Глава 14

Квартира Власова находится в центре города, в старом сталинском доме с высокими потолками и широкими лестничными клетками. Люба, поднимаясь на лифте, чувствует, как внутри всё трепещет. Она была у него в кабинете сотни раз, но здесь совсем другое. Здесь начинается его настоящая жизнь, та, которую он никому не показывает.

— Не стесняйтесь, — говорит Власов, открывая дверь своим ключом. — У меня не очень чисто. Я не ждал гостей.

Люба заходит и замирает.

Квартира огромная, метров сто, не меньше. Но она выглядит так, будто здесь живёт холостяк, который забыл, что такое уют. Мебель дорогая, но безликая: чёрная кожа, стекло, хром. На стенах ни одной картины, только пара медицинских дипломов в рамах. На полу идеально чистый паркет, но без ковров. А на кухне новейшая техника, которая, судя по всему, ни разу не использовалась.

— У вас тут… минимализм, — осторожно говорит Люба, разуваясь.

— Мне некогда заниматься обустройством, — пожимает плечами Власов. — Я здесь только сплю. И то не всегда.

Люба проходит в гостиную. На журнальном столике лежит стопка медицинских журналов, пульт от телевизора и одинокая кружка с остатками остывшего кофе. На подоконнике стоит фикус, который явно борется за жизнь и проигрывает.

— Вы его поливаете? — спрашивает Люба, кивая на растение.

— Когда вспоминаю, — признаётся Власов.

— Последний раз, кажется, месяц назад.

— Бедный фикус, — Люба проводит пальцем по пыльному листу.

— Его зовут Борис.

— Бедный Борис. Он же засохнет.

— Тогда выброшу.

— Не надо, — Люба поворачивается к нему.

— Я буду поливать Бориса. Раз в неделю. Если вы меня пустите.

Власов смотрит на неё долгим взглядом, потом подходит и обнимает со спины, уткнувшись носом в её макушку.

— Я вас пущу, — говорит он тихо. — Куда угодно. Даже в операционную.

— В операционную меня пускать не надо, — смеётся Люба. — Я там только мешать буду. А вот на кухню точно стоит. Покажете, где у вас кастрюли?

— Кастрюли? — он задумывается. — Кажется, в нижнем шкафу. Они новые. Их никогда не использовали.

— Боже, — вздыхает Люба. — Как вы выживаете?

— Кофе и печенье, — напоминает он.

— Больше так не делайте, — решительно заявляет Люба. — С сегодняшнего дня я буду вас кормить. И дома тоже.

— Вы переезжаете ко мне? — в голосе Власова появляется что-то похожее на улыбку.

— Не так быстро, Сергей Сергеевич, — Люба выворачивается из его объятий. — Сначала ужин. Покажете мне ваш холодильник.

Холодильник оказывается пугающе пустым: пара яиц, плавленый сырок с истекшим сроком, бутылка минералки и засохший лимон. Люба смотрит на этот скудный набор и качает головой.

— Вы издеваетесь? — спрашивает она.

— Я предупреждал, — виновато говорит Власов.

— Ладно, — Люба закрывает холодильник. — Заказываем доставку. Но завтра я еду в магазин. Составлю список.

— Вы будете хозяйничать в моей квартире?

— А вы против?

Власов молчит. Потом качает головой.

— Нет. Не против.

Они заказывают суши - единственное, что Власов соглашается есть, когда не хочет готовить. Люба накрывает на стол, расставляет тарелки, и в этой стерильной, бездушной квартире вдруг появляется что-то тёплое и живое.

— Знаете, — говорит Люба, жуя ролл, — у вас тут потенциал. Можно сделать очень уютно.

— Мне всё равно, — отмахивается Власов.

— А вот мне не всё равно, — она смотрит на него серьёзно. — Вы заслуживаете, чтобы у вас был дом. Не просто квартира, а на настоящий дом. С пледом, живыми цветами и запахом выпечки по утрам.

Власов откладывает палочки, смотрит на неё долгим, изучающим взглядом.

— Вы серьёзно? — спрашивает он. — Вы правда хотите… возиться со мной?

— Я люблю вас, — напоминает Люба. — А когда любишь, хочется возиться. Даже с такими сложными пациентами, как вы.

— Я не пациент, — возражает он.

— Пациент, — Люба накрывает его ладонь своей. — Самый сложный в моей практике. Но прогноз благоприятный.

Он переворачивает руку, сжимает её пальцы. Молчит, но в глазах у него сияет благодарность. Такая глубокая, что Люба не может отвести взгляда.

После ужина Власов показывает ей квартиру. Спальня с огромной кроватью, серое постельное бельё, ни одной лишней вещи. Ванная, конечно же мрамор и хром, но пустые полки. Кабинет - стол, компьютер и стопки медицинских книг.

— Как в больнице, — замечает Люба. — Только без пациентов.

— Мне так привычнее, — пожимает плечами Власов.

— Привычка — это то, от чего мы лечимся в первую очередь, — назидательно говорит Люба. — Завтра купим свечи. И плед. И что-нибудь на стены.

— Вы меня не спросили, хочу ли я этого.

— А вы хотите? — Люба смотрит на него в упор.

Власов сглатывает.

— Хочу.

— Тогда не спорьте.

Они возвращаются в гостиную. Люба садится на диван, и он проминается под её весом. Власов садится рядом, осторожно, будто боится спугнуть.

— Можно вас обнять? — спрашивает он.

— Можно, — шепчет Люба.

Он обнимает. Прижимает к себе, и она чувствует, как бьётся его сердце: ровно, сильно и ж надёжно.

— Я счастлив, — вдруг говорит он. — Я не думал, что это вообще возможно.

— Возможно, — Люба гладит его по спине. — Ещё как возможно.

Они сидят так долго, пока за окном не гаснет свет и город не погружается в ночь. Власов не отпускает её, и Люба не хочет уходить.

— Мне пора, — наконец говорит она, хотя внутри всё сопротивляется.

— Останьтесь, — тихо просит он. — Не уходите.

— Сергей…