Глава 10

Краля

Районная больница располагалась в большом г-образном здании бедно-зеленого цвета. Постройки восьмидесятых годов, оно не выглядело обветшавшим, но навевало какое-то грустное настроение. Может в этом была виновата общая неухоженность и какая-то безликая мрачность здания.

Парковаться пришлось за воротами на разбитой обочине.

Прикинув расстояние от забора до центрального входа, поняла, что бабка сама дойдет, но вот сумку свою не дотащит.

- Спасибо тебе, Ирочка, - беззубо улыбнулась Мария Петровна, - Ты коли чего заходи на чай. Я живу в восьмом доме – через два двора от вашей конторы.

- Обязательно зайду. Давайте я вас до отделения доведу, - сказала я, подхватывая сумку.

Баб Маша спорить не стала, словно и ждала от меня такого предложения.

Я одной рукой подхватила сумку, второй локоть пожилой женщины и направилась к воротам.

- Давай я сама, - Мария Петровна чуть выпрямилась и, переключив турбо-скорость на своей клюке, довольно бодренько поковыляла вперед.

В просторном холле приемного отделения, она сразу свернула направо по коридору, вплоть до двери с надписью «Детское отделение».

Мы заглянули внутрь – на посту сидела молоденькая медсестричка.

- Мы к Гаврилову! – гаркнула старушка, поражая командным тоном.

Я удивленно воззрилась на старушку божий одуванчик, на что она пожала плечами.

- Они тут точно сонные мухи. Просыпаются только если мухобойкой пришибить хорошенько. Распоясались совсем. В наше время врач была уважаемая профессия. А сейчас понаберут шелупонь всякую.

Брюзжание старушки было в какой-то мере даже забавным, если бы не до обидного правдивым.

Я пристроила гостинцы на кушетку и хотела было уже распрощаться со своей новой знакомой, как бросив мимолетный взгляд на коридор отделения, застыла, раскрыв рот и не веря своим глазам.

Нам навстречу быстрым шагом шел полковник, ведя за собой мальчика лет пяти в смешной пижаме с миньонами. При виде меня, лицо Фёдора изумленно вытянулось, тут же сменившись виноватым выражением. Он даже шаг замедлил, словно набирался духу для встречи со мной.

«Перед смертью не надышишься» - проскользнула ехидная мысль.

Не то чтобы полковнику грозила смерть в моем лице, но злая и обиженная женщина – это всегда неприятно. А я была хоть и не зла, но обиженна.

Наблюдая за тем, как доверчиво мальчик идет за мужчиной, можно было сделать вывод, что это его сын, но… меня смутили их разные фамилии.

Ничего было не понятно и, впившись глазами в невозмутимое лицо полковника, который быстро успел прийти в себя и напустить привычное суровое выражение, я взглядом дала понять, что сегодня ему не избежать разговора. Подробного, задушевного.

Надеюсь, следом за ними не выйдет мама мальчика, а по совместительству гражданская супруга Фёдора? Зарегистрированной, если верить Николавне, у него не имеется.

- Привет, - скупо поздоровался Фёдор, наконец, подойдя к нам.

Мальчик сразу кинулся в объятия к бабушке.

- Бабушка, мне тут уколы колят! – громко пожаловался он и, повернув голову, с интересом уставился на меня.

- Привет, - улыбнулась я, - Тебя как зовут? Меня – Ира.

Мальчик бросил быстрый взгляд на застывшего, словно каменное изваяние с острова Пасхи полковника и медленно произнес:

- Михаил, - и протянул мне маленькую ладошку для рукопожатия, - Папа говорит, что надо первым руку подавать старшим.

Вот, значит как. Папа.

Я с серьезным видом пожала Мише руку.

- Очень приятно познакомиться, Михаил.

Мальчик улыбнулся и со свойственной только детям непосредственностью восторженно выдохнул:

- Вы очень красивая, - и не забыл пожаловаться, - А у меня уши болят. И теперь мы тут лечимся.

- Понятно. Выздоравливай.

Тут Мария Петровна отвлекла внимание внука на себя, предлагая ему гостинцы, и мы с полковником, не сговариваясь, сделали одновременно шаг к стене.

Между нами повисло чувство неловкости.

Пару мгновений молчали, наблюдая, как Миша радуется большому кульку карамелек.

- У тебя отличный парень подрастает, - негромко произнесла я, не зная с чего начать разговор.

- Ира…я...

Жестом прервала возможные оправдания.

Я понимала его. Хоть и была обижена.

- Признаться, я переживала, - тщательно подбирая слова, взглянула прямо ему в глаза и замолчала.

Федор смотрел на меня без привычной ему собранности. Суровый прищур сменился приятной нежностью. Он протянул руку и взял мою ладонь, переплетая наши пальцы, а я задохнулась от невероятной теплоты этого прикосновения.

- Как ты тут оказалась? Я удивился, но сюрприз оказался очень приятным.

Большим пальцем он ловко разгонял кровь по середине мой ладошки, и я от этого нехитрого ласкового прикосновения медленно таяла.

- Занятная история вышла. Я едва не сбила твою маму на дороге.

- Маму? – вскинул брови мужчина, поглядывая через мое плечо, на бабульку, которая снова включила божьего одуванчика и играла с Мишей, - Мария Петровна мне почти так тетя, но совсем не как мама.

Странное у них семейство.

- Ты просто обязан мне все рассказать, - прошептала я, - Если хочешь, конечно.

Фёдор виновато пожал плечами.

- Мы здесь еще несколько дней, пока Мишке закончат курс антибиотиков.

Шустрая Мария Петровна, видимо, все же напрягала слух, чтобы узнать, о чем мы шепчемся и жизнерадостно вставила свою лепту:

- Я с Мишенькой ночку переночую. Очень по нему соскучилась. А ты Федя домой наведайся, отдохни, искупнись, а то нынче в больницах такие условия, - она бросила презрительный взгляд в сторону проходящего мимо врача, - Что впору вши заработать. Развели тут бардак.

Мария Петровна в важным видом обвела подслеповатым прищуром неровно покрашенные стены отделения, словно надеялась обнаружить хоть одного паука и добавила:

- Заодно посмотрю, как наших детишек тут лечат, с заведующей познакомлюсь. Помниться я с бабкой ее когда-то была дружна. Мерзкая женщина, хочу вам сказать.

Медсестра на постовой как-то разом побледнела.

- А если надо будет - и два денечка побуду, - мстительно добавила Мария Петровна.

У медсестры что-то с грохотом упало и разбилось.

Бабка торжественно подняла палец к верху.

- Я же говорю – бардак.

***

Мы вышли из детского отделения вместе и сразу, не сговариваясь, направились в сторону стоянки.

Полковничий темно-зеленый монстр стоял в самом начале парковки, возвышаясь над остальными автомобилями, как неприветливый Халк.

И как я его раньше не заметила?

- Ты не занята сегодня? – спрашивает Федор, когда мы останавливаемся около Нафани.

- М-м-м, дай подумать, - изображаю мыслительный процесс, - Фиалки пересадила, мусор вынесла…Точно! Пыль забыла смахнуть с полок и торт купить. А так бы обязательно пригласила тебя на ночь.

- Вообще-то, это я хотел тебя пригласить в гости. А на ночь или нет, сама решишь.

- В гости, значит, - я удивлена, но приятно, - Звучит заманчиво.

Успеваю забрать сумку и пачку документов, которую хотела просмотреть дома из машины и почти пикаю брелком сигнализации, как меня мягко останавливает Фёдор.

- Это тебе не понадобится, - говорит мужчина и, закинув папку обратно на сиденье Нафани, решительно ведет меня к своему Халку.

- Предлагаю пожарить шашлыков и выпить красного вина. Ты как?

Разве я против?! Я всеми руками и ногами «за». Не за вино, конечно. Еще после нашего с Женькой девичника не отошла. Скорее за шашлыки. Кушать хотелось, очень-очень. Казалось, что желудок уже к спине прирос и жалобно скукожившись мяукает:

- Ну, покормите-е-е, люди добрые.

В магазине, который почти уже закрылся, полковник набрал два огромных пакета еды. Сам все понес в машину, а мне в руки всучил киевский торт.

- Может торт уже был лишним? - спрашиваю, едва мы уселись по местам, - Ты столько всего набрал. Мы же лопнем.

- Не лопнем, - посмеивается он, - Дети все сметут.

Мое молчание было слишком красноречиво и Фёдор бросив на меня быстрый взгляд сказал:

- У меня еще двое. Лизка и Пашка.

Я, конечно, догадывалась, что дома у полковника меня может ждать сюрприз в виде дочки, но ко второму сыночку я как-то была не готова.

- К-х-х, - закашлялась я, подавившись собственной слюной от страшного осознания, - Выходит – ты у нас многодетный отец?

- Выходит, что так, - сухо согласился полковник.

Некоторое время мы молчали. Объект моих мыслей сосредоточенно вел своего Халка, а я пыталась усвоить сногсшибательную инфу.

А ведь попа моя, обладающая экстрасенсорными способностями, чувствовала, что такой шикарный мужик, как полковник неспроста до сих пор никем не прибран. Колхозные прелестницы готовы терпеть кого угодно – алкаша, тунеядца, но не чужих детишек в доме.

А все почему?

Потому, что мы бабы – народ ревнивый до безобразия.

Алкаш-то свой, и ни с кем его делить не надо. А тут чужие детки, да еще и в тройном размере. Кому ж такое счастье нужно!

Все та же попа, что периодически подрабатывает мозгом, радостно подсказала:

- Тебе! Тебе нужен! Ты в него уже втрескалась.

Вот с последним фиг поспоришь.

Вместо обычного, вполне закономерного страха, я испытала какое-то внутренне удовлетворение и гордость.

Не ошиблась я в нем.

Правильный, благородный мужик. Детишек воспитывает.

Интересно, а где их мамаша или мамаши?

- Ты решил меня с детьми познакомить, - смущенно начал я, - А…ну…мама их против не будет?

Полковник тяжело вздохнул.

- Она умерла три года назад.

- Прости. Прости, пожалуйста! Я не знала, - стушевалась я, - Ты, наверное, ее очень любил?

Я мысленно сникла. Смерть жены многое объясняла, но сам факт не сулил ничего хорошего. Велика ли вероятность, что полковник до сих пор по ней страдает?

- Нет…уже, - ровно ответил он, к моему удивлению и облегчению, - Мы с ней уже много лет в разводе были, когда…когда все случилось. Не сложилось у нас.

Странно. Не похож Фёдор на мужчину, который способен бросить жену с тремя детьми. Нутром я чувствовала, что он не все договаривает, но выспрашивать не стала. Захочет – сам расскажет, когда будет готов.

Я тоже много чего ему не рассказываю.

Вскоре мы подъехали к большому одноэтажному частному дому с яркой зеленой крышей.

- Приехали, - с улыбкой пояснил Федор, паркуясь у гаража, - Ну, как тебе мой дом? Он довольно старый, но я много чего поменял. Водопровод провел, ванную пристроил.

- А ты молодец! – похвалила я, с удовольствием видя, как приятны Фёдору мои слова, - Я сразу поняла, что у тебя золотые руки.

За калиткой залаяла собака, и я мгновенно напряглась.

- Не бойся. Собака у меня на цепи, - успокоил мужчина и подтолкнул ко входу.

Двор оказался просторным, неожиданно, выложенный простой тротуарной плиткой.

- Красиво, - сказал я, осматривая ухоженный цветник.

- Это Лиза в этом году посадила. Раньше тут везде бурьян рос по колено. Мне все некогда было. В прошлом году плитку положил – сразу забот убавилось.

Когда вошли в прихожую, я оробела.

А вдруг я детям не понравлюсь, и они меня невзлюбят. Что тогда делать?

- Эй, никто тебя не съест, - усмехнулся полковник, подталкивая меня дальше.

За дверью довольно громко работал телевизор. Похоже, дети смотрели мультики.

- И как ты их одних оставляешь?

- Лиза уже взрослая. За Пашкой приглядывает.

Думалось мне, что взрослая дочка Фёдора не сильно обрадуется какой-то чужой тетке, но отступать уже было некуда – в большую светлую кухню вошла высокая темноволосая девочка-подросток и недоуменно уставившись на меня настороженно поздоровалась:

- Здравствуйте, - и уже отцу, - Пап, а ты чего не в больнице?

- Баб Маша с Мишкой переночует, - отозвался полковник, выкладывая покупки.

В этот момент из комнаты выглянул худенький, взъерошенный мальчик лет восьми.

- Привет, - улыбнулась я, не зная как вести себя дальше.

- Дети, знакомьтесь! Это Ира.

Две пары одинаковых глаз, совсем не похожих на отцовские, подозрительно, изучающе уставились на меня, и девочка первой представилась:

- Лиза. А вы папина подруга?

Я на секунду растерялась на зная, что ответить, но тут все точки над «ё» расставил Фёдор ответив:

- Да, подруга, - и командным тоном добавил, - Давайте мойте руки и поможете стол в саду накрыть. Будем шашлыки жарить.

- Ура!!! – завопил Пашка, - Я за дровами!

И умчался на улицу.

В кухне возникла неловкая пауза.

Лиза неловко мялась в проеме, словно что-то не решалась сказать, а потом сделала шаг вперед и произнесла:

- Давайте я овощи помою.

Ласково улыбнулась и протянула ей пакет со словами:

- Можно на «ты». Покажешь, где нож и доска? Нужно разделать мясо.

Девочка кивнула, достала из шкафчика несколько пластиковых мисок, разделочную доску и подала мне. Контакт потихоньку налаживается.

Полковник ушел на улицу разжигать костер, а мы бок о бок стали быстро готовить.

Разговор не клеился. Лиза довольно неохотно отвечала на нейтральные вопросы о школе и смотрела крайне подозрительно. Сейчас она очень напоминала отца. Манера хмурить брови у них прямо семейная.

Вскоре прибежал Паша и позвал всех на улицу. Мы подхватили нарезки с овощным салатом, хлебом и сыром, приборы и вышли в сад, где на деревянном столе, прямо под сенью крон раскатистых яблонь, уже стояли вино, компот и какая-то зелень, явно срезанная с огорода.

В мангале весело горел огонь, рядом лежали заготовленные шампура.

- Вот мясо, - я поставила кастрюлю на табуретку рядом с мангалом.

- Угли пока не готовы. Мясо пусть помаринуется, а для самых голодных я сосиски пожарил, - сказал Фёдор, указывая рукой на большое блюдо.

Самыми голодными оказались все и дружно налегнули на ароматные сосиски с хрустящей корочкой.

Постепенно обстановка за столом стала более непринужденной. Полковник травил свои военные байки, занимаясь мясом, а мы с детьми с аппетитом ели, не забывая про клубничный компот.

- Пап, можно мы пойдем? – Лиза поднялась из-за стола.

- Что уже наелись? А как же мясо?

- Пашке надо уроки делать, да и у меня дела.

Фёдор бросил взгляд на телефон, зажатый в руке дочери, и нахмурился. Периодически она что-то строчила на нем и загадочно улыбалась.

- Это что у тебя за дела в телефоне? – напустил на себя строгий вид мужчина, - Посиди с семьей!

Лиза бросила на меня ироничный взгляд типа: «с семьей, как же» и поднялась из-за стола.

- Прости, пап, но я устала сил нет. Хорошо вам посидеть.

Я благодарно кивнула и успокаивающе положила ладонь на судорожно сжатый кулак полковника, который тяжело смотрел вслед дочери и пыхтел, как бык на родео.

- Чего ты, в самом деле, завелся. Общается девочка с друзьями. Не думаешь ты, что ей с нами интересно. У нее свои интересы.

- Знаю я ее интересы. Недавно чуть с порога не спустил эти ее интересы, - проворчал мужчина и отвернулся, переворачивая мясо.

Ах, вон оно. Дочка взрослеет. А какому папе это понравится?

Очень знакомая ситуация.

Я могла, конечно, сейчас встать на защиту Лизы, но посчитала это неуместным. Не в таких пока мы близких отношениях с Фёдором, чтобы я имела право лезть в их семейные дела.

Единственное, что можно было сделать, это обнять его со спины и уткнуться носом ему между лопаток, словно передавая через объятие свою поддержку.

В следующую секунду его большая ладонь накрывает мою, прижимает к сильно бьющемуся сердцу.

Мы замираем на несколько секунд, впитывая эти мгновения единения.

И я уверена, что сейчас мы даже думаем об одном и том же – «так не может быть»

- У тебя мясо горит, - хрипло выдыхаю я.

Отстраняюсь и возвращаюсь на свое место, зябко поеживаясь.

Фёдор заметив, что мне прохладно в легкой кофте, приносит специально для меня большой пушистый и очень нежный плед.

- Ты не замерз? – киваю на его голые руки.

На полковнике спортивные брюки и тонкая футболка.

- Скажешь еще, - смеется мужчина, - Я, как печка.

- Выгодный ты, однако. Если что можно погреться, - кокетничаю в ответ.

Фёдор заинтересованно сверкает глазами.

- Даже нужно, Ириш. Очень нужно…

Нам легко и весело общаться, подкалывая друг друга с легким флиртом.

Мясо давно готово.

Вино разлито по бокалам.

Стемнело…

Я прикрываю глаза и прислушиваюсь к непривычной трескотне сверчков, а Фёдор, закинув мои озябшие ступни себе на колени, греет их своей теплой ладонью, нежа и разминая затекшие конечности.

Мы разговариваем обо всем на свете. Делимся эмоциями. Искренне, уверенно и чуточку пьяно, но не от вина, которого толком и не убавилось, а от аромата влюбленности, что концентрируется между нами.

Это какая-то химия.

От нее невыносимо кружится голова, но мне приятна эта дезориентация.

Впервые за последние годы я готова отпустить ситуацию и просто наслаждаться, каждым мгновением с этим мужчиной.

Похоже, это все же любовь и это…прекрасно.