Глава 19

В субботу утром Люба приходит в больницу внепланово. Она оставила дома термос и решила забрать заодно анализы, которые не доделала в пятницу. В отделении тихо, сегодня выходной, только дежурная медсестра дремлет на посту.

Люба заходит в процедурную и замирает.

На её столе лежит её конверт. Белый, плотный, без подписи. Она открывает его, вынимает сложенный вдвое листок.

«Люба. Я знаю о вас с Сергеем. Я знаю о вас больше, чем вы думаете. Если не хотите, чтобы ваша романтическая история стала достоянием общественности - поговорим. Завтра в 18:00, кафе «У фонтана». Приходите одна. И не говорите Сергею. Иначе будет хуже».

Подписи нет. Но Люба узнаёт почерк с каллиграфическими завитушками, которыми Катя заполняет карты.

— Ну вот, — вздыхает Люба, складывая письмо обратно. — Буря, значит, буря. Не бойся, тётя Зина, я справлюсь.

В воскресенье в 18:00 Люба сидит в кафе «У фонтана» и пьёт зелёный чай. Она пришла одна. Не сказала Власову. Потому что хочет разобраться сама.

Ровно в шесть открывается дверь, и на пороге появляется… Ирина Власова.

Высокая, худая, в бежевом платье и туфлях на шпильке. Она оглядывает зал, видит Любу и направляется к ней с видом женщины, которая привыкла побеждать.

— Вы, наверное, удивлены, — говорит Ирина, садясь напротив, даже не спросив разрешения.

— Удивлена, — спокойно кивает Люба. — Я думала, это Катя.

— Ах, Катя, — Ирина машет рукой. — Эта дурочка приходила ко мне, хотела натравить на вас. Но я не стала. Я решила действовать сама.

— Зачем?

Ирина делает заказ американо без сахара и долго смотрит на Любу. В её взгляде заметно любопытство, смешанное с чем-то похожим на уважение.

— Вы не похожи на тех, кто был у Сергея, — наконец говорит она. — Вы… живая. Настоящая. Таких он раньше не замечал.

— Спасибо, — Люба не понимает, к чему ведёт собеседница.

— Я пришла не воевать. Я пришла… предупредить. — Ирина наклоняется вперёд, понижая голос. — Сергей - сложный человек. Вы это уже поняли. Но есть вещь, которую он вам не сказал. У него есть… проблемы. С головой.

— В смысле?

— Депрессия. Диагностированная. Он пьёт таблетки, скрывает это, но я знаю. Когда мы были вместе, он запирался в ванной и плакал. Никто не знает, только я. И теперь вы.

Люба молчит. Внутри всё сжимается, но она не показывает.

— И вы пришли, чтобы сказать мне: мол, уйдите, пока не поздно? — уточняет она.

Ирина откидывается на спинку стула, смотрит на Любу почти с восхищением.

— Нет. Я пришла сказать, что если вы уйдёте, он не переживёт. Вы его единственный шанс. Я знаю, что говорю. Я его бросила, и он превратился в монстра. Если вы его бросите, он просто умрёт. Не физически, а внутри.

— Она замолкает, потом добавляет:

— Я не хочу быть виноватой в этом дважды.

Люба смотрит на Ирину. В холодной, безупречной женщине напротив вдруг проступает что-то человеческое.

— Я не собираюсь его бросать, — твёрдо говорит Люба. — Я его люблю.

Ирина усмехается, но в усмешке слышится грусть.

— Я тоже его любила. Но не хватило сил. А у вас, я смотрю, сил вагон. — Она встаёт, достаёт из сумочки купюру, кладёт на стол. — За кофе я заплачу. И за ваш чай тоже. И… Люба? — она оборачивается уже у двери.

— Не говорите ему, что я приходила. Он не простит мне этого разговора. Скажите, что Катя звонила, что угодно. Но только не я.

Люба кивает. Ирина уходит, и кафе снова погружается в тишину.

Люба сидит неподвижно, переваривая услышанное. Депрессия. Таблетки. Слёзы в ванной. Этот железный, несгибаемый Власов и вдруг такая уязвимость.

— Чёрт, — шепчет она. — Как же я тебя люблю.