Глава 17

Екатерина медленно поднималась по лестнице, каждая ступенька давалась ей с трудом. События последних часов тяжелым грузом давили на плечи. Перед глазами все еще стояло искаженное гневом лицо Лены, когда та застала их с Никитой. Катя до сих пор слышала эхо ее пронзительного крика: "Как ты могла? С моим сыном!"

Остановившись перед дверью квартиры, она глубоко вздохнула, пытаясь собраться с силами. Руки дрожали, когда она вставляла ключ в замок. Внутри было непривычно тихо. Обычно в это время Соня смотрела телевизор в гостиной, а Александр лежал на диване, прокручивая ленту с видеороликами.

– Саша? Соня? – позвала Катя, снимая туфли в прихожей.

Ответом ей была гнетущая тишина. Только через несколько секунд из кухни донеслись тяжелые шаги. В дверном проеме появился Александр. Его лицо было бледным, а в глазах читалась такая ярость, какой Катя не видела за все пятнадцать лет их брака.

– Значит, это правда, – процедил он сквозь зубы. – Лена все рассказала. Про тебя и этого... щенка.

Катя почувствовала, как земля уходит из-под ног.

– Саша, я могу объяснить...

– Объяснить? – его голос сорвался на крик. – Что именно ты хочешь объяснить? Как ты спишь с мальчишкой, которому в сыновья годишься?

– Не смей! – вспыхнула Катя. – Ты ничего не знаешь о наших отношениях!

– О ваших отношениях? – Александр издал горький смешок. – Какие могут быть отношения у замужней женщины с любовником? Ты просто...

Звук пощечины эхом разнесся по квартире. Катя даже не успела среагировать – щека вспыхнула от резкой боли. Она отшатнулась, прижав ладонь к лицу, не веря в произошедшее. За пятнадцать лет брака он никогда не поднимал на нее руку.

«Хоть бы дочь не видела этого!» - пронеслось у неё в голове.

– Где Соня? – спросила она дрожащим голосом.

– У подруги. И слава богу, что она не видит, какая шлюха ее мать, – процедил Александр.

– Не смей говорить так при ребенке!

– О, можешь не беспокоиться. Соня больше не будет жить с тобой. Я подам на развод и добьюсь полной опеки. Думаешь, суд оставит ребенка с женщиной, которая развлекается с мальчишками?

Катя побледнела.

– Ты не посмеешь...

– Еще как посмею! Ты сама все разрушила, Катя. Пятнадцать лет брака – коту под хвост из-за твоей похоти. Что, старость испугала? Захотелось молодого мяса?

– Прекрати! – закричала Катя, зажимая уши руками. – Ты ничего не понимаешь! Я люблю его!

– Любишь? – Александр расхохотался, но в его смехе не было ни капли веселья. – Ты хоть понимаешь, как это звучит? В твоем-то возрасте? Сколько ему? Хоть 30 то есть или меньше?

– Ты ничего не знаешь о нем! – выкрикнула Катя сквозь слезы.

– Да-да, конечно, – перебил ее Александр с издевкой. – А то, что он сын твоей лучшей подруги, тебя совсем не смущает? Ты хоть понимаешь, что натворила? Разрушила не только нашу семью, но и отношения с Леной!

Катя прислонилась к стене, чувствуя, как силы покидают ее.

– А была ли она на самом деле? Семья! Когда ты последний раз спрашивал, как прошел мой день? Когда мы в последний раз куда-то выбирались вместе? Ты даже не заметил, как я начала задыхаться в этом браке!

– О, так теперь я виноват? – Александр угрожающе шагнул к ней. – Я пятнадцать лет обеспечивал тебя и Соню. Крутил баранку днями и ночами, чтобы у вас все было. И это моя вина, что тебе захотелось приключений на стороне?

– Обеспечивал? Ты? - воскликнула Катя, – Да ты только и делал, что влезал в какие—то сомнительные авантюры, сколько раз я спасала тебя, когда ты просаживал все семейные деньги?! И последний раз, ты же никогда не думал о том, на что твоя дочь будет есть, на какие деньги будет одеваться, про себя я уже и молчу! А с Никитой я чувствую себя живой. Он видит во мне не просто жену и мать, а женщину. Женщину, а не то, что ты - прислугу!

– Прекрати! – рявкнул Александр. – Не хочу слышать подробности твоих похождений. Знаешь что? Собирай вещи и убирайся. К своему молоденькому любовнику или куда хочешь. Но Соню я тебе не отдам.

– Ты не можешь так поступить, – в глазах Кати мелькнул страх. – Она моя дочь!

– Дочь шлюхи, – жестко отрезал Александр. – Думаешь, ей будет полезно расти с таким примером перед глазами? Когда все узнают, как ее мать развлекается с парнем, который ей в сыновья годится?

– Не смей угрожать мне Соней! – Катя оттолкнулась от стены, гнев придал ей сил. – Ты не посмеешь использовать ребенка!

– Еще как посмею. И знаешь что? Любой суд будет на моей стороне. Аморальное поведение матери – веская причина для лишения родительских прав. Особенно когда есть свидетели, – он усмехнулся. – Уверен, Лена с радостью расскажет, как застала тебя со своим сыном.

Катя почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Комната начала кружиться перед глазами. Она схватилась за дверной косяк, пытаясь удержать равновесие.

– Ты... ты чудовище, – прошептала она.

– Нет, дорогая. Это ты чудовище. Ты все разрушила. А теперь расплачивайся за свои грехи.

Острая боль пронзила низ живота, заставив Катю согнуться пополам. Она попыталась сделать шаг, но ноги подкосились, и она медленно осела на пол, прижимая руки к животу. Что-то было не так, очень не так.

– Саша... – прошептала она, но Александр уже ушел в другую комнату, хлопнув дверью.

Катя почувствовала, как по ногам потекло что-то теплое. Дрожащими руками она коснулась внутренней стороны бедра – на пальцах осталась кровь. Паника накрыла ее удушливой волной.

– Помоги! – закричала она, но голос сорвался на хрип. – Саша, пожалуйста!

Александр влетел в прихожую, готовый продолжить ссору, но замер, увидев бледное лицо жены и кровь на полу. Вся его ярость мгновенно испарилась, уступив место страху.

– Господи, Катя! – он бросился к ней. – Что с тобой?

– Больно... очень больно, – простонала она, сжимаясь в комок. – Вызови скорую...

Следующие минуты слились для нее в размытое пятно боли и страха. Она смутно помнила, как Александр звонил в службу спасения, как поддерживал ее голову, как приехали медики. В карете скорой помощи ей вкололи что-то обезболивающее, и мир начал уплывать в туман.

Очнулась Катя уже в больничной палате. Первое, что она увидела – капельницу над головой и белый больничный потолок. Рядом с кроватью сидел Александр, осунувшийся и постаревший за эти несколько часов.

– Что... что случилось? – спросила она хриплым голосом.

Александр поднял на нее тяжелый взгляд.

– Ты была беременна, Катя. Был выкидыш.

Слова упали как камни. Беременна? Она не знала, не подозревала... В голове завертелись цифры – когда у нее в последний раз была близость с мужем? Больше года назад. А с Никитой....

– Ребенок... – прошептала она, чувствуя, как к горлу подступают слезы.

– Не мой, – жестко произнес Александр. – Мы не спали больше полугода. Значит, этот щенок...

– Не смей! – вскрикнула Катя, пытаясь приподняться на кровати. – Не смей говорить о нем так!

– А как мне говорить? – взорвался Александр. – Мало того, что ты спуталась с сопляком, так еще и залетела от него! Ты хоть понимаешь, какой позор навлекла на нашу семью?

– Семью? – горько усмехнулась Катя. – Какую семью, Саша? Ту, где мы живем как соседи? Где ты месяцами не замечаешь меня? Где единственное, что нас связывает – это Соня?

– Зато теперь у тебя была бы новая семья, – процедил он сквозь зубы. – Молодой муж, маленький ребеночек... Только вот незадача – природа все решила за тебя.

– Убирайся! – закричала Катя, хватая подушку и швыряя ее в мужа. – Ненавижу! Ненавижу тебя!

В палату вбежала медсестра, привлеченная криками.

– Что здесь происходит? Пациентке нельзя волноваться!

– Это он пусть уходит, – всхлипнула Катя. – Не хочу его видеть!

– Мужчина, прошу вас покинуть палату, – строго сказала медсестра. – Пациентке нужен покой.

Александр поднялся, бросив на жену последний тяжелый взгляд.

– Я еще вернусь. Нам надо многое обсудить.

Когда за ним закрылась дверь, Катя разрыдалась, уткнувшись лицом в оставшуюся подушку. Медсестра молча поправила капельницу и вышла, оставив ее наедине с горем. Катя оплакивала не только потерянного ребенка, но и свою разрушенную жизнь, угрозу потерять дочь... И Никиту. Как она могла втянуть его во все это? Он такой молодой, у него вся жизнь впереди, а она...

Внезапно в коридоре послышался шум – чьи-то быстрые шаги, громкие голоса. Дверь палаты распахнулась, и на пороге возник он – взъерошенный, запыхавшийся, с безумными от тревоги глазами.

– Катя! – выдохнул Никита, бросаясь к ее кровати. – Что случилось? Лиза позвонила, сказала, что ты в больнице...

– Не надо, – прошептала Катя, отворачиваясь. – Уходи, пожалуйста.

– Что? Нет, я никуда не уйду, – Никита опустился на колени рядом с кроватью, пытаясь заглянуть ей в глаза. – Что случилось? Ты так бледна...

– Произошло... несчастье, – её голос дрожал. – Я была беременна. И потеряла ребенка.

Никита застыл, словно громом пораженный. Его лицо побелело, руки, держащие ладонь Кати, задрожали.

– Бере... беременна? – выдавил он. – От меня? Почему ты не сказала?

– Я сама не знала, – слезы снова покатились по её щекам. – Узнала только сегодня, когда... когда уже было поздно.

– Господи, Катя, – он прижался лбом к её руке. – Прости меня. Я должен был быть рядом, должен был защитить тебя...

– От чего защитить?" – горько усмехнулась она. – От правды? От последствий наших действий? Лена все рассказала Саше. Теперь он знает о нас.

– Мама? – Никита выпрямился, в его глазах вспыхнул гнев. – Черт! Она не имела права!

– Имела. Я предала её доверие, разрушила нашу дружбу...

– Нет, Катя, не говори так, – он попытался обнять её, но она отстранилась.

– Саша угрожает отобрать у меня Соню, – тихо произнесла Катя. – Он подаст на развод и будет добиваться полной опеки. И знаешь что? У него есть все шансы выиграть. Какая мать я после всего этого?

– Прекрати! – воскликнул Никита. – Ты прекрасная мать. То, что между нами – это никак не связано с твоим отношением к дочери.

– Связано, Ник. Все связано. Я разрушила свою семью, предала подругу, потеряла нашего ребенка... Я все разрушила.

– Нет, любимая, не говори так, – он все-таки обнял её, прижал к себе. – Мы справимся. Я рядом, я помогу тебе...

– Чем ты можешь помочь? – она слабо оттолкнула его. – Тебе двадцать семь, вся жизнь впереди. А я? Сорокалетняя разведенка с багажом проблем? Уходи, Ник. Живи своей жизнью.

– Нет! – он схватил её за плечи, заставляя посмотреть себе в глаза. – Я люблю тебя, Катя. Плевать на возраст, на проблемы, на то, что скажут люди. Я буду бороться за тебя.

– А я не хочу, чтобы ты боролся, – прошептала она. – Не хочу, чтобы ты тратил свою молодость на меня. Уходи.

– Катя...

– Пожалуйста, – она закрыла глаза. – Мне нужно побыть одной.

Никита медленно поднялся. Он стоял, глядя на неё несколько долгих секунд, потом наклонился и нежно поцеловал в лоб.

– Я вернусь, – тихо сказал он. – Когда ты будешь готова поговорить, я буду ждать.

Катя не ответила. Она лежала с закрытыми глазами, слушая, как затихают его шаги в коридоре. Только когда дверь закрылась, она позволила себе разрыдаться в голос, оплакивая не только потерянного ребенка, но и свою любовь, которую приходилось отпускать.