15. Горечи слишком много

Клер удалось избавиться от назойливых горожан, которые умирали от любопытства узнать, что произошло. Она убегала так быстро, что даже месье Жероним не догнал ее. Пробравшись к бушону задворками, совсем как Жюль, когда любезничал с невестой Ренье Равеля, Клер бесшумно проскользнула в дом, намереваясь окунуться головой в мойку, чтобы охладить разгоряченное лицо, но остановилась возле лестницы. Через полуоткрытую дверь было видно, как Жюль пакует вещи в новенький кофр. Брат был в превосходном расположении духа и даже начал напевать, укладывая в чемодан воскресный костюм. Встав на пороге, Клер некоторое время наблюдала за Жюлем. Он был так увлечен сборами, что не сразу ее заметил, а когда заметил, то петь перестал. – Сколько она тебе заплатила, братик? – спросила Клер напрямик. – Так много, что это оправдало предательство семьи? Жюль взъерошил волосы, отвел глаза и принялся укладывать в кофр рубашку, сворачивая ее так долго и аккуратно, что Клер поняла – набирается смелости, чтобы оправдаться. – Прости, Клер, но я не могу больше тратить свои силы и таланты в этой глуши, – сказал он, наконец. – Скажи только слово, и я заберу тебя с собой. – Куда это? – Сначала посмотреть мир – я желаю объехать восток и юг, чтобы посмотреть, как живут люди в других странах, – Жюль был полон воодушевления. – А потом обоснуюсь в столице какой-нибудь потрясающей страны. Возможно, и нашей. – Смотрю, ты просто щебечешь, радостная пташка, – сказала Клер. – И никакой неловкости за предательство? Между прочим, ты уничтожил мою жизнь и дедушкин бушон быстрее и вернее, чем мамзель Агнес со своими папашей и женишком. – Причем тут предательство? – возмутился Жюль. – Это ради нашего с тобой блага. Чем ждать, когда бушон медленно умрет, лучше покончить со всем разом. Получив выгоду. Это тоже немаловажно. Согласись? – Называл себя романтиком, а все упиралось в деньги? – произнесла Клер сквозь зубы. – Как быстро ты переменился, братик. – Да и ты тоже сама на себя не похожа, Клер, – усмехнулся брат. – Так тряслась над каждым луидором, а на деле в тебе сентиментальности больше, чем в юной барышне из церковного хора. Прости, но кто такой романтик без денег? Жалкий неудачник. Я был именно таким. А теперь передо мной открыт весь мир. Поедем вместе? – Проваливай, – сказала Клер, с трудом сдерживаясь, чтобы не врезать ему в нос кулаком. – Хорошо, что дедушка не дожил до этого дня. Жюль запихнул в кофр последние вещи и с удовлетворением застегнул замок. Посмотрел на Клер. Широко улыбнулся. Она отступила от дверей, давая ему пройти. – Мне и правда жаль, – сказал он. – Было бы правда жаль – не предал бы, – Клер скрестила на груди руки. – Пока-пока! – Жюль помахал на прощанье, надел шляпу и скрылся за дверью. Клер прислонилась спиной к косяку. Осталась одна. Бушон проигран, брат сбежал, сейчас еще поползут слухи о том, что «У Лефера» гостей кормила женщина, а значит, отравление Валена – не просто сплетня. Разве женщина может справиться с мужской работой? Усилием воли Клер удержалась от слез. Как бы то ни было, жизнь продолжается. И дедушкин дом никуда не делся. И бушон, между прочим, тоже. Охладив голову, Клер немного успокоилась и тут же отчитала саму себя: – Вдруг завтра кто-то вздумает прийти позавтракать, а у тебя и дома, и в бушоне – форменный свинарник! Немедленно берись за метлу! Работа помогала – она прогоняла тяжелые мысли. Вымыв полы и выскоблив столы, Клер уже в сумерках села у окна, плотно занавесив шторы, зажгла свечи и достала дедушкину записную книжку, куда он записывал интересные рецепты или кулинарные тонкости. Пытаясь сосредоточиться на чтении, Клер все равно слышала, как играет музыка в ресторации «Пища богов», и как подъезжают и подъезжают экипажи с гостями. Там был праздник, были восторги и торжество, не то что в пустом бушоне. Чтобы не слышать чужого веселья, Клер заткнула уши. Но разве просидишь долго с заткнутыми ушами? Дверь отворилась без стука, и Клер даже не удивилась, когда вошел Ренье. – Как ты? – спросил он. Клер пожала плечами. – Мне очень жаль, что все так получилось, – почти повторил он слова Жюля. На нем был выходной черный костюм и белая роза в петлице – видимо, пришел к ней сразу после праздника, даже не стал переодеваться. – Мне тоже жаль, – ответила Клер очень спокойно. – Могу я чем-то помочь? – спросил он после продолжительного молчания. – Нет, – ответила Клер. Он топтался на месте и совсем растерял высокомерие и надменность. Не похоже на Ренье Равеля. Точнее, на Рена Рейва. – Что будешь делать сейчас? – спросил он, стараясь разговорить Клер. Она опять пожала плечами: – У тетушки Мадлен завтра именины, испеку ей «любовных косточек» в подарок. Губы Ренье тронуло подобие улыбки: – С голубикой? – спросил он. – Да, – Клер отложила записи и встала. – Шел бы ты… Сегодня день выдался не из легких, а мне еще делать заварное тесто. – Клер! – позвал он, как будто она находилась за сотню миль, и взял ее за плечи. – Что такое? – холодно вскинула она брови. – Я не хочу уходить, – ответил он просто и потянулся с поцелуем. Поцелуя не получилось. Нет, Клер не ударила его, и даже не отшатнулась, как от зачумленного. Она просто отвернулась со скучающим видом, не сделав даже попытки освободиться из его рук. – Не гони меня, – попросил он. – Не буду, – ответила она. – Ты сам уйдешь. – Но я же пришел, Клер… – Зачем ты пришел? – она посмотрела ему прямо в глаза. – Сейчас ты – признанный королем повар, победитель, у тебя богатая и красивая невеста. Тебе не место в грязном бушоне, тем более, где шеф – женщина. Это ведь оскорбительно для благородных месье вроде тебя. – Ты знаешь, что я никогда не думал ничего подобного. – Думал – не думал, – Клер отвела его руки и прошла к столу, поправляя салфетки. – Иди-ка ты отсюда, а то испачкаешь свою дорогущую рубашку. – Зачем ты со мной так? – спросил он с укором. – Ведь я помогал. – Помогал? – насмешливо фыркнула Клер. – Ты помог моему бушону попасть на королевский конкурс, а когда мы прошли во второй тур – выпустил на меня свою невесту, подкупив Жюля. Беспроигрышный план! Браво! Вернее выигрыша и не придумаешь! Ренье стремительно шагнул к ней: – Это не так. Я не знал, что брат тебя предаст, и не знал, что Агнес провернет такое. – Позволь мне тебе не поверить? – сказала Клер вежливо. – И позволь указать тебе на дверь? Я сейчас не в настроении беседовать. – Клер, – предпринял он последнюю попытку, но девушка покачала головой и кивнула в сторону выхода. Тягостное молчание, Ренье кусает губы, словно не может на что-то решиться – Клер казалось, все это длится долго, неимоверно долго, хотя на самом деле прошло несколько секунд. – Спокойной ночи, – сказал Ренье и вышел из бушона. – И тебе того же, – сказала Клер ему вслед, хотя он уже не мог ее услышать.