Глава 8

Утро было сумрачным, под стать моему настроению, даже дождик мелкий моросил, заставляя господарыню Сладиславу озабоченно хмуриться, тяжело вздыхать и качать головой. Да, что и говорить, пора для сырости самая неприятная: сенокос начался, от такой промозглой хмари сено может испортиться.

- Господарыня ведьма, - Малийка просительно глянула на меня снизу-вверх, - а вы можете явить милость и прогнать тучи? Вы же могучая чародейка.

- Только Огнецвет в это не верит, - пробурчала я, сумрачно глядя в кружку кваса.

Сладислава удивлённо приподняла брови:

- А при чём тут начальник стражи? Его уже, почитай, несколько дней никто не видел, люди бают: сбёг мальчонка, тошно ему у нас, тихо больно, да и девки пригожие под родительским строгим призором.

Угу, можно подумать, это хоть раз кого-то останавливало. Я посмотрела на зарумянившуюся Малийку, на серую хмарь за оконцем и поняла, что совершенно не хочу возвращать Огнецвету человеческий облик. Не заслужил он его, козёл похотливый.

- А вы, господарыня ведьма, никак интерес к начальнику стражи имеете? – прогудела Малийкина матушка, пытливо прищурившись.

Я так и вспыхнула, точно факел зажжённый:

- Да нужен он мне, козёл!

Малийка хихикнула, под суровым взглядом матери потупилась и поспешно выскочила из-за стола, якобы посуду мыть. Сама господарыня Сладислава вздохнула, головой покачала и прогудела:

- Вам, конечно, господарыня ведьма, виднее, только лично мне кажется, что распоследнее дело саму себя обманывать.

Я вскочила, больно ударившись о лавку и уронив на пол миску с недоеденной кашей, и выпалила, покраснев так, что мало одежда не зашаяла:

- Благодарствую за угощение, только мне идти надо, травы собирать. Самая пора сейчас, они аккурат в полный сок вошли.

Я уже закрывала дверь, когда до меня долетел укоризненный смешок хозяйки:

- Угу, травы. Ох, девки, выходит, даже к самым мудрым да разумным можно ключик подобрать.

- И что же теперь будет, маменька? – прощебетала Малийка.

Я затаилась, ожидая ответа.

- А чего будет? Ежели умные, объяснятся да договорятся, а ежели дурни, так и будут друг от дружки бегать, а потом в старости вздыхать тяжко: было-де счастье рядом, да смелости не хватило руку протянуть, чтобы ухватить его.

Во двор я вышла полная решимости снять с Огнецвета заклятие, вернуть ему расчудесный человеческий облик и отправить на все четыре стороны, пусть живёт, как совесть позволит, а меня оставит в покое. Я ему не забава на вечер! Встретившийся на пути Черномор при виде моей решимой физиономии распушился, став больше в два раза, зашипел и сиганул в сторону, мало до потолка не добежав. А я и не замечала, что кошак у меня нервный такой, надо бы его мятой попоить кошачьей, а то ещё, обороните боги, лысеть начнёт на нервной почве, над ним потом все соседские коты смеяться будут.

Мелкие бытовые размышления успокоили меня, я даже вспомнила, что выскочила из дома без корзинки. Вот растяпа, не в руках же мне травы нести, да и список нужных травок для зелья освежить в памяти нужно. И платок стоит взять, чтобы никакой мусор во время прогулки по лесу в волосы не сыпался, а то прошлый раз я в город вернулась с двумя сухими веточками, торчащими как оленьи рога. Огнецвет тогда, помнится, до самого дома меня сопровождал, насмешничал, а я ему в отместку каменные башмаки наколдовала. Те, что не снять, пока в порошок не сотрёшь. Правда, уже на следующий день начальник стражи в новой обуви щеголял, надо будет у него спросить, как он от моих ботиков избавился.

- Огнецвет, а как ты каменные башмаки снял?

Козёл, который жадно лакал молоко из глиняной миски (не иначе Малийка расстаралась, маменька-то её вряд ли бы такую справную миску зверю, пусть и очень умному, отдала), раскашлялся и недовольно повернул ко мне перемазанную мордаху:

- Чего?

Ой, а я и не замечала, что начальник стражи глуховат, мда, неловко получилось. Я откашлялась, постучала себя по груди, накладывая чары громогласности, и крикнула:

- Как ты каменные башмаки снял?!

От моего голоса с печальным треском покосился сарай, осыпалась в воду крыша колодца, вместе с листьями снесло с деревьев возмущённо каркающих ворон, которых ничуть не прельстила возможность полетать кверху лапами и вперёд хвостом, а Огнецвет кубарем покатился по земле до уже знакомой канавы. Громкий плюх, сопровождавшийся сочными витиеватыми ругательствами, в которых все слова были исключительно приличными, а потому вдвойне обидными, уведомил меня о том, что начальник стражи опять принимает грязевые ванны. Между прочим, очень даже целебные. В иноземных королевствах, я слышала, за такие купания полновесным золотом платят, а я его бесплатно по старой дружбе пользую, а он ещё, козёл такой, вместо благодарности костерит меня почём зря. Я хотела было обидеться и какую-нибудь пакость учинить, да опять вспомнила полный неизбывной тоски взгляд Огнецвета из моего видения и устыдилась. Вот же, блин горелый, мне только угрызений совести не хватало! Да ладно бы за свои провинности, так ведь нет, из-за проныры блондинистой, которую я и не знаю, более того, и не хочу знать, не стоит она того! Я досадливо фыркнула, хлопнула в ладоши, оживляя кусты, которые проворно вытащили Огнецвета, заботливо отряхнули от грязи и даже причесали и рожки отполировали.

- Надо же, какие нежности, - пробурчал козёл, недовольно зыркнув на меня светлыми раскосыми глазами, - можно узнать, с чего вдруг?

Я смущённо потупилась, машинально заплетая волосы в косу, даже ногой шаркнула, словно сиротка какая-нибудь, у которой купец попросил яблочка наливного. Мама милая, да что это со мной? Отрава, которой меня опоили, уж давно выветриться должна, а мне всё хуже и хуже делается.

Огнецвет, что для него несвойственно, допытываться не стал, выбрался из кустов, стараясь не помять ни одной ветки, встряхнулся и нарочито бодро вопросил:

- Ну, и какие у нас планы на день?

- Выуспаться, - мявкнул вылизывающийся на крыльце Черномор, - а то кое-кто рогатый полночи не спал, ворочался да на луну вздыхал, словно не начальник стр-ражи, а поэтишка худосочный.

Я удивлённо вскинула брови, а козёл зло зыркнул на кота, топнул копытом и повернулся к нам спиной, словно что-то интересное в канаве увидел:

- Холодно было, вот и не спалось.

Черномор согласно покивал, блаженно жмуря нахальные жёлтые глаза:

- Угу, а ещё, после дождика распогодилось, потому как ты всё время радугой любовался. Радовался ей, чисто дитё малое.

Козёл развернулся так резко, что мокрая земля под копытами посыпалась, хорошо, кусты среагировали и удержали парнокопытного начальника стражи, а то не избежать ему внеочередного приёма грязевых ванн:

- Я… У меня… Яд просто не выветрился до конца, вот!

- Мр-р-ряу, - Черномор выгнулся дугой, озорно морща нос, - а что ж так? На тебя же зелья и пр-р-рочие ведьмины чар-р-ры не действуют.

- Шарлатанские чары на меня не действуют, - огрызнулся Огнецвет, выходя на дорогу подальше от канавы.

Всего каких-то пару дней назад я бы непременно обиделась, а сейчас лишь звонко расхохоталась и прощебетала:

- Мальчики, я за корзинкой для трав и платком, а вы, пока я отсутствую, постарайтесь не убить друг друга.

Настроение у меня, вопреки серой хмари, оседающей на одежде и волосах мелкими капельками, было просто изумительным. Я потёрла ладошки, активируя заклинание хорошей погоды. Пусть косцы солнышку порадуются, не дело в сенокосную пору такой серой пакости царить.

Черномор с нами в лес отправиться не пожелал, заявив, что ему, как коту учёному, более подобает изучать старинные трактаты, а не комаров да мошку в чащобах кормить. Судя по насмешливому блеянию Огнецвета, он тоже приметил пушистую рыжую киску, с рассеянно-мечтательным видом прогуливающуюся у дома господарыни Сладиславы. Вот интересно, когда от этих научных трудов котята пойдут, мне хозяева рыжухи счёт не выставят? И куда я, скажите на милость, котят девать стану? Нет, всё-таки, пожалуй, стоит собрать болотник душистый с тимьяном луговым и сварить один чудный отварчик, что пользуется особенным спросом у солдат и моряков, вынужденных по долгу службы длительное время обходиться без общества прекрасных и легкодоступных, что особенно важно, дам. А то в нашем городке через годик-другой все котята станут чёрной масти.

Я звонко рассмеялась, скинула обувь, позволив шелковистой траве и прогревшимся на солнце камням ласкать мои ступни, направилась в сторону леса.

- Ты ещё напевать начни и корзинкой беззаботно размахивать, - ворчливо подсказал Огнецвет, - и будешь точь-в-точь как та маленькая девочка из сказки.

- Ага, а ты будешь серым суровым оборотнем, - я комично надула щёки, изображая угрюмого злодея, - того самого, который сначала хотел съесть бедняжку, а потом влюбился без памяти и сделал своей избранницей.

Козёл фыркнул, пренебрежительно дёрнул хвостом:

- Насколько я знаю оборотней, они испытывают к своему ужину исключительно пищевой интерес.

Я показала Огнецвету язык и дёрнула за кончик уха:

- Эх ты, ничего-то ты не понимаешь в настоящей любви!

- Ну почему, понимаю. Настоящая любовь – эта та, в которой ты успеваешь продать или предать партнёра раньше, чем он тебя.

- Дура была эта блондинка синеглазая, - выпалила я прежде, чем успела толком понять, что именно болтаю, - да она сто раз пожалела о том, что натворила… ой…

Я звучно шлёпнула себя по губам, но вылетевших слов назад это не вернуло. Молодец, Семицвета, ты мастерски умеешь хранить секреты, разбалтываешь их не из-за страха или денег, а просто так, по доброте душевной!

Огнецвет так резко встал, что его копыта полностью зарылись в землю.

- Откуда ты знаешь Селестину?

Хм, красивое имя у этой блондиночки, звучное и благородное, только вот душонка под ним скрывается мелкая и подлая.

- Радуга, я задал вопрос.

Ну вот, началось утро новое с птичьего пения! Не успела я порадоваться благостным изменениям в поведении Огнецвета, как на тебе, опять пробудился дурной норов. Нет, правильно говорят, что от дурных привычек проще всего избавиться вместе с жизнью, надёжнее будет.

- Радуга, я по-прежнему жду ответа.

Вот привязался, пиявка болотная! И не отстанет, пока своего не добьётся, вот что особенно печально. Даже с места не сдвинется, ишь, как окопался, чисто разбойник в лесу в период весенней ярмарки.

- Я в твои воспоминания провалилась, - я увидела неподдельный интерес на козлиной мордахе и поспешно добавила, - чисто случайно, ничего лично!

- Ну разумеется, - мягко проблеял Огнецвет и игриво толкнул меня рогами, - пошли уже, ведьмочка любопытная, а то ночь наступит раньше, чем мы трав в лесу насобираем.

Я независимо вскинула голову и, кокетливо повиливая бёдрами, двинулась к лесу. Правда, не успела я и десяти шагов сделать, как мне в спину прилетел насмешливый вопрос, сопровождающийся сдавленным фырканьем:

- Радуга, а чего это у тебя с утра пораньше ноги заплетаются? Ай-яй-яй, а такая приличная ведьмочка!

Вот зараза рогатая! Я повернулась, в очередной раз от всей души показала парнокопытному начальнику стражи язык и пританцовывая направилась дальше. Что бы ни происходило между мной и Огнецветом, видят боги, мне это нравится! И не только мне, вон, и солнышко ласково пригревает, и берёзки с осинками на краю леса весело шепчутся о чём-то своём, древесном. Я низко поклонилась лесу, приветствуя его и прося разрешения войти.

- Ты чего застыла? – прошептал Огнецвет, как настоящий горожанин, далёкий от природы и связанных с ней обычаев.

- Жду, пока лес позволит нам войти, - сквозь зубы ответила я, стараясь сохранить необходимую для общения с обитателями леса концентрацию.

- И долго ждать?

Я пожала плечами. Настрой на лес исчез, я перестала чувствовать не только обитателей чащоб, но даже деревья у себя перед носом. Не поняла, это ещё что за происки охотников на ведьм?

- Радуга, меня уже комары заели, пошли, чего зря стоять, - Огнецвет ощутимо ткнул меня в бок и бодро поцокал по тропинке. – Не бойся, я никому тебя в обиду не дам, обижать тебя – исключительно моя привилегия, я ни с кем делиться ей не собираюсь.

Держите меня семеро под руки, а то ноги подгибаются, мне кажется, или передо мной героя изображают? Хм, приятно…

Лес, похоже, тоже проникся прелестью момента и пропустил нас беспрекословно, заинтересованно поглядывая на нас крошечными глазами прячущихся в кроне деревьев пичужек и белочек, шныряющих по кустам зайцев и деловито топочущих за нами по пятам ёжиков. Боги, как же хорошо в лесу, надо было раньше сюда выбраться! Полная искристого, кружащего голову воодушевления, я ласково погладила шляпку высунувшегося из травы гриба, сорвала крупную спелую земляничину и протянула её на ладошке Огнецвету:

- Будешь?

Козёл недоверчиво обнюхал угощение:

- Ты что её отравила? Или плюнула на неё?

- Дурак ты, - я засунула ягоду в рот, зажмурившись от щекочущей язык лёгкой кислинки, - я, между прочим, от чистого сердца предложила.

Огнецвет насупился, воинственно выставив вперёд рожки:

- Вот только жалеть меня не надо.

От неожиданного заявления я замерла на месте, силясь подтянуть отвисающую челюсть. Нет, и это нас, женщин, обвиняют в абсурдности мыслей! Скажите на милость, с какого перепугу я должна жалеть сильного, здорового парня, у которого есть всё в этой жизни?! Ну да, его девушка бросила, так он далеко не один такой, и девушек у него после этого перебывало столько, что из них вполне можно дворцовую гвардию собрать.

- А с чего я должна тебя жалеть? Чары я развею, здоровьем ты не обижен…

Я замолчала, лихорадочно вспоминая все слышанные ранее сплетни о начальнике стражи, а вдруг я чего не знаю, не ведаю? Огнецвет же посопел, буравя меня подозрительным взглядом, словно карманника, на базаре за руку пойманного, а потом встряхнулся, дёрнул ушами и деловито потопал по дорожке, невнятно буркнув:

- Спасибо.

Мне кто-нибудь объяснит, что творится в этой рогатой башке? Сам обиделся непонятно на что, сам же и поблагодарил опять-таки непонятно за какие заслуги. Интересно, а Огнецвет-то сам себя понимает или живёт, как барышня капризная, не думами, а чувствами, что захотелось, то и наворотил?

Мы, ведьмы, страх как не любим всяких неясностей и загадок, а потому я взмахнула рукой, перекрывая тропку густым колючим кустарником, воинственно ткнула кулачки в бока и звонко вопросила:

- Не хочешь объяснить, что произошло? Какая муха тебя укусила?

Козёл досадливо почесал бок рогом, задумчиво потыкал копытом кустарник, проверяя его на подлинность, после чего вздохнул и неохотно ответил:

- Ты меня не жалеешь, хотя знаешь, что Селестина меня на должность при дворе променяла.

Я пожала плечами:

- Так ты далеко не первый, кого бросили. Вон, Карла первая жена отравить пыталась, вторая изменила в день свадьбы, а третья всего имущества лишила и на улицу выставила. И он ничего, жив, только пьёт сильно, хотя, люди говорят, он и до первой свадьбы к бутылке прикладывался.

- А почему ты не замужем?

Ась? От неожиданного вопроса я опешила, вытаращившись на Огнецвета и пытаясь понять: это прошлый яд ещё икается или он уже новую заразу где-то подцепить ухитрился. А может, время такое особенное, меня-то, вон, тоже на романтику пробивает.

- Радуга, - Огнецвет переступил с ноги на ногу, заинтересованно склонив рогатую голову, - отмолчаться не получится, не надейся.

Да знаю я! Я фыркнула, закатила глаза и самым противным тоном, каким ведьма-пакостница лекции читала, ответила:

- А зачем мне оно?

- Чтобы любили, берегли, на руках носили.

Ответ последовал так быстро, словно Огнецвет специально текст разучивал. А может, так оно и есть, наверняка редкая красотка не заводила с ним разговоров о свадьбе. При воспоминаниях о многочисленных красотках, пиявками висящих на начальнике стражи, меня неприятно кольнула, ну да, глупо врать самой себе, ревность. Вот мрак, и когда я успела втрескаться в Огнецвета? Выходит, правду нам говорили на факультативном курсе по любовной магии: для зарождения нежных чувств необходимо, чтобы пара как можно больше времени проводила вместе. Следующим пунктом шли испытания, их у нас тоже оказалось более чем достаточно, а потом… Я прикусила губу, лихорадочно вспоминая, каким же было третье обязательное для любви условие. Что-то связанное с тёмной магией, а, вспомнила, жертва! Чтобы интерес и симпатия окрепли, превратившись в любовь, кто-то, а лучше оба из пары должны чем-то пожертвовать во имя второй половины. А чем я готова пожертвовать во имя Огнецвета?

- Радуга, так мы за травами идём или как? – Огнецвет весьма чувствительно боднул меня в ногу. – Хорош грезить, провидицы никогда и ничего хорошего своим клиентам не предсказывают. Да и расплатиться за пророчество я пока смогу только натурой.

Что-о-о?! Я вспыхнула, красочно представив, как Огнецвет производит натуральный обмен, кровь в жилах забурлила, кончики пальцев стали горячими, трава вокруг меня вымахала до колена, сплетаясь в причудливые и неприличные фигурки.

- Я вообще-то шерсть имел в виду, - парнокопытный начальник стражи обошёл травяные украшения с видом столичного критика, - хотя, признаю, твой вариант мне нравится больше. И кто бы мог подумать, что скромная ведьмочка обладает столь изощрённой фантазией!

Чтобы хоть как-то заткнуть насмешнику рот, я метнула в него травяной холмик, прямо вместе с пригревшейся в нём бурой склизкой жабой, возмущённо запротестовавшей против незапланированных полётов. Огнецвет от снаряда увернулся, жаба плюхнулась на землю и ускакала, громогласно проклиная всю мою родню до десятого колена.

- Пошли уже, шутничок, - я развеяла травяные скульптуры и вдохновлённая успехом попыталась убрать и кустарник, но он оказался на удивление крепким и магии не поддавался. Блин, придётся или обходить по корягам, или продираться, оставляя клоки одежды и кожи, что и говорить, заманчивая перспектива!

Поскольку я от внутреннего напряжения, проступавшего красными пятнами на щеках, только что искрить не начинала, Огнецвет предложил пересечь кустарник по примеру принца из старинной легенды: напрямик. И я, в кои-то веки раз, с предложением начальника стражи беспрекословно согласилась. То, что я сглупила, хотя позвольте, почему я, мы, идея-то не от меня исходила, стало понятно почти сразу. Проклятый кустарник растягивался, как тетива эльфийских луков, почти не ломался и с изощрённой жестокостью вонзал свои мерзкие шипы во все защищённые и незащищённые участки тела. И Огнецвет, на которого я уже была готова обрушить совсем не мифические громы и молнии, опять меня удивил, да ещё как! Коротко буркнув: «Следуй за мной», козёл воинственно выставил рожки, зажмурился, прижал уши и… двинулся вперёд, своим телом тараня путь через колючие заросли. На шипастых ветках повисли клоки серо-белой шерсти, с поломанной ветки на меня упала крупная капля крови, а я не отрываясь смотрела на Огнецвета, уверенно, словно поисковый пульсар, увидевший цель, двигающегося вперёд.

- Ты чего застыла? – рыкнул козёл, повернувшись и увидев, что я даже шажочка вперёд не сделала. – Учти, эта дрянь живуча, как крысы в лавке целителя, если продолжишь изображать соляной столп, тропинка снова зарастёт. А я второй раз протаптывать её для тебя не стану, даже не проси.

Я хотела сказать, что и первый раз не просила мне помогать, но увидела кровавый след на обломках веток и промолчала. Мы, ведьмы, не склонны терзаться угрызениями совести, предпочитая сразу делать её слепоглухонемой пособницей всех своих проказ, но сейчас мне стало стыдно. Я покраснела и припустила по тропинке, не замечая, как отрастающие ветки колют и царапают ноги. Огнецвет кивнул, опять зажмурился и продолжил свой нелёгкий путь первопроходца. Бедолага всю шкуру попортил, надо будет помимо трав для зелья ещё подорожника, сластоцвета и бегуна обыкновенного собрать, чтобы из них примочки для героя сделать. Героя? Я споткнулась и чуть не рухнула лицом в колючки, осознав, как именно я назвала Огнецвета. Нет, с одной стороны, всё правильно, а с другой… С другой же такое восхищение может усугубить зародившуюся симпатию, а я совсем не уверена, что мои чувства могут оказаться взаимными. Не получить бы очередной плевок в душу от того, к кому успела прикипеть сердцем. Я вздохнула, вспомнив золотое правило ведьмы: «Не попробуешь – не узнаешь». Мы, ведьмочки, дамы сугубо практические, всё на собственном опыте постигаем, потому и лечим гораздо эффективнее целителей, которые свои отвары, порошки да пилюли на животных да добровольцах испытывают.

Мои размышления прервал отчаянный вскрик, похожий на плач ребёнка. Я замерла, лихорадочно пытаясь понять, откуда в лесу взялся младенец, а потом звучно шлёпнула себя ладошкой по лбу. Блин горелый, как же я сразу не сообразила, это же козлиный крик! Узнавать причину, по которой Огнецвет так истошно завопил, я опять-таки решила опытным путём, а потому припустила по протоптанной тропиночке во весь дух. Только вот с каждым шагом кустарник становился всё гуще, хищно выставляя мне навстречу свои длинные острые шипы. Правой рукой я закрыла лицо, а левой отважно отодвигала преграждающие путь ветви. Ладонь запекло и задёргало от боли, локоть, которым я прикрывала лицо, стал липким от крови, но я яростно продиралась вперёд.

- Глупая девчонка, - прогрохотал надо мной незнакомый голос, - ну куда ты лезешь?! Поворачивай назад, пока мои кустики тебя на клочки не порвали.

А вот фигушки, я Огнецвета не брошу! Я показала невидимке язык, выдернула из него вонзившуюся колючку, сплюнула кровь и продолжила упорно продираться вперёд, орудуя уже двумя руками. Главное, чтобы глаза уцелели, а царапины до свадьбы заживут. А учитывая, что я замуж пока и не собираюсь, времени на восстановление у меня предостаточно.

- Успокойся, дурёха, - продолжил увещевать меня незнакомый голос с характерными каркающими интонациями, выдающими ведьму, использующую тёмное волшебство, - ты ничем не сможешь ему помочь. Зачем рисковать собой ради этого козла, он не достоин твоих мучений. Вспомни, сколько бед он тебе причинил.

Передо мной вспыхивали картины наших многочисленных с Огнецветом столкновений, разгромленная лавка, испорченные снадобья, а потом охваченный пламенем дом, в котором с отчаянным звоном корчилось от нестерпимого жара Зеркало. Каждое воспоминание сопровождалось приказом: забудь, отступись, он того не стоит.

- Может и не стоит, - прохрипела я, вытаскивая из тайного кармашка на нижней юбке острый шип голубой розы и вонзая его себе в руку, - но он гораздо лучше и честнее многих! И я его не брошу! Арр-ра-са-ноэль!

Заклинание внутренней силы, сметающее всё на своём пути, не подвело и в этот раз, кустарник развеяло хлопьями пепла, моментально забившего мне нос и рот. Яростно кашляя и отплёвываясь, я выставила защитный воздушный щит, готовая отразить любое нападение, но вокруг царила подозрительная тишина. Я поспешно протёрла лицо, огляделась по сторонам и озадаченно нахмурилась. Вокруг, как говорится, царила тишь да гладь, как на лубочной картинке. Берёзки белоствольные беззаботно кокетничали с кряжистыми дубами, горделиво возносящими свои сучковатые ветви ввысь и едва не цепляющими ими кудрявые облачка, похожие на трогательных пушистых барашков. Ни единого следа Огнецвета я, как ни пыталась, найти так и не смогла, он словно в воздухе растаял, самым тщательным образом прибрав за собой всё до малейшего пятнышка крови, легчайшей шерстинки и мимолётного аромата. Поскольку я точно помнила, что магией парнокопытный начальник стражи не владеет, да и аккуратностью особой не отличается, вывод напрашивался один и весьма печальный: Огнецвета похитили. Причём сделала это сильная ведьма, не чурающаяся использовать тёмные заклинания, а значит, договориться с ней полюбовно вряд ли получится. Вот же блин горелый, и что мне теперь делать?!

Для начала я честно отыграла образ прекрасной девы, попавшей в беду, то есть пометалась меж берёз, издавая нечленораздельные восклицания и заламывая руки. В идеале следовало ещё и слезу пустить, жалостным голосом умоляя небеса о ниспослании мне бравого защитника, но тут возникало два препятствия: во-первых, именно защитника у меня и похитили, а во-вторых, плакать я не люблю. Искренне считаю, что столь бесценную влагу (согласно легенде, ведьмины слёзы способны разрушить самый прочный камень и даже обратить время вспять) нужно тратить лишь в самом крайнем случае, когда хуже уж и быть ничего не может. Сейчас же ситуация была средней степени паршивости, а потому я решила прекратить заниматься ерундой и начать сражение с неведомой ведьмой на равных. В конце концов, что бы там ни думал про меня Огнецвет, а я самая настоящая дипломированная ведьма и на многое способна.

Я припала к земле, щедро делясь с ней своей магией и умоляя взамен показать путь к Огнецвету. Матушка природа услышала меня, более того, снизошла до того, что появилась передо мной в образе пышнотелой русоволосой женщины в изумрудно-зелёном сарафане, расшитом полевыми цветами, и венке из ветвей берёз, венчающем голову наподобие короны.

- Зачем он тебе, девочка? – женщина присела напротив меня, глядя по-матерински ласково и чуточку печально. – Забудь его, не стоит он тебя. Ничего этот молодец, кроме слёз, тебе не принесёт, он вообще никого не способен сделать счастливым.

Мда, кажется, я поторопилась в этой даме Матушку природу узнавать, ведьма она сама обыкновенная. Или подсыл луговой, что путникам головы кружат и с пути сбивают. Я сжала висящий на простом кожаном шнуре амулет, защищающий от отвода глаз, но женщина не исчезла и не изменилась. Хм, странно, Природой она тоже не могла быть, та вообще советы давать не любит, а уж настаивать, чтобы девушка бросила парня, и вовсе не станет. Ей такое даром не надо, она от любви во всех её проявлениях цвести и крепнуть начинает, а эта незнакомка готова меня за шкирку, как нашкодившего котёнка, прочь из леса тащить, лишь бы помешать мне найти Огнецвета. Ну что ж, если меня обманывают, то и мне глупо быть честной. Я похлопала ресничками, стараясь казаться наивной простушкой, и прощебетала:

- Вы совершенно правы, только, - я скуксилась и хлюпнула носом, - меня матушка Огнецвета со свету сживёт, если с её сыночком что-то плохое произойдёт.

Незнакомка расплылась в улыбке, мягко прикоснулась к моей руке:

- Не волнуйся, дитя, с Огнецветом ничего плохого не случится. Вон он, видишь?

Я проследила за пухлой рукой и действительно увидела начальника стражи, причём не козлом, а человеком. Интересно, и когда он успел чары развеять? И главное, кто ему помог, сам-то он, повторюсь, магией не владеет. Я прищурилась, определяя подлинность Огнецвета. На первый, не обострённый магией взгляд, всё было просто замечательно: начальник стражи, вернувший себе человеческий облик, сидел под берёзой, то ли наслаждаясь погожим деньком, то ли задремав. При виде столь пасторальной картинки я невольно поморщилась и быстро шепнула заклинание Прозрения. Не люблю его, уж слишком редко показываемые им истинные сути оказываются приятными, но сейчас выбирать не приходится.

Хлёсткий удар по щеке нарушил концентрацию, заклинание развеялось водяными, с запахом мелиссы, каплями, я отпрянула в сторону, прижав ладонь к лицу, а лицемерная стерва укоризненно погрозила пухлым пальчиком:

- Ай-яй-яй, непослушная девочка, я не разрешала использовать магию.

Я вскочила на ноги, выплетая защитный щит и укрепляя его землёй и ветвями:

- Очень мне нужно твоё разрешение.

Женщина моментально растеряла всю свою сахарную приторность, даже облик подёрнулся дымкой, треща под напором ярости, пока ещё сдерживаемой:

- Не груби, девочка, я этого не люблю.

Не беседуй я до этого с господарыней Августиной, непременно стушевалась бы от полного холодной ярости предупреждения, но теперь я была ведьмочкой закалённой, а потому высунула язык и скорчила обидную мордочку. Да, знаю, поступок детский, но серьёзного отношения эта чародейка и не заслуживает. И вообще, чем скорее я её доведу до белого каления, тем быстрее она явит своё истинное лицо, а чем раньше я пойму, с кем имею дело, тем больше шансов успеть помочь Огнецвету. Так что, да здравствует ведьминская пакость, самая изощрённая и неукротимая!

Пока колдунья, непривычная к тому, что её не боятся, отходила от шока, я быстро выплела нужные заклинания и украсила волосы тётки дивными крапивными побегами, а носик превратила в очаровательнейший свиной пятачок. На мой взгляд, моя волшба придала слащавому облику чародейки пикантности, сделав его реалистичнее и привлекательнее, но красотка явно не обладала тонким вкусом, а потому заверещала, словно свинья, попавшая под нож мясника. Фи, некоторые особы совершенно не умеют себя вести, неудивительно, что избегают городов и предпочитают ютиться в глухих лесах!

Мой щит отразил град разномастных заклинаний, а я, воспользовавшись тем, что противница выдохлась и временно не способна к магической атаке, дополнила крапивные побеги развесистыми рогами, такими большими и пышными, что все лоси ближайших лесов сошлись бы в яростном поединке за право обладать подобными, а победитель скопытился бы на месте от восторга. Яростный вопль, исторгнутый начисто лишённой чувства прекрасного волшебницей, сопровождался болотного цвета и запаха брызгами разрушенного заклинания наведённого облика. Бр-р-р, до чего же мерзкая, оказывается, бабища, не удивительно, что прячет свою наружность. И, кстати, мои добавления её ничуть не портят, крапива и рога на тусклых жидких волосёнках смотрятся очень даже эффектно, а свиной пятачок всяко был лучше длинного, покрытого бородавками носа. А я-то думала, что художники, изображающие ведьму, губящую себя тёмным колдовством, преувеличивали уродства. Мамочка милая, да они, наоборот, преуменьшали, сохраняя от излишних потрясений трепетные студенческие души.

- Ты, - прохрипела ведьма, тряся подбородком и брызгая жёлтой, наверняка ядовитой, слюной, - мерзкая девчонка, я убью тебя!

Я медленно выдохнула, проверяя магический резерв и готовясь к серьёзной битве. Ни одна женщина не простит, если кто-то обнаружит её недостатки, а уж если эта женщина ведьма, да ещё и тёмная, месть не заставит себя долго ждать. Блин горелый, правильно мне говорили преподаватели, не умею я просчитывать последствия до конца, всегда останавливаюсь на самом приятном варианте!

Удар, что и следовало ожидать от тёмной ведьмы, последовал быстрый и с вывертом, к заклятию чёрной смерти было прикреплено проклятие, да ещё и не одно. И в тот момент, когда я разделалась с последним, эта мерзкая ведьма опутала меня паучьей сетью. Я забилась точь-в-точь как бабочка, попавшая в паутину, ведьма с гнусным хихиканьем вскинула руку, готовясь метнуть в меня болотно-зелёный шар медленного окаменения (жуткая вещь, от которой человек погибает в страшных муках, постепенно превращаясь в каменное изваяние), и тут на поляне появился ещё один персонаж, точнее, даже два. Городской целитель, которого я недолюбливала из-за высокомерия и откровенно разбойничьих цен на пилюли и декокты, которые приносили облегчение лишь кошелям пациентов, тащил на плече связанного, точно окорок на продажу, Огнецвета. Голова козла безвольно покачивалась в такт шагам, насмешливые раскосые глаза были закрыты, я даже высунувшийся изо рта кончик языка приметила. Первая ведьма, наделившая нас, своих последовательниц, своим даром, что они с ним сотворили?! Позабыв о собственной участи, я подалась вперёд, силясь понять: жив Огнецвет или уже умер.

- Матушка, он опять сбежать пытался, - пропыхтел целитель, устало сбрасывая козла с плеча и мстительно пиная его ногой, - замаялся я его ловить, давай сразу прирежем.

Отвлёкшаяся ведьма растерянно опустила руку, не использованное заклинание сердито зашипело и брызнуло в разные стороны обжигающе-ядовитыми брызгами, я поспешно зажмурилась, спасая глаза. Как он сказал? Матушка? Конечно, так могут обращаться и к незнакомой, заслуживающей уважение женщине, но эта мерзкая старуха явно не подходит под такое описание. Значит, целитель – её сын?! Ну ничего себе новости, и кто бы мог подумать!

- Идиот, - прохрипела ведьма, поднимаясь с земли после мощного магического отката, - весь в своего папашу идиота, тот тоже постоянно лез под руку, за что и поплатился. Сто раз тебе, идиоту, говорила, чтобы ты не отвлекал меня, когда я колдую!

- Прошу прощения, матушка, - пролепетал испуганный целитель, чьё круглое, всегда болезненно-румяное лицо стало пепельно-серым, - я думал, что вы уже закончили.

Ведьма разразилась хриплым каркающим смехом, ехидно подбоченившись:

- Разуй глаза, сынок, я ить, чай, не молоденькая уже! На тебя-то моя магия не действует, ты меня должен такой, какая я есть, видеть.

- Вот то-то и оно, что совсем из ума на старости лет выжила, - пробурчал целитель, рукавом вытирая струящийся по лицу пот, - обещала его извести, а вместо этого в козла превратила. Майся теперь с этой скотиной, а у него рога, что пики, как шарахнет, света белого не взвидишь!

Так вот кто Огнецвета заколдовал! Теперь понятно, почему мои попытки вернуть начальнику стражи его истинный облик постоянно заканчивались полным провалом, я же все заклятия на себя подвязывала, я же не знала про эту чокнутую семейку!

Ведьма с кряхтением потёрла спину, чуть слышно охнула и поковыляла к трухлявому пеньку, вылезшему из-под земли по мановению её руки:

- Между прочим, сынок, я всё слышу. И зелья на этого козлика не действуют не потому, что я силы лишилась, а потому, что магией созданные от чар защищены.

От этих слов матери целитель подпрыгнул так, словно ему в штаны целый муравейник высыпали:

- Какой магией созданные?

Я была полностью солидарна с этим вопросом, но в милые семейные посиделки не вмешивалась, занявшись восстановлением магического резерва. Ежу же понятно, что от Огнецвета помощи мне ждать не приходится, а значит, нужно спасаться самой, да ещё и рогатого начальника стражи вытаскивать. Так что пусть весёлое семейство беседует, хоть всех жителей города обсудит, мне от их разговоров двойная польза: и освободиться сумею, и много нового и полезного узнаю.

Ведьма меж тем подхватила порхавшую прямо перед носом неосторожную стрекозу, закинула себе в рот, смачно похрустела, точно это кренделёк был, и с усмешкой поведала:

- Матушка Огнецвета хоть и корчит из себя приличную, а по гадостям сотворённым многих опытных ведьм переплюнуть сможет. Ещё в пору юности вбила она себе в голову, что нужен ей непременно этот, ну, супруг её теперешний. У него на ту пору краля была, так она, Августина-то, купила у меня полушалок заповедный да подсунула его сопернице под видом подарка от ухажёра. Та, дура, набросила на себя подарочек, да враз в чудовище неприглядное и обернулась, её потом преследовали, собаками травили, а как поймали, привязали к высокой сосне да подпалили. Ух, как она кричала, как выла, до сих пор, порой, её крик слышу.

Ведьма передёрнула плечами, повернулась неловко, с тихим вскриком схватилась за поясницу и продолжила:

- Августина меж тем времени не теряла, избранника своего обихаживала, а тот на неё даже и не смотрит, всё ту свою кралю забыть не может. Хе-хе, сколько тогда я приворотов продала, сколько зелий любовных наварила, потом год смотреть на эти снадобья не могла! Короче, околдовала Августина своего избранника, до койки дотащила, а на следующее утро пристала мало не с ножом к горлу, мол, надругался над девицей невинной, теперь женись. Ну он, лопух, женился, благородство у него, дурня, в одном месте взыграло.

Целитель презрительно сплюнул прямо на Огнецвета, ткнул его ногой:

- А как же тогда сынок у них родился? От наведённой любви детей не бывает.

- Так я опять подсобила. Ради такого дела даже со светлой ведьмочкой с даром жизни стакнулась, наплела ей сказку скорбную про пару несчастную, проклятую, что детишек хотят, а завести не могут, та, дурында, и поверила. Разжалилась, помочь пообещала, а мне только того и надо было. Отдала я её жизнь в жертву за жизнь вот этого поганца, думала, сынок в мамашу пойдёт, а он, козёл эдакий, в папашу своего уродился. И никакой нам с тобой от него пользы окромя вреда: меня в лес выжил, тебя притеснял всё время, вопросы глупые задавал, мол, почему пациенты так часто мрут, да отчего девицы после визита сохнуть и бледнеть начинают.

- Он у меня чёрную магию подозревал, - со смесью гордости и обиды заявил целитель, опять пиная безжизненную тушку. – Давай из него рагу сделаем, а? Нельзя его в живых оставлять, не даст он нам покоя!

Я дёрнулась, точно это меня на рагу пустить собрались, и тут же скривилась от боли: выпущенная из-под контроля магия, по крупицам просачивающаяся через паучью сеть, больно уколола меня, покарав за невнимание. Так, спокойно, Семицвета, тебе сейчас в первую очередь о спасении думать надо, причём не только своём, но ещё и Огнецвета. Я медленно выдохнула, успокаиваясь, и опять принялась собирать магию, истово молясь всем богам разом, чтобы целитель ещё хоть немного поотвлекал свою мамашу. Пусть они планы коварные построят, в кровожадности посоревнуются, в крайнем случае, кулинарную книгу в поисках самого изощрённого рагу из козлятины полистают.

То ли небеса были сегодня на удивление благосклонны к моим молитвам, то ли ведьма желала покрасоваться перед поверженной (как ей казалось) конкуренткой, но метать в меня смертоносные заклинания она не стала, разразилась дребезжащим, словно ржавый лист железа на ветру, смехом и даже кокетливо подбоченилась:

- Ишь, какой ты у меня кровожадный! Нет, сынок, убивать этого козлика сразу мы не станем, зачем же таким бесценным материалом почём зря разбрасываться. Мы хитрее поступим: выкачаем из него и его подружки-глупышки все силы, волосы, ногти, кожу на ритуалы пустим, а оставшееся мясо оборотням подарим, они охочи до свежатинки, особенно сейчас, в брачный период.

Ух ты, у оборотней уже брачный период начался, а я была уверена, что они в загул уйдут не раньше, чем через неделю. И Черномор, зараза такая, ничего не сказал… При мысли о коте я прикусила губу и сдавленно застонала. Вот же варенье из калины прокисшее, как же я сразу не догадалась, что котик у меня в загул пустился! Сначала Огнецвета ко мне ревновал, потом, похоже, получив достойный отпор от соперника (ах, мечты-мечты!), на кошечек переключился. Мда, не гораздо котик у меня романы крутить начал, сейчас его помощь была бы весьма кстати. Ну да ладно, придётся выкручиваться своими силами, чай не в первый раз.

Я быстро проверила резерв, убедилась, что он полон, и пошевелила руками, перенаправляя паучью сеть на ведьму. Конечно, развеять паутину было гораздо проще, но упускать возможность нагадить мерзкой старухе через её же собственные чары я не собиралась. А что, пакостничество нам тоже преподавали, и экзамен по нему я, между прочим, на «премерзопакостно», высшую отметку, сдала!

Не ожидавшая с моей стороны ничего, кроме, может, слёз и мольбы о пощаде, ведьма оказалась не готова к маленькому неприятному сюрпризу, а потому паутина безнаказанно и добросовестно оплела её с ног до головы. Я резво бросилась к Огнецвету, предусмотрительно связывая топтавшегося рядом с козликом целителя травами. Конечно, торжество моё длилось недолго, озверевшая ведьма в мгновение ока разрушила паутину и тут же, вопя от бешенства, наслала на меня смертоносное проклятие. Я выставила воздушную защиту, самую надёжную, но при этом очень сильно опустошающую резерв, и принялась распутывать зачарованную, лишающую сил, верёвку, которой связали начальника стражи. Разрезать, разорвать или каким-либо ещё способом уничтожить этот мерзкий магический артефакт было нельзя, только развязать, вот я и билась, шипя сквозь зубы ругательства и стараясь не думать о том, что с нами будет, если я не успею освободить Огнецвета. Впрочем, какая от него может быть помощь, кроме моральной поддержки? Он же не маг…

- Радуга, быстро скажи какую-нибудь гадость, - прошептал Огнецвет, едва я сдёрнула с него волшебные путы, - а то, глядя на твоё бледное личико, я решу, что у нас очень серьёзные проблемы.

Я вяло улыбнулась, пытаясь быстро определить, что хуже: снять воздушную защиту и оказаться с наполовину опустошённым резервом против разъярённой ведьмы и её сынка или держать защиту до последнего, чтобы минут через двадцать или тридцать рухнуть без сил, не имея возможности даже глаза открыть?

Козлик, кряхтя от боли и пошатываясь от слабости, кое-как поднялся на ноги, осмотрелся и протяжно присвистнул:

- Мда, дела… Ладно, разрешаю сменить озабоченную серьёзность на восторженное восхищение. Сейчас я нас спасать буду.

Ого, у кого-то, похоже, ум за разум зашёл. Оно, конечно, и понятно, потрясений на долю начальника стражи выпало немало, а мужчины, как нам преподаватели вещали, к неординарным ситуациям болезненнее относятся, вот Огнецвет и того… свихнулся. Я уже собралась мягко успокаивать больного, когда козёл расставил ноги пошире, вскинул голову и рявкнул так, что с деревьев посыпались листья, птицы взвились вверх, на все голоса проклиная горластого недоумка, а все легендарные воины, чей глас перекрывал звуки самой громкой битвы, потупились и смущённо зашаркали ножками:

- Матушка природа, лес батюшка, солнце красное, ветры буйные, всё живое окрест, помогите извести ведьму проклятую, тьмой жизнь губящую!

Моя челюсть со стуком рухнула вниз. Вот тебе и избалованный мальчишка, не знающий даже основ магии! Интересно, кто поведал ему о самом сокровенном заклятии, никогда не дающем сбоя? И главное, я-то, растяпа, хороша, даже не вспомнила об этом призыве, а ещё гордилась тем, что дипломированная ведьма! От угрызений так некстати пробудившейся совести меня спас опять-таки Огнецвет, со всей дури ткнувший меня рогами в бок и прошипевший:

- Чего застыла, как столп соляной, ногами шевели, пока есть возможность на своих ногах из этой каши выкарабкаться.

А каша, надо сказать, заваривалась знатная. Не знаю уж, какими-такими заслугами отличился начальник стражи перед обитателями этого лесочка (а может им просто соседство с чёрной ведьмой надоело до невозможности?), но на его зов откликнулись все. Трепещущие от негодования круглыми листочками осинки взяли в плотное кольцо старуху ведьму и её сыночка, беспощадно хлеща их гибкими ветвями, целое ежиное семейство численностью в полтора десятка голов с воинственным пыхтением притопало к нам, свернулись в колючие клубки и по приказу старого ежа атаковали наших обидчиков. Птицы, истошно крича и обильно прямо на лету осыпая помётом ведьму и её сынка, ринулись с неба, словно пернатый град. Шум, крики, визг и вопли стояли над поляной такие, что у меня моментально разболелись уши, я даже испугалась, как бы из них кровь не пошла. Огнецвету галдёж тоже не нравился, он нервно дёргал головой, норовя прижать уши как можно плотнее и явно сожалея о том, что не имеет возможности закрыть их руками, лапы слишком короткие.

Мы бежали по лесу сломя голову, я пару раз весьма болезненно спотыкалась о коряги, а один раз подвернула ногу так, что мало искры из глаз не посыпались. От боли я взвыла и остановилась, пытаясь определить, что проще: вылечить или оторвать, чтобы не болело. Не заметивший моей остановки Огнецвет продолжал нестись вперёд, ловко огибая или перепрыгивая встречающиеся на пути препятствия.

- Подожди! – я баюкала больную ногу, лихорадочно шепча снимающий отёк заговор. – Огнецвет, погоди, я ногу подвернула!

- У нашей Агаши что ни суп, то каша, - с нескрываемой досадой проблеял Огнецвет, тем не менее, останавливаясь и нервно принюхиваясь. – Нашла время, а главное, место ноги калечить!

Я огляделась по сторонам. И чем ему, спрашивается, место не угодило? Очень даже милый соснячок, прохладный и сумрачный, но при этом не такой беспросветный, как ельняк. В ветвях самозабвенно кукуют кукушки, ожесточённо долбит сухое дерево дятел, рядом со мной, в корнях растопырившей ветви сосны деловито копошатся муравьи, расширяя свой муравейник. А вон там, в глубине, стремительной серой молнией проскочил заяц. Ой, нет, по-моему, для зайца эта зверюшка несколько крупновата… Я чуть привстала, всматриваясь в лесную чащу.

- Радуга, если у тебя уже всё хорошо, может, домой пойдём? – Огнецвет нервно подёргивал хвостом, то выставляя рожки вперёд, то закидывая голову вверх и принюхиваясь к редким порывам ветра. – Я, знаешь, как-то не горю желанием повторить скорбную участь козлика из детской песенки.

Я озадаченно нахмурилась, пытаясь понять, о какой песенке идёт речь. Когда я была маленькой, меня укачивали под рецепты сонных зелий, утешали пением коротких бытовых заклинаний, а наказывали начарованными мелкими пакостями, на которые все женщины в нашей семье были большие мастерицы.

Огнецвет моё замешательство понял верно, фыркнул укоризненно:

- Эх ты, темнота, простой песенки не знаешь: «Остались от козлика…»

- Рожки да ножки, - коротко рыкнули из густых смородиновых кустов, и к нам вальяжно выбрался большой серебристо-серый волк с коротким рваным шрамом на морде. – Надо же, какая интересная пара: молоденькая светлая ведьмочка и оборотень в обличье козла! Эй, стая, сюда!

Под слишком осмысленным для простого зверя тяжёлым буравящим взглядом серо-жёлтых глаз мне стало очень холодно и неуютно. Ведьма-прародительница, неужели мы на оборотней напоролись?!

- Влипли, - прошептал Огнецвет, медленно отходя ко мне и пригибаясь, выставляя вперёд своё главное оружие – рога.

Вышедший из кустов волк меж тем, начисто игнорируя козла, направился прямиком ко мне и с видом гурмана, перед которым поставили новое изысканное блюдо, принялся обнюхивать. Я замерла, старясь даже дышать не очень громко и глядя на скользящие по лесу в нашем направлении серые тени.

- М-м-м, - волк распахнул пасть, явив крупные белоснежные клыки, и смачно облизнулся, - какая вкусная девочка. И без пары.

- Неправда, у неё есть пара.

Я прикусила губу, сдерживая крик. Вот кто Огнецвета просил лезть с бесценными возражениями?! Если бы волки думали, что я одинока, они стали бороться друг с другом за право назвать меня своей самкой, а мы бы, глядишь, под шумок смогли бы убежать. Так нет, нашему парнокопытному начальнику стражи, не иначе, приключений захотелось! У него, блин горелый и зелье протухшее, честность в одном месте проснулась!

Волк, естественно, пропустить слова Огнецвета мимо ушей не мог, заинтересованно склонил голову набок, став до забавного похожим на шкодливую собаку, только мне вот ни чуточки смешно не было, наоборот, спина от волнения взмокла, а руки заледенели.

- Вот как? И кто же пара этой вкусной ведьмочки?

Я рванула к козлу, чтобы силой закрыть ему рот, но не успела. Парнокопытный самоубийца гордо вскинул голову, расправил грудь и отчеканил как отличник на выпускном экзамене:

- Эта ведьма – моя пара.

Я обречённо сникла, понимая, что дело пахнет не просто неприятностями, а очень большими бедами, пожалуй, даже катастрофой. Огнецвет же продолжал благородное дело по забиванию гвоздей в крышку нашего с ним гроба:

- И я брошу вызов любому, кто посмеет посягнуть на мою пару!