Глава 13

В обед Люба заходит в кабинет Власова с супом. Томатным, с базиликом и пармезаном. Он пробует, закрывает глаза и издаёт звук, похожий на стон удовольствия.

— Круглова, — говорит он, — вы же не уволитесь?

— Не собиралась.

— Потому что если вы уволитесь, я умру с голоду.

— Не умрёте, — Люба садится напротив, наблюдает, как он ест. — Привыкнете к столовской еде. Но лучше не увольняйтесь.

— Я и не собираюсь, — улыбается она.

Он доедает суп, вытирает губы салфеткой и смотрит на неё долгим, изучающим взглядом.

— Люба, — говорит он, впервые называя её по имени без просьбы, — я хочу вас кое о чём спросить.

— Спрашивайте.

— Вы не боитесь? Сплетен, пересудов? Я знаю, что обо мне говорят. И о вас начнут. Вы готова к этому?

Люба задумывается. Она не наивна и понимает, что их отношения станут главной темой в больнице. Будут завистники, будут злые языки, будут те, кто будет ждать её провала.

— Сергей, — говорит она, — я всю жизнь была пышкой. Я привыкла, что на меня смотрят, шепчутся, осуждают. В школе дразнили, в училище тоже. Я научилась не обращать внимания. Так что сплетни меня не сломают.

— А меня? — он усмехается. — Меня они тоже не сломают. Я пережил и не такое.

— Тогда в чём проблема?

— Ни в чём, — он тянется через стол, берёт её за руку. — Просто хочу убедиться, что вы со мной надолго.

— Я с вами - пожизненно, — уверенно сообщает Люба. — Это был уговор.

Власов подносит её руку к губам и целует. Долго, нежно, с закрытыми глазами.

— Я люблю вас, — вдруг говорит он, открывая глаза.

Люба замирает. Сердце пропускает удар, потом начинает колотиться с бешеной скоростью.

— Что? — переспрашивает она шёпотом.

— Я люблю вас, Люба Круглова, — повторяет он твёрже. — Этого не должно было случиться. Я не хотел. Но случилось. И я не могу это контролировать. И не хочу.

Люба смотрит на него, и на глазах у неё выступают слёзы. Счастливые, глупые, абсолютно не медицинские слёзы.

— Я тоже вас люблю, — говорит она. — С первого дня. Как вы сказали про столовую. Я тогда поняла: или уволюсь, или влюблюсь. Уволиться не получилось.

Власов встаёт, обходит стол, поднимает её со стула и прижимает к себе. Крепко, так, что она слышит, как бьётся его сердце - быстро, гулко, аритмично.

— Терминальная стадия, — шепчет он ей в волосы. — Взаимная.

— Не лечится, — отзывается она.

Они стоят так посреди кабинета, обнявшись, и никто из них не хочет отпускать.

За дверью, в коридоре, кто-то кашляет. Власов нехотя отстраняется, поправляет халат.

— Идите, — говорит он. — Работать надо.

— А вы?

— А я буду думать о вас. Как обычно.

Люба выходит из кабинета, и её лицо сияет. Она идёт по коридору, и даже Катя, которая наблюдает за ней из-за угла, вынуждена признать: эта пышка светится изнутри. Так светятся люди, которые нашли своё счастье.

— Ну и пусть, — шепчет Катя себе под нос. — Посмотрим, как ты запоешь через месяц.

Но в глубине души она понимает: Люба не заплачет. Люба будет смеяться. И Власов будет смеяться вместе с ней. А она, Катя, так и останется у разбитого корыта своих несбывшихся надежд.

Вечером, когда смены сданы, Власов снова ждёт Любу у выхода. Он стоит, прислонившись к своей чёрной машине, и в руках у него снова цветы. На этот раз не ромашки, а розы. Красные, как его сердце, которое он наконец-то разрешил себе открыть.

— Сергей, — улыбается Люба, подходя. — Это уже традиция?

— Это необходимость, — поправляет он. — Садитесь.

Она садится в машину, прижимает розы к груди и смотрит на него. Он ведёт машину одной рукой, другой держит её за руку, и Люба чувствует себя так, будто они уже тысячу лет вместе.

— Куда едем? — спрашивает она.

— Ко мне, — отвечает Власов. — Я хочу вас накормить ужином. Не вы меня, а я вас.

— Вы умеете готовить?

— Нет, — признаётся он. — Но закажу. Хороший ресторан. С доставкой.

— Сергей, — Люба смеётся, — это самое романтичное, что вы могли придумать?

— Я же говорил, я не умею.

— Ничего, — она сжимает его руку. — Научусь. И вы научитесь. Вместе.

Они едут по вечернему городу, и за окном зажигаются фонари. Люба смотрит на отражения огней в лобовом стекле, на профиль Власова, на его руки — и понимает, что это и есть счастье. Простое, большое, не помещающееся ни в какие рамки.

Диагноз поставлен. Прогноз благоприятный. Лечение пожизненное, взаимное, с ежедневным приёмом оладий, сырников и поцелуев.

И никакая болезнь не страшна, когда есть такой врач. И такая медсестра.