Глава 21

Люба просыпается от того, что кто-то щекочет ей нос. Открывает глаза. Власов сидит на краю кровати, в руке у него перышко от подушки. Смотрит на неё с виноватой улыбкой, красными после вчерашних слёз глазами, но в них что-то новое. Спокойствие и облегчение.

— Ты спишь, — констатирует он.

— Спала, — хрипит Люба. — Пока один идиот не разбудил меня пером.

— Это не перо. Это диагностическая манипуляция. Проверял рефлексы.

— И как, рефлексы в порядке?

— В полном. — Он наклоняется и целует её в кончик носа. — Как и всё остальное.

Люба тянет его обратно на подушки, и они лежат, обнявшись, слушая, как за окном чирикают воробьи и редкая машина проезжает по утренней улице.

— Серёжа, — тихо говорит Люба. — Нам нужно поговорить.

Он напрягается. Она чувствует это спиной, как каменеют его мышцы.

— О чём?

— О вчерашнем. О тебе. О твоём… состоянии.

Власов молчит. Потом отстраняется, садится, прячет лицо в ладонях.

— Я не хочу об этом говорить.

— А надо, — Люба садится рядом, трогает его за плечо. — Я знаю про депрессию. И про таблетки. Ирина сказала.

Он резко убирает руки, поворачивается к ней. В глазах проскальзывают паника и злость.

— Она приходила к тебе? Когда?

— Вчера. В кафе. Она хотела предупредить.

— Она тебя запугивала?

— Нет, она не хотела напугать, она хотела, чтобы… чтобы я знала. И не бросала тебя.

— Чёрт, — выдыхает Власов, встаёт, начинает ходить по комнате. — Чёрт, чёрт, чёрт. Я запретил ей вмешиваться. Я…

— Сергей, — Люба ловит его за руку, останавливает. — Посмотри на меня.

Он смотрит. В его глазах смешалось все: отчаяние, стыд и страх.

— Я не брошу тебя, — говорит она твёрдо. — Я уже говорила. Повторю сто раз, если надо. Но ты должен… ты должен лечиться от того, что у тебя внутри.

Власов вырывает руку, отходит к окну. Стоит спиной, сжав кулаки.

— Я врач, — глухо говорит он. — Я не могу пойти к психотерапевту. Это будет конец репутации.

— Это не конец, — Люба подходит к нему, прижимается лбом к его спине. — Это начало. Ты же лечишь сердца. А своё почему не хочешь?

Он молчит. Долго. Так долго, что Люба уже думает, что он и вовсе не ответит.

— Ты правда думаешь, что это поможет? — наконец спрашивает он.

— Я знаю, что поможет, — шепчет она. — Потому что ты сильный. А сильные не боятся просить помощи.

Власов поворачивается, смотрит на неё сверху вниз. В его глазах сомнение, борьба, и наконец она видит, что он готов к капитуляции.

— Хорошо, — говорит он. — Я подумаю.

— Не подумаешь, — Люба берёт его за подбородок, заставляет смотреть в глаза. — Сделаешь. Я запишу тебя к своему знакомому психотерапевту. Он хороший. И он никому не расскажет.

— Ты сама ходила к психотерапевту? — удивляется Власов.

— А ты думал, я такая устойчивая от природы? — усмехается Люба. — После школы меня так травили за вес, что я чуть не наложила на себя руки. Хороший врач вытащил. С тех пор я раз в полгода хожу, профилактически. Как к стоматологу, только для головы.

Власов смотрит на неё с новым выражением восхищения и благоговение.

— Ты удивительная, — говорит он. — Я никогда не встречал никого подобного тебе.

— Спасибо психиатру за это. Потому что все боялись обращаться за помощью, — пожимает плечами Люба. — А я - нет. Пойдём завтракать. У меня есть рецепт сырников с секретным ингредиентом.

— Каким?

— Любовью. И немного корицы.

Он улыбается. Впервые за утро по-настоящему, открыто.