Лара: «Женечку понесло, теперь не остановишь». Думаю, Сигизмунд бы с ней согласился и выразился примерно в тех же формулировках. И еще бы припечатал суровым взглядом. Я фыркнула, представив себе эту картину.
– Знаешь, – задумчиво сказал Вадим, – я вот сижу и не могу понять: тебя веселю лично я или ситуация в целом?
– А я должна быть серьезна?
– Упаси Белиал! Не люблю серьезных людей, а уж тем более серьезных ведьм, колдунов и вообще… – Демон сделал кислое лицо и поводил пальцами в воздухе, как бы рисуя собирательный образ этих самых скучных существ. – А вот веселых люблю. Поэтому я сразу, как тебя увидел, решил затусить.
Пум-пурум. Принц, командующий легионами адских духов, захотел со мной «затусить». Такое мимими, а.
– А что, твой договор с Александром предусматривает неформальное общение с участницами шоу?
– Нет, – пожал плечами Вадим. – Но для тебя я сделал исключение.
– Почему?
– Тебя изначально не должно было в нем быть. Ты не укладываешься в общую схему.
– В смысле?
Тут юрист сделал фейспалм. Я даже приосанилась. Так и вижу неоновую надпись, которая в этот миг виртуально зажглась у меня над головой. «Вызываю фейспалм у всех, даже у демонов. Умею, люблю, практикую».
– Начнем сначала. Ты сама сказала, что меня вызывают для поиска важных вещей.
– Да. Но при чем тут это?
– Для поиска людей тоже.
– И-и-и?
– Полгода назад Александр попросил меня найти ему жену. Я посмотрел в будущее, и у нас как раз хватило времени, чтобы уладить все формальности с организаторами шоу.
– То есть… подожди… он реально собирается жениться на победительнице?
– Да. Я узнал, что она будет среди вас. Что среди участниц этого шоу найдется та самая, которую он ищет. Сначала я не мог указать на цель точно… но круг постепенно сужается, так что в итоге мы ее вычислим.
– А я…
– А тебя не было в составе участниц, когда я смотрел в будущее. Абсолютно точно, я бы запомнил. Тебя и близко не было.
– Упс. – Я поежилась на ветру. Внезапно стало холодно и очень неуютно. Ох, кому-то и впрямь серьезно хочется меня убить, если он, или она, или они изменили ради этого грядущий ход вещей. – Кто-то играет людьми в шахматы и меняет будущее. Неприятненько.
– Или, наоборот, приятненько, – улыбнулся Вадим. – Иначе мы бы с тобой не встретились.
Ночные виды с крыши Исаакия очень хороши.
А вот остальное я не стала бы называть хорошим. Потому оно было просто отпадным!
Когда краешек солнца показался из-за горизонта, я сделала несколько важных выводов.
Целоваться после пирожков веселее, чем до пирожков.
Если целоваться, предварительно отпив глоток шампанского, то пузырики смешно покалывают язык и шибают в нос.
Если кидать куски пармезана чайкам и делать вид, что просто подкармливаешь милых птичек, то можно не мучиться угрызениями совести, что они тут летают голодные-холодные, а ты сидишь в тепле, то есть в объятиях Вадима.
Если надеть туфли на шпильках и танцевать на крыше танго, то это просто огонь! Весь город ложится к твоим ногам, ритмично цокают каблучки, а рука лежит на плече кавалера, который ни за что не сможет оступиться, упасть или позволить споткнуться тебе. Только не сейчас. Не здесь. Не вместе. В глазах у него отражались облака и желтые кляксы фонарей, а когда он смотрел на меня, и я видела там свой образ… ооо, мы с пляшущими чертями составляли отличную компанию. Идеально подходили друг другу. В глазах у Вадима отражалась настоящая средневековая ведьма: рыжая, веснушчатая, с непослушными локонами, бледная и насмешливая. Увидев такую, вся королевская конница, вся королевская рать, вся королевская инквизиция срочно выступили бы в крестовый поход, чтобы принести мою голову на блюде какому-нибудь высокопоставленному гонителю колдовства.
Потом мы спустились вниз – я даже поинтересовалась, не было ли у Вадима в роду хоббитов-взломщиков, уж очень ловко он обращался с запертыми дверями, – и побрели по сонным утренним улицам. Мы дошли до Мойки, с видом заправских туристов осмотрели Синий мост, дошагали по набережной до моста Красного и важно посетили его. Полюбовались на высокую башенку, венчающую одно из зданий на углу Гороховой улицы, – я говорила, что она похожа на надкушенную луковицу и внутри неплохо бы устроился Буратино, а Вадим более романтично считал, что это трюфельная конфета с иголкой в «макушке» в исполнении стимпанк-мастера. Потом мы взялись за руки и пошли по Гороховой улице на юг.
Хотелось бы сказать, что нас вела страсть.
Или, на худой конец, дорога приключений.
Но все это было бы неправдой. Потому что мы искали кофе.
Через полчаса экспериментальным путем было выяснено, что на улице Гороховой, типично петербуржской, с этими желтыми и зелеными домами, с балконами и колоннами, с серьезным выражением на окнах и нестерпимо важными домовыми, выглядывающими из подвалов, с запахом мокрого асфальта и узкими тротуарами… На этой чудесной улице не было ни одной кофейни, которая бы работала в полпятого утра! О, горе-горе. А мне, как назло, все сильнее и сильнее хотелось капучино. Обязательно с корицей и с большой, неприлично толстой шапочкой из пены.
– Ну что, – в итоге спросил Вадим, когда мы уже почти дошли до Фонтанки и отчаялись, – будем безобразия нарушать?
– Как будто до этого нас что-то сдерживало, – рассмеялась я.
И мы совершили незаконное проникновение в ближайшее закрытое кафе. Вадим отключил сигнализацию и открыл дверь, а я подарила местному домовому последний кусок пармезана и нетронутую бутылку с лимонадом. Чтобы не сдал нас, ну!
А потом я, словно королева, сидела одна в зале за самым что ни на есть центральным столиком, а Вадим наколдовал с помощью кофемашины капучино из моих мечтаний. И гордо принес его мне на подносе, как настоящий официант.
– Извини, что не в постель.
– До постели мы еще не добрались.
– Меня интригует слово «еще».
– Знал бы ты, как меня оно интригует!
В ответ демон рассмеялся и слизал пену с моих губ.
– Спасибо за чудесную ночь!
– Но-но-но, – погрозила я ему пальцем. – Теперь ты, как приличный принц, должен доставить меня домой, чтобы я поспала хотя бы пару часов перед этим вашим костюмным буйством. Кстати! – спохватилась я. – Как тебе платье?
– Шикарно! – серьезно кивнул Вадим. – Все ошеломлены. Скарлетт О’Хара курит в уголке от зависти и безысходности. Ты просто повелительница зеленых гардин.
– А ты бессовестный льстец.
– Я даже еще не начинал льстить!
– А зря!
В уплату за выпитый кофе мы оставили на стойке испанский золотой семнадцатого века. Якобы Вадиму заплатили парни с Тортуги за то, что он помог им найти пару-тройку островов с сокровищами.
– Гляжу, рабочие интересы твои многогранны, – уважительно сказала я.
– После Соломоновой запечатанной склянки как-то начинаешь теплее относиться к простым жизненным радостям, – пожал плечами Вассаго, глядя, как по мостовой к нам подъезжает его машина. Сама. Без водителя. – Помогать людям веселее, чем командовать легионами духов, не поверишь.
– Почему же, – ответила я. – Очень даже поверю. Люди классные.
Немного помолчала и добавила:
– И чайки еще. И кошки.
А когда Вадим притормозил у Инкиного подъезда, за моим торжественным выходом из машины наблюдал с балкона весь оперштаб. Людей среди них, конечно, не было, зато чаек и кошек хватало с лихвой.