Глава 15

Новый учебный год. Осенний вечер медленно опускался на школьный двор, окрашивая старое здание в теплые оранжевые тона. Родительское собрание в 8 "А" классе подходило к концу, и родители постепенно покидали душный кабинет, обсуждая успеваемость своих детей и предстоящие школьные мероприятия. В классе остались только две женщины – Катя и Лена, мамы лучших подруг Сони и Лизы.

Катя поправила темные волосы и устало опустилась на один из детских стульев. День выдался непростым: с утра совещание в офисе, потом забег по магазинам, теперь вот собрание.

– Представляешь, – улыбнулась Лена, присаживаясь рядом, – наши девочки в этом году собираются участвовать в школьном спектакле. Лиза вчера весь вечер текст репетировала.

– Да, Соня тоже загорелась идеей, – кивнула Катя, стараясь унять внезапно участившееся сердцебиение. Всегда, когда она оказывалась рядом с Леной, её охватывало чувство вины. – Они с Лизой неразлучны в последнее время.

Классный кабинет постепенно погружался в сумрак. За окном шелестели пожелтевшие листья, а где-то вдалеке слышался шум проезжающих машин. Катя намеренно старалась растянуть этот разговор, боясь того момента, когда придется прощаться и идти домой – туда, где ждал муж, не подозревающий о её тайне.

– Знаешь, – продолжила Лена, доставая из сумки термос с чаем, – я так рада, что у Лизы появилась такая подруга, как твоя Соня. Она на неё хорошо влияет. Стала больше читать, меньше сидеть в телефоне.

Катя слушала подругу, механически кивая и поддерживая разговор, но мысли её были далеко. Вот уже несколько месяцев она жила двойной жизнью, разрываясь между семьей и своей тайной страстью – Никитой, сыном Лены.

– Будешь чай? – предложила Лена, разливая ароматный напиток по пластиковым стаканчикам. – Я с малиной заварила, как ты любишь.

Этот простой жест дружеского внимания больно кольнул Катю. Как она могла так поступить с этой женщиной, которая относится к ней с такой теплотой? Но чувства к Никите были сильнее голоса совести, сильнее всех моральных принципов, которые она старательно выстраивала всю свою жизнь.

– А знаешь, – вдруг изменилась в лице Лена, отставляя чашку, – я хотела с тобой поговорить кое о чем. О Никите.

Катя почувствовала, как холодок пробежал по спине. Она крепче сжала чашку с чаем, стараясь унять дрожь в руках.

– Что-то случилось? – как можно спокойнее спросила она, избегая прямого взгляда подруги.

– Да уж, случилось, – Лена раздраженно махнула рукой. – Представляешь, моя соседка, Валентина Петровна, видела его в театре с какой-то... – она запнулась, подбирая слова, – женщиной. И не просто с женщиной, а с той, что значительно старше его.

Катя почувствовала, как к горлу подступает комок. Они с Никитой совсем перестали прятаться: походы в кино, театр, на выставки. Она уговаривала его не делать этого, боялась быть замеченными, но он настаивал. "Я не хочу прятаться", – говорил он.

– И что в этом такого? – попыталась она придать голосу беззаботность. – Он взрослый человек...

– Что такого? – Лена повысила голос. – Да эта особа годится ему в матери! Валентина Петровна говорит, они обнимались, целовались прямо в фойе. Какой стыд! А потом их видели в парке, на выставке современного искусства. Представляешь, эта... эта хищница таскает его по культурным мероприятиям, видимо, пытается казаться интеллигентной!

Каждое слово Лены било точно в цель. Катя вспомнила их прогулки по парку, как Никита держал её за руку, не обращая внимания на косые взгляды прохожих. Вспомнила, как они часами бродили по галереям, обсуждая современное искусство, и как его глаза загорались, когда она делилась своими познаниями.

– Может быть, они просто друзья? – слабо предположила Катя.

– Друзья? – Лена горько усмехнулась. – Какие могут быть друзья с такой разницей в возрасте? Нет, эта женщина явно что-то задумала. Небось, богатенькая дамочка, которой захотелось молодого любовника. А мой сын... – она покачала головой. – Я и так натворила достаточно ошибок в его воспитании, а теперь еще это...

Катя молчала, чувствуя, как каждое слово подруги разрывает её сердце на части. Она никогда не думала о себе как о "хищнице" или "богатенькой дамочке".

Лена вздохнула и потёрла виски, словно пытаясь избавиться от тяжёлых мыслей.

– Если бы я только могла встретиться с этой женщиной! – в её голосе появились стальные нотки. – Уж я бы ей высказала всё, что думаю! Седые космы бы намотала на кулак и объяснила, что нечего заглядываться на молодых мальчиков!

Катя невольно коснулась своих волос – там действительно уже появилась первая седина, которую она старательно закрашивала. Каждое слово Лены било точно в цель, словно острый нож вонзался в самое сердце.

– А может, она действительно любит его? – тихо произнесла Катя, сама не веря, что решилась на такой вопрос.

– Любит? – Лена рассмеялась, но в этом смехе не было и тени веселья. – В её возрасте? Нет, милая, это не любовь, это – блажь! Эгоизм чистой воды! Думает только о себе, о своих желаниях, а о том, что губит жизнь молодому парню – ей и дела нет!

Катя почувствовала, как к горлу подступают слёзы. Все её сомнения, все страхи, которые она старательно гнала от себя последние месяцы, вдруг обрушились с новой силой. А ведь Лена права – разве может что-то хорошее выйти из этих отношений? Что она может дать Никите, кроме проблем и осуждения со стороны общества?

– Ты знаешь, – продолжала Лена, понизив голос, – я ведь чувствую, что он влюблён. Светится весь, когда телефон в руки берёт. Улыбается. А мне больно на это смотреть. Ведь знаю, что закончится всё плохо. Наиграется эта особа и бросит его, а ему потом сердце склеивать.

Эти слова окончательно добили Катю. Она вспомнила, как сама улыбалась, получая сообщения от Никиты, как таяла от его прикосновений, как верила, что возраст – это просто цифра. Но сейчас, слушая Лену, она понимала – всё это было самообманом. Жестоким и эгоистичным.

Катя сидела, словно громом пораженная, не в силах пошевелиться. Каждое слово Лены отзывалось болью в сердце, заставляя переосмыслить всё, что происходило в её жизни последние месяцы. Перед глазами проносились картины встреч с Никитой. Она вспомнила, как началось их сближение. Это произошло так естественно, словно они были знакомы всю жизнь. Никита увидел в ней не просто женщину старше себя – он разглядел родственную душу. Они могли часами говорить об искусстве, музыке, путешествиях. Он восхищался её умом, опытом, взглядами на жизнь. А она... она просто расцвела рядом с ним, почувствовав себя снова молодой и желанной.

Но теперь, слушая гневную тираду Лены, Катя начинала понимать, насколько эгоистичным было её поведение. Она думала только о себе, о своих чувствах, о том, как ей хорошо рядом с молодым, энергичным мужчиной. А что получил Никита? Тайные встречи, невозможность открыто говорить о своих отношениях, осуждающие взгляды случайных прохожих.

"Господи, что я наделала?" – мысленно простонала Катя, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Она предала не только мужа, с которым прожила пятнадцать лет, не только дочь, которая обожала своего папу. Она предала доверие подруги, которая делилась с ней самым сокровенным, рассказывала о своих переживаниях за сына.

А ведь Лена не раз говорила о том, как тяжело ей было наладить отношения с Никитой после стольких лет отчуждения. Как она страдала от того, что когда-то оставила его на попечение бабушки, как пыталась искупить свою вину. И вот теперь Катя, словно последняя предательница, воспользовалась этой ситуацией, влезла в жизнь молодого человека, который только-только начал восстанавливать связь с матерью.

– Ты меня слушаешь? – голос Лены вырвал Катю из водоворота мучительных мыслей.

– Да-да, конечно, – пробормотала она, пытаясь сфокусировать взгляд на лице подруги.

– Я говорю, что не успокоюсь, пока не выясню, кто эта женщина! – Лена стукнула ладонью по парте. – Не позволю какой-то... какой-то авантюристке портить жизнь моему сыну!

Катя почувствовала, как по спине пробежал холодный пот. Что будет, когда правда откроется? А она обязательно откроется – такие тайны не могут храниться вечно. Что станет с их дружбой? Как это отразится на отношениях Сони и Лизы? И главное – как это повлияет на Никиту, на его отношения с матерью, которые только начали налаживаться?

Вернувшись домой, Катя долго сидела в своей машине на парковке, собираясь с силами. Руки дрожали, когда она достала телефон. Нужно было сделать это сейчас, пока хватает решимости. Она открыла диалог с Никитой и начала печатать:

"Прости меня, но я больше не могу. Я выбираю свою семью. Это решение далось мне нелегко, но оно единственно верное. Ты заслуживаешь большего – настоящей любви, открытых отношений, возможности строить будущее. Не пытайся меня переубедить. Прощай."

Отправив сообщение, она тут же заблокировала его номер, зная, что иначе не выдержит, сорвётся, если он начнёт звонить или писать. Слёзы текли по щекам, но где-то глубоко внутри появилось странное чувство облегчения.

Поднявшись в квартиру, Катя услышала голос мужа, помогающего Соне с домашним заданием. Их привычный уютный мир, который она чуть не разрушила своей слабостью. Вытерев слёзы и глубоко вздохнув, она открыла дверь.

– Мам, как собрание? – крикнула Соня из своей комнаты.

– Всё хорошо, милая, – ответила Катя, стараясь, чтобы голос звучал как обычно. – Я дома.

Эти простые слова вдруг обрели новый смысл. Да, она дома. Там, где и должна быть.