Глава 25

Арсений

Мы идём в местный парк, место, где собираются парочки, молодежь и мамочки с детьми. Все аттракционы закрыты до весны, остался только тир, который почему-то не торопятся свернуть — он ещё работает.

На дальней стене висят мишени, а на стойке стоят призы — плюшевые игрушки разной величины. В глубине палатки на стуле лениво качается сотрудник тира, парень немногим старше меня.

— Я хочу вон ту большую панду, — тянет меня к тиру Зоя.

— Ты же не любишь плюшевые игрушки? — приподнимаю бровь, глядя на девушку.

— А сейчас захотелось, — пожимает она плечами.

Не могу сказать, что плохо стреляю, но явно не лучший в школе снайпер. И, честно говоря, позориться перед этим незнакомым парнем нет никакого желания, но я всё равно продолжаю идти.

Сотрудник поднимается со стула при нашем приближении и, подмигнув Зое, от чего та глупо хихикает, отсчитывает мне пульки, за которые я расплачиваюсь.

— Хоть раз стрелял в тире? — уточняет он.

— Было дело.

— Объяснять, как стрелять, не надо?

— Нет.

— Отлично.

Потеряв ко мне интерес, парень отодвигается дальше, вовлекая в разговор Зою. Выпускаю все пули, и ни одна не попадает в центр мишени. Зайка, надув губы, подплывает ко мне и щебечет:

— Арсюш, попробуй ещё разочек, — поглаживает меня по плечу. — Я очень хочу ту пандочку. Смотри, какая она милая.

— Рискнешь ещё на одну партию? — усмехаясь, спрашивает работник тира.

Хочется послать его и утащить отсюда Зайку, но я, как самый последний дурак, вытаскиваю очередную купюру из кармана и протягиваю ему:

— Повтори.

Он снисходительно улыбается, но ничего не говорит, и уже через пару секунд передо мной появляются новые патроны. Пока я готовлюсь, Зоя крутится рядом и подбадривает меня.

— Поцелуй на удачу, — щебечет, подойдя ко мне вплотную.

Ловит ладонями моё лицо и целует, а отстранившись, вытирает остатки помады с моих губ.

— Теперь ты точно выиграешь.

Прицеливаюсь и… мажу. Начинаю злиться от того, что у меня не выходит попасть по этой дурацкой мишени.

— Арсюш, соберись. Ты же хочешь порадовать свою Зайку.

Её тон и какая-то снисходительная похвала выводят из себя. Не знаю, почему злюсь, но сейчас я не испытываю удовлетворения от происходящего. Можно было решить, что я ревную, но нет. Это больше обида. Обида от того, что Зоя словно пытается показаться выше меня перед этим парнем, чтобы он просто обратил на неё внимание. Чтобы поставить очередную галочку в своей неотразимости.

— Очень, — отвечаю сухо.

Быстро трачу все оплаченные патроны, не особо глядя, куда прицеливаюсь, решив, что на этом всё. Пора уходить отсюда.

Я хотел провести время вдвоем как раньше, чтобы зарядиться хорошими эмоциями от общения со своей девушкой, а получилось, что меня опустили на дно.

Возвращаю оружие сотруднику тира, он осматривает мишени и, вернувшись к нам, снимает с прилавка маленького розового медведя и протягивает его Зое.

— Нет, я хочу панду, — начинает канючить она.

— Увы, но панда — выигрыш за все снятые мишени. А у вас только одна.

— Блин, ты не мог лучше стрелять? — предъявляет она уже мне.

— Ты же знаешь, что из меня фиговый стрелок. Так что за претензии?

— Я хочу панду! — топает ногой Зоя, словно маленькая.

— Сочувствую.

Беру её за руку и иду прочь из тира, решив оставив тут никому ненужную игрушку. Но Зайка в последний момент всё же цепляет её и прижимает к себе, словно это то, что она хотела. И только мне начинает казаться, что она смирилась с моим проигрышем, что рада просто тому, что я что-то здесь выиграл для неё, как она говорит:

— Почему ты не попробовал ещё раз? Я же сказала, что хочу панду.

— Ну никудышный из меня стрелок, как ты не поймёшь? И выставлять себя на посмешище перед незнакомым чуваком — стрёмное ощущение, знаешь ли.

— Просто ты меня не любишь! — заявляет она. — Если бы любил, то с лёгкостью выполнил моё желание.

— Вот так да?

Останавливаюсь, выпуская её руку, и поворачиваюсь к ней лицом. Зоя складывает руки на груди и, надув губы, изо всех сил изображает обиду. Или она действительно обиделась?

— А ты, значит, любишь? — зло усмехнувшись, интересуюсь.

— Конечно!

— И поэтому от большой любви ко мне устраиваешь сейчас мне истерику на пустом месте.

— Ты меня обидел.

— Чем же? Ты хотела игрушку, я тебе её выиграл.

— Но не ту.

Психанув, выхватываю из её рук игрушку и, подойдя к играющим неподалёку детям, протягиваю её маленькой девочке лет четырёх.

— Это моя игрушка! Отдай! — кричит Зоя, пытаясь выхватить медведя прямо из рук девчонки.

— Я её выиграл. Тебе она не понравилась, я отдал тому, кто оценит.

— Да что с тобой не так? — кричит она, снова топая ногой. Отмечаю, что даже дети вокруг ведут себя взрослее, чем Зоя.

— А что со мной не так? — шепчу, пытаясь не привлекать к нашей паре внимания.

— Как у вас в доме появилась приживалка, ты стал совсем другим. Иногда мне кажется, что я тебя раздражаю.

Сейчас она как никогда близка к истине. Меня бесит, что в наших отношениях в последнее время постоянно есть Натали. И тащу её туда не я.

— При чём здесь Натали? — раздраженно спрашиваю, повысив голос и наплевав на все правила приличия.

— Натали? Натали?! — взвизгивает она. — Почему ты её так зовешь?

— Потому что это её имя.

— Нет! Она максимум отвратительная Наташка, ну никак не «Натали».

— Почему даже сейчас, когда мы гуляем только вдвоем, ты говоришь о ней? Зачем тащишь её в наши отношения? Мы с ней не общаемся, не пересекаемся ни в школе, ни дома, но мозг мне выносится на регулярной основе. Остановись, Зоя.

Она несколько раз моргает, а потом говорит:

— Я просто ревную… Все только и говорят о ней.

— А разве я говорю? — уточняю.

— Может быть, говоришь, когда меня нет рядом. А если нет, то кто знает, какие мысли в твоей голове.

— Прекрасно! Какая молодец, уже всё придумала, сама обиделась и меня ещё обвинила.

Разворачиваюсь с явным желанием уйти, но торможу, потому что оставить её здесь одну не могу. Даже если зол, всё равно нужно проводить Зою домой.

— Идём, — говорю ей.

— Куда?

— Отведу тебя домой.

— Домой? — прищурив глаза, переспрашивает Зоя. — Мы больше не будем гулять?

— Спасибо, уже нагулялся.

До дома Зайки идём в полной тишине. Она идёт впереди, я на пару шагов отстаю. Моё настроение безвозвратно испорчено, и говорить сейчас со своей девушкой мне не хочется от слова совсем.

Проводив её до самой двери квартиры, разворачиваюсь и ухожу, бросив на прощание сухое «пока». Вставляю наушники и направляюсь домой.

Едва переступаю порог дома, как слышу ругань родителей в гостиной. Бросив ленивый взгляд на приоткрытую дверь, иду к лестнице, но, услышав имя сводной, возвращаюсь, подойдя максимально близко, чтобы услышать весь разговор.

— Ладно, я понимаю, почему ты забрал девчонку домой. Твою репутацию бы разнесли в щепки, узнай кто, что ты позволил отправить в детдом свою родную дочь от первого брака, — говорит моя мать.

Эти слова буквально бьют меня под дых. Этого не может быть… Отец часто бывает неправ, но это же откровенная подлость. Разве человек, что собирал со мной конструктор после работы и всегда читал Варе сказки, насколько бы не был уставшим, может так цинично относиться к родной дочери?

— Я даже приняла тот факт, что ты запихнул её в школу к нашим детям. Хотя обучение там стоит огромных денег, которые ты крадешь из семьи.

Затаив дыхание, жду ответа отца, до последнего надеясь, что он не согласиться со словами матери. Он не может быть подлецом!

— Ты забываешься! — голосом, не терпящим возражений, говорит отец. — Наташа моя старшая дочь. Моя кровь и плоть. И она, и Варя мои родные дочери. Даже Арсений принял Нату, хотя его ревность я могу понять. Твою — нет.

— Да пойми ты, она нам чужая! Ты столько лет с ней не общался.

— И это моя вина, которую мне не искупить перед дочерью. Выбирая между любимой женщиной и дочерью, я выбрал тебя.

— Ещё скажи, что я виновата?! — кричит мать.

— Нет, виноват я. Это из-за моих решений мы сейчас находимся в таком положении. Я хочу, чтобы моя дочь не чувствовала себя одинокой после смерти матери. Хочу вернуть её доверие, и ты как моя жена должна быть на моей стороне.

— С чего бы это? Когда мы начинали отношения, ты сказал, что прошлое останется в прошлом, что в нашу жизнь ты его не потащишь. А теперь я каждый день должна видеть эту девку. Дочь твоей первой и такой идеальной жены. Но ты сам оставил её ради меня!

— Я соврал, — так спокойно произносит он, что в комнате становится совсем тихо. — Оказывается, я был чертовски глуп. Ты вскружила мне голову, я влюбился и плюнул на всё. Наташа была обижена на меня и не хотела общаться, а я, посчитав, что это бывшая настраивает её против меня, решил наказать обеих игнором.

— Так что же изменилось сейчас? Почему ты переобулся, поменял своё же собственное решение?

— Считай, что мне вправили мозг.

Подаюсь вперед, ближе к двери, стараясь оставаться незамеченным. Мне и самому было интересно, что же произошло и почему отец вспомнил о своей дочери только сейчас.

Помню, раньше он рассказывал мне о Натали. Говорил, что она на него обижена, а её мама настраивает дочь против отца. И Натали вычеркнула его из своей жизни, словно его в ней никогда и не было. А он принял их правила игры, решив, что раз так, то желания должны исполняться.

Постепенно разговоры о Натали становились всё реже и реже. И в конечном итоге прекратились вовсе. Он давно перестал говорить о дочери, словно её реально не было в его жизни. А потом неожиданно привёз её и сказал, что теперь она будет жить с нами.

— И кто же? Уж не подружка ли твоей бывшей? Эта святая женщина, — с сарказмом говорит мать. — Которая хотела забрать к себе твою дочь, но ты не оценил этого? Кстати, это было бы идеальным решением. Платил бы ей алименты до совершеннолетия и жила бы она как хотела.

— Да, я поговорил с Яриной. И нет, она не будет отвечать за мою дочь, потому что у дочери есть я.

— Пф, как же она столько лет без тебя-то прожила и не сгинула?

Хмурюсь оттого, настолько ужасно звучат слова матери. Что ей могла сделать простая девчонка, что она так на неё взъелась? Или такое поведение вызвано тем, что Натали похожа на свою мать? Я никогда не спрашивал, как родители сошлись, но теперь мне хочется узнать всю правду.

— Я даже не подозревал, что в тебе столько яда. Когда ты так сильно изменилась?

— Я всегда была такой.

— Хорошо притворялась, молодец.

— Мы не закончили! — кричит мать.

— Я закончил.

Он ещё что-то говорит, но я больше не слушаю, отхожу от двери, размышляя, куда идти. Надо торопиться, а то спалюсь. Но до второго этажа дойти не успею. Стараясь не шуметь, быстро направляюсь на кухню и как раз вовремя — едва успеваю переступить порог, как дверь в гостиной хлопает. Слышатся тяжёлые шаги на лестнице, отец поднимается, очевидно, к Варе.

Подхожу к раковине и, взяв с полки стакан, набираю воды. В несколько глотков полностью осушаю его и ставлю назад, оборачиваюсь, чтобы уйти, но сталкиваюсь с матерью.

Её щеки пылают, а глаза горят. Обычно идеальная, как с картинки, прическа взлохмачена. Она смотрит на меня, очевидно, пытаясь понять, что я слышал и слышал ли.

— Ты чего такая лохматая? — стараясь звучать как можно непринуждённее, интересуюсь.

— Прическа не понравилась, хотела переделать, — отмахивает она.

— Очень неудачно получилось.

Обхожу её, чтобы уйти к себе, но она хватает меня за локоть и заглядывает в лицо, следя за реакцией:

— Давно вернулся?

— Только что, — перевожу взгляд с её ладони на лицо. — Вот только разделся и захотел попить, прежде чем идти к себе. А что?

— Да нет, ничего.

Она отпускает меня и первая выходит из кухни. Выдыхаю и направляюсь к себе. Мысли крутятся вокруг услышанного разговора. Я никак не могу решить, как ко всему этому относиться. Но то, что моя мать ужасная эгоистка, убеждаюсь уже не в первый раз.