Глава 12
У мадам Пинкертон была любимая присказка: “Ты хочешь знать правду или быть счастливой?” Модистка часто задавала этот вопрос какой-нибудь даме, обнаружившей переписку мужа с девицей сомнительной репутации.
Однажды Нарцисса спросила, почему Эржабет задает всем один и тот же вопрос. Устроившись в глубоком темно-зеленом кресле в своем кабинете, мадам Пинкертон подкурила сигарету широким жестом, спустила прямоугольные очки на кончик носа и вполне резонно заметила:
- Кто ищет, тот всегда находит, - и выпустив пару сизых облачков терпкого табачного дыма, пояснила: - Леди Энн читала письма своего мужа, желая уличить его в измене. И она этого добилась! Ее Генрих действительно влюблен в актрису из королевского театра.
- Не понимаю, - удивилась Нарцисса, помешивая ложечкой сахар в чашке с чаем, - почему тогда леди Энн плачет, если именно этого она и добивалась?
- Ах, дитя мое! Ведь это же так прекрасно, когда тебя все жалеют! Теперь для всего общества леди Энн - святая женщина, положившая на алтарь семьи всю себя. Все будут рассказывать о ее мужественной жертве, терпении и искренне сопереживать ее горькому состоянию. В то время, как ее мужа будут чистить во все корки и желать этой паскуде оскопления. Как по мне, сэр Генрих заслуживает большего участия. Но, разумеется, каждый получит свое: сэр Генрих уйдет к актрисе и будет жить в любви, а леди Энн останется одна, всласть упиваясь своим горем. Предвижу этот грандиозный развод! - Эржабет одним глотком опустошила рюмку с коньяком и не поморщившись закусила лимоном. - Если за человеком долго и пристально следить, то всегда что-то вскроется. И вот тут встает вопрос - а что потом делать с этой правдой?
Почему-то именно этот разговор всплыл в голове у Нарцисса, когда она нерешительно остановилась перед дверью, за которой скрылись лорд Валлори и леди Блекхарт. На мгновение ей сделалось стыдно - зачем ей знать, почему Натаниэль и эта девица решили встретиться? В конце концов, он ей не жених, и ничего не обещал.
Но злая ревность терзала сердце, как обозлившийся пес - кусок мяса. Потоптавшись на месте, ведьма направилась прочь от кафе. Не зачем себе душу травить. Как говорила незабвенная Эржабет: “Любить себя надо больше, чем остальных”.
Нарцисса не запомнила, как добралась домой. Отказавшись от обеда, она заперлась в своей комнате и, забравшись с ногами в глубокое кресло, дала волю слезам. Ведьму трясло от обиды и досады. Но хуже всего было от осознания, что ее внезапно пробудившаяся любовь оказалась игрой собственного воображения. Надежда на счастье треснула и разлетелась на осколки, подобно хрупкому стеклу. И также, как острые осколки ранили душу.
Над головой послышалось хлопанье крыльев, и малиновка села на вздрагивающее плечо. Птичка покрутилась на плече и ласково куснула Нарциссу за мочку ухо.
- Видишь, как бывает, Кроха, - ведьма шмыгнула носом и осторожно погладила малиновку по серой головке. - Кого-то любят просто так, а кому-то суждено провести жизнь вот так. В одиночестве. Неважно, насколько ты добрая и хорошая - тебя или любят, или нет.
Кроха покосилась на Нарциссу и перелетела на подоконник.
- Ну и куда ты меня зовешь? - устало проговорила ведьма, наблюдая, как пташка беспокойно топчется по подоконнику, поглядывая то в окно, то на Нарциссу. - Хочешь, чтобы я пошла за тобой?
Малиновка громко цвиркнула, будто соглашаясь и снова засуетилась.
- Ладно, быть по-твоему.
Вскоре Нарцисса петляла между деревьями буковой рощи, стараясь не упустить из виду Кроху. Когда из глубины рощи послышались грубые окрики рабочих и глухие удары, ведьма замедлила шаг. Ей вспомнилось, как Стивен сообщил, что Натаниэль приказал обнести забором рощу, чтобы беспокойная госпожа Ливингстон ненароком снова не оказалась на обрыве рядом с Драконьим Источником.
Впрочем, вряд ли рабочие за три дня успели возвести стены. Хитро подмигнув Крохе, опустившейся на низкую ветку, Нарцисса свернула вправо и шла до тех пор, пока возгласы не стихли.
Драконий Источник встретил ведьму тихим хрустальным перезвоном. Лица коснулся ласковый ветерок, и в ту секунду Нарциссе вдруг показалось, что она встретилась со старым другом, которого очень давно не видела. В груди разлилось тепло и сделалось так хорошо и легко, как будто кто-то вскрыл старую рану, очистил ее и тут же залечил.
Щемящее чувство тоски покинуло ее - Источник исцелял то, что не было видно простому человеческому глазу. Он пел о древних временах, о вечности, о бескрайней красоте и свободе. Это не было похоже на тот туман, который охватил разум, когда Нарцисса впервые оказалась на поросшем яркой зеленью обрыве. Сейчас все было по-другому.
Она села на траву, закрыла глаза и подставила лицо солнышку. Что ж, если этот мир не хочет принимать ведьму такой, какая она есть, то она создаст свой собственный. Тот, где будет место для таких же, как она.
Нарцисса улыбнулась. Впервые за долгое время она поняла, что именно так и будет.
***
Пачка писем, перемотанная оберточной веревкой, пролетела прямо перед носом Нарциссы и глухо шлепнулась на раскрытый альбом для эскизов. Ведьм непонимающе нахмурилась, подняла глаза, и в ту же секунду почувствовала, как в животе завязывается ледяной узел страха.
Дрейк смотрел на нее сверху вниз. Лицо - что фарфоровая маска - такое же холодное и безэмоциональное. Однако за внешней беспристрастностью скрывалась настоящая буря ярости.
- Жду твоих объяснений, - вкрадчиво проговорил Натаниэль, и от этого тона сделалось еще жутче. С подобной вкрадчивой мягкостью обычно говорят дознаватели, прежде чем начать загонять иглы под ногти или ломать кости.
Нарцисса отложила пишущее перо в сторону и взяла дрожащими руками письма. Она узнала их по бежевым крафтовым конвертам. Письма, которые в которых так неосмотрительно изливала душу своему единственному близкому человеку - мадам Эржабет Пинкертон.
- Это письма, - севшим голосом отозвалась ведьма. Кашлянув, чуть более уверенно добавила: - Мои письма. К моей подруге.
Натаниэль согласно кивнул, сел в глубокое кресло и сложил пальцы домиком. В этот момент он напомнил Нарциссе судью, готового выслушать оправдания обвиняемого, но уже твердо решившего, что казни быть.
- Дальше.
Она молча смотрела на него и терялась в догадках. Сейчас любое ее слово могло сыграть против нее, а попытки оправдаться равны признанию вины.
- Дальше! - гаркнул Натаниэль, и Нарцисса вздрогнула всем телом.
- А что дальше? - тихо прошелестела она, чувствуя, как каждое слово царапает горло подобно наждачной бумаге. - Судя по всему ты уже прочитал их. Что теперь ты хочешь еще узнать?
- “Дорогая Эржабет. В который раз убеждаюсь, что мужчины непроходимо тупы, и этот оказался не исключением. Все прошло даже лучше, чем я предполагала. Скоро у меня будет статус и деньги. И жизнь, о которой я так давно мечтаю”, - губы Дрейка презрительно скривились. Он цитировал письма, и лицо приобрело выражение брезгливости. - Или вот еще одно “Дорогая Эржабет. Знаю, что давно не писала. У меня появился повод для маленькой победы: Дракон покорен, и я наконец-то могу спокойно выдохнуть. Разумеется, пришлось пойти на маленькую хитрость. Мужчины одинаковы. Куда их тянет член, туда они и идут. Мысли о постели вызывают содрагания, но благо есть настойка из ахмантуса и белладонны. К тому же, он порой настолько занят, что ему просто не до меня. Это радует. Не представляю, как бы я скрывала свое отвращение, если бы мне приходилось спать с ним каждую ночь. Впрочем, успокаиваю себя, что ради большой цели можно переспать и с чертом.” Или вот еще…
- Хватит! Достаточно!
На плечи обвалилась мешком тяжелая тишина. Нарцисса отвернулась от Натаниэля и уставилась невидящим взглядом на пачку писем, от души желая, чтобы они сгорели. Щеки горели от стыда, а спина болезненно заныла, будто в нее воткнул нож. Ведьма никак не ожидала, что модистка выдаст ее Дрейку. Ей не с кем было поделиться обуревающими чувствами, и она слепо доверилась Эржабет. И поплатилась за это.
Послышалось шуршание шагов - под окнами прошел охранник - и снова стало тихо. Скрипнуло кресло, - и рядом с пачкой писем легла шпилька с кроваво-красным камнем.
Зов Драконьей Крови.
Нарцисса закрыла глаза и так стиснула зубы, что заныли челюсти. Она знала, что обман рано или поздно вскроется. Понимала, что Натаниэль вряд ли поймет и простит ее за это. Но все же в глубине теплилась надежда, что это никогда не случится.
И все же это произошло.
- Я не собираюсь отчитываться, Натаниэль, - когда Нарцисса заговорила, она даже не сразу узнала свой голос - настолько глухо и подавлено он звучал. - Как не собираюсь оправдываться ни за письма, ни за артефакт.
- Просто ответь на один вопрос: почему?
Сквозь холодность и сталь она четко услышала едва уловимые нотки боли и непонимания.
Взгляд застыл на магической миниатюре городка, который разросся на столе. По крохотным улочкам между белым кирпичных домов с красными крышами и зеленых крон деревьев проносились крохотные экипажи и гуляли жители, одетые в разноцветные одежды. На шпилях ратуши и башенных часов сидели миниатюрные копии ворон и голубей. Ее маленький новый мир, над которым она терпеливо корпела весь день. Неидеальный, но пока Нарцисса создавала его, она думала о том, как поделиться им с Дрейком и какое удивление, а может и восторг, вызовет он у лорда Валлори.
Увы, этому было не суждено случиться.
- А разве ты согласился бы подписать опекунство просто так? - она перевела взгляд с остроконечной башни на Натаниэля. Губы горестно дрогнули, и ведьма, покачав головой, сама же ответила на этот вопрос: - Конечно же, нет. Если бы не Зов Драконьей Крови, если бы мне не удалось бы разбудить Дракона, ты бы отказался. А я не хотела участи, которую постигла Аделин. Ты без зазрения совести хотел использовать меня. Так почему же тогда тебя задевает, что я сделала то же самое? Или это что-то
Натаниэль ничего не ответил. Он подошел к окну и, покачиваясь с пятки на носок, долго и молчаливо разглядывал ночной сад, залитый лунным светом.
В безмолвии секунды тянулись мучительно долго. Когда Дрейк заговорил, в голосе звучал металлический холод палача.
- Сегодня останешься здесь, а завтра я прикажу Стивену доставить тебя обратно в столицу. Я разрываю договор.
***
Шарик артефакта медленно крутился на подставке, разбрызгивая снопики медового света по стенам. Замок погрузился в сонное безмолвие и только мраморные часы на каминной полке мерно отщёлкивали секунды.
Нарцисса провела пальцами по краю стола и тяжело вздохнула. Больше плакать не осталось сил, и теперь она с давящим равнодушием смотрела на городок, над которым поднималась крохотная луна. Хороший городок получился, прямо как настоящий. Сошедший со страниц ее эскизника, он начал жить своей жизнью. Маленькие часовые шагали по главной площади. Двери паба распахнулись и, залитую желтым светом мостовую вылетел посетитель. Вслед за ним на улице оказались еще трое. Завязалась драка. Вспыхнул свет в соседних окнах, и вскоре вокруг дерущихся собралась толпа. Должны были слышится выкрики и ругань, но вместо этого жители миниатюрного городка махали руками и безмолвно раскрывали рты.
Родившись из строчек на бумаге, они теперь жили своей собственной жизнью, над которой Нарцисса теперь была не властна - крохотный мир существовал согласно своим законам и не собирался подчиняться желаниям и прихотям своей создательницы. И это было нечто более сильное, глубокое, чем вся существующая в мире магия.
Вот только кому до этого теперь есть дело?
Нарцисса отошла от миниатюрного городка и остановилась посередине комнаты. Пока жители ее городка жили, ее собственная жизнь превращалась в руины.
Доигралась. Помнится, Эржабет предупреждала ее, что манипулирование чужими чувствами могут довести до беды, но загнанная в угол обстоятельствами Нарцисса не видела иного пути.
Переполняющие вина, обида и горечь давили на грудь. Ведьма отлично понимала чувства Дрейка - никто не способен выдержать такой удар. Но ведь он даже не удосужился спросить ее, что она чувствует, идя на этот шаг! Он просто поставил условия, давая понять - или будет так, как он сказал, или она идет на все четыре стороны. Но ему оказалось этого мало. Натаниэль решил влезть в ее мысли и то, что открылось, ему предсказуемо не понравилось.
- Интересно, а чего ты хотел? - прошептала Нарцисса, будто Дрейк мог ее слышать. - Ты мною пользуешься, а я должна радостно улыбаться? Лучше бы ты в мою шкуру влез, а не письма читал!
Под ложечкой неприятно засосало. Но самое отвратительное было даже не то, что теперь Натаниэль выставлял ее на улицу, в очередной раз заклеймив позором, а предательство Эржабет. Модистка была единственным человеком, которому Нарцисса доверилась и рассказала историю своей жизни. Ту, о которой никто не знал. И уж кто-кто, а Эржабет прекрасно понимала, сколько боли и отчаянья стоит за строчками, сочившимися ядом и цинизмом.
Но ведьма никак не ожидала, что модистка, такая мудрая и откровенная, предаст ее. Предательство выбило почву из-под ног Нарциссы, и ей вдруг показалось, что она снова маленькая девочка с узелком вещей, стоящая перед закрытой входной дверью родительского дома.
Людям нельзя доверять. Никому нельзя доверять.
Нарцисса достала из шкафа саквояж и принялась собирать вещи. Черт с ним с Дрейком! Пусть он решил разорвать договор, но она не позволит обращаться с собой, как с вещью: захотел - достал поиграться, надоела - выкинул. Она сама решит, что ей делать со своей жизнью. Сама уйдет.
Нарцисса вытащила из стола шкатулку. Ведьма невольно порадовалась тому, что не потратила все, что ей давал Дрейк на правах опекуна. Хрустящие ассигнации зашелестели в пальцах - здесь хватит не только на билет, но и на три месяца терпимой жизни в маленьком городке.
В коридоре стояла непривычная тишина - слуги давно спали. Даже охрана казалось спряталась в своих каморках. Нарцисса свернула за угол и выскользнула через боковую дверь в сад.
Ночной воздух приятно холодил раздраженную от слез кожу лица. Нарцисса прикрыла глаза и с облегчением втянула сладковатый аромат заозерских роз. Он успокаивал, внушал надежду, что все будет хорошо.
Перехватив саквояж поудобнее, ведьма направилась по залитой лунным светом дорожке. Ей не хотелось, чтобы кто-то случайно увидел, как она уходит, а потому решила покинуть сад через боковой вход, которым обычно пользовались слуги.
Сердце бешено заколотилось в груди, когда калитка открылась со скрежетом, показавшимся оглушительным в ночной тишине. Нарцисса подумала, что поступила опрометчиво, покидая замок ночью. Нужно было дождаться хотя бы рассвета, чтобы не идти в темноте.
Деревья отбрасывали зловещие тени на дорожку, усеянную гравием. Он тихонько хрустел под ногами. Нарцисса прикидывала в голове, куда как долго ей идти до города, и где можно остановиться в столь поздний час.
Тихий шорох за спиной заставил испуганно обернуться ведьму. Ночная птаха, переполошенно захлопав крыльями, скрылась в густой листве.
- Надо меньше жутких книг читать, - с облегчением выдохнула Нарцисса и нервно улыбнулась.
Разыгравшееся воображение рисовало жутких монстров. А это оказалась лишь птица. Ведьма приободрилась.
В ту же секунду перед глазами взорвалась багровая вспышка боли, и Нарцисса провалилась в черное беспамятство.
***
Когда официант плотно задернул за собой плотную бордовую штору, изящные женские пальчики, обтянутые белым шелком, подтолкнули пачку помятых конвертов.
Натаниэль вопросительно приподнял бровь.
Леди Блекхарт эффектно промокнула салфеткой уголки рта. Он отметил про себя, что раньше ему до безумия нравились ее губы - сочные, словно припухшие от постоянных поцелуев. Но сейчас в их изгибе виделась капризная порочность их обладательницы. Странно, что он раньше этого не замечал.
- Знаю, ты бы никогда мне не поверил без доказательств, - выражение лица Аннабель выражало горечь, однако в зеленых глазах полыхнул победный огонек. - Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы достать доказательства. Это письма той девицы к своей подруге, мадам Эржабет Пинкертон, модистки с Ивовых Аллей.
- Интересно, что такого ты наплела, что мадам Пинкертон согласилась отдать тебе письма, Аннабель? - наклонив голову набок, Натаниэль смерил оценивающим взглядом собеседницу и стряхнул пепел в бронзовую пепельницу. - Пойти на сделку с такой сильной ведьмой, как она, - затея весьма опасная.
- А кто сказал, что я пошла на сделку с ней? - она перегнулась через стол и порывисто провела пальцами по гладко выбритой щеке Дрейка. - В защите все средства хороши, мой милый. Я вижу, как твоя жизнь летит к чертям, и не согласна просто смотреть на это. Ты всегда был таким смелым, таким сильным и честным. Так позволь хоть немного тебе помочь.
Внутри ковырнуло неприятное чувство, что перед бывшая любовница разыгрывает перед ним спектакль, достойный подмостков королевского театра, а не закрытой кабинки кафе. Впрочем, Натаниэль прекрасно понимал желание леди Блекхарт встретиться в этом кафе. “У Монро” славилось местом, где велись неофициальные переговоры на всех уровнях - от чиновников до преступных баронов. И какими бы ни были те разговоры, они никогда не покидали пределов, обитых бордовым бархатом стен.
- Твоя помощь выглядит крайне подозрительно. Особенно в свете последних событий.
- Понимаю. Но, Натаниэль, и ты меня пойми. С тех пор, как в твоей жизни появилась та девица, твоя жизнь превратилась в сущий кошмар.
Надо же, как Аннабель избегает имя ведьмы. “Эта девица”, “она” - будто у Нарциссы совершенно нет имени. Как у вещи. Леди Блекхарт чувствовала ревность и неприязнь и не собиралась этого скрывать. От этого ее стенания казались еще более неестественными и пробудили лишь глухое раздражение.
Дрейк затушил сигарету и достал из портсигара еще одну. В голове мелькнули две мысли. Первая - что он ничего не чувствует к бывшей любовнице, и вторая - что еще одна сигарета обернется для него приступом кашля.
- Чего ты хочешь, Аннабель? Ты прекрасно знаешь, что я не выдам Нарциссу де Виньи. Я являюсь ее опекуном и пока не закончится бальный сезон будут являться таковым.
Ответ совершенно не понравился леди Блекхарт. Она горделиво вскинул подбородок и ухмыльнулась.
- А ты уверен, что госпожа Ливингстон была искренней с тобой? - она вытащила из ридикюля женскую шпильку с крохотным кроваво-красным цветочком и протянула ему. - Знаешь, что это?
Тонкая, едва уловимая магия куснула подушечки пальцев, когда Дрейк взял шпильку в руки. В голову ударила жаркая волна. Несмотря на приятную прохладу, в кабинке стало душно и тесно. Под кожей разлились огненный ручейки, и Натаниэлю невольно стало не по себе - Дракон услышал “Зов” и пытался скинуть цепи
- Это “Зов Драконьей Крови”, - продолжала Аннабель. - Это шпилька, которая позволила Нарциссе Ливингстон склонить тебя на свою сторону. Ведь так сложно отказать той, за которой следует Дракон, не так ли?
- Откуда это у тебя?
- Вытащила из прически той девчонки, когда была в гостях. Она дурит тебя, Натан. Пользуется твоей слабостью, зная, что Дракон подвластен тому, у кого “Зов”. Скажи мне, какие еще нужны доказательства, чтобы ты наконец прозрел! Спрятаться от де Виньи - чем не лучший способ подобраться к тебе поближе? Что если де Виньи сам отправил Нарциссу к тебе под крылышко?
Как он не убил Аннабель, Дрейк до сих пор не понимал. Сейчас, нервно расхаживая в своей комнате, он четко осознал - простого щелчка пальцев хватило бы для того, чтобы переломить шею бывшей любовницы. Никто бы не стал ее искать, а если бы и стали, то ничего бы не нашли - все, что происходит в Драконьем Чертоге, остается в Драконьем Чертоге.
Происходящее казалось нереальным. Вопросы множились, а ответы на них исчерпывались.
Натаниэль со злостью пнул вазу, стоящую возле стены. Горечь и боль от предательства разъедали нутро, подобно кислоте. Если бы Нарцисса сказала бы, что она не писала тех писем, если бы сказала, что “Зов Драконьей Крови” - не ее, он бы поверил. Просто потому что ее слово значило для него гораздо больше, чем все доказательства вместе взятые.
Но она даже не попыталась обмануть его. И от этого становилось еще более тошно и мерзко, будто его приковали к позорному столбу. Даже на Черных Болотах Натаниэль не чувствовал такого унижения, а уж местные надзиратели знали толк в этом.
Дрейк остановился перед окном и судорожно втянул сладковатый аромат заозерских роз. Надо успокоиться и еще раз все обдумать. Разорвать договор он всегда успеет. Но что если Нарцисса действительно работала на де Виньи?
Нет, это вряд ли. Натаниэль видел ужас в ее глазах, как она бледнеет при одном только упоминании барона, и подделать такое нельзя. Хотя кто знает, на что способна ведьма, которую нельзя вычислить даже на детекторе?
Дракон беспокойно метался за грудиной, требуя немедленного оборота. От ярости и боли темнело в глазах - уж лучше бы Нарцисса ночью во сне попыталась ему глотку перерезать, если чувствует такое отвращение. Он пустил ее в свое сердце, а она вывернула ему душу наизнанку.
И все же с ней стоило еще раз поговорить. Мало ли что она писала в письмах! Если она и была связана с де Виньи, то пусть скажет ему, Дрейку, в лицо об этом. И вполне возможно, он даже не убьет ее.
Натаниэль выскочил из собственной комнаты. Обитатели замка давно спали, и это невольно порадовало его. В голове пронеслось, что Нарцисса вполне возможно спит, но он тотчас отмахнулся от нее - ничего страшного, проснется.
В ее комнатах стояла непривычная тишина. Такая, что на уши давила. Ни тихого сопения, ни сонного бормотания - ничего. Артефакт медленно крутился на подставке, расплескивая мазками янтарный свет. Вывернутые полки и раскрытая одинокая шкатулка, брошенная впопыхах на туалетном столике - Нарцисса явно торопилась, пока ее не заметили.
Натаниэль прошел вглубь комнаты и сел за рабочий стол, на котором раскинулся спящий городок. Невидимый ветерок колыхал маленькие кроны, а почти возле окраины дрались миниатюрные жители.
Ее творение. Дрейк даже не обратил на него внимания - все мысли и чувства были отданы боли на растерзание. Как тут можно было что-то заметить? Только сейчас он заметил, что и жители, и здания, и даже деревья - это не серебристые копии, подобно бабочкам, которых он видел по дороге в Эрвендейл. Жизнь, протекающая на миниатюрных улицах, была самая что ни на есть настоящая.
Он завороженно наблюдал за тем, как городовые разнимают драчунов, и невольно улыбнулся. Это было выше всякой магии, с которой он сталкивался в своей жизни. Магия либо облегчала существование, либо служила разрушению, но практически никогда - созиданию. Это было настоящее чудо.
В груди разлилась мучительная тоска. Все правильно. Он сказал, что разрывает договор, и она решила не дожидаться утра. Слишком гордая, чтобы позволить над собой насмехаться.
И в ту же секунду тело прошибла волна боли.
***
Мороз куснул щеки. Это было, пожалуй, самым первым и реальным ощущением, пробравшимся сквозь замутненное сознание. Уродливое пятно боли пульсировало в затылке, стягивало виски. “Приду в себя, больше никогда не стану спорить с Дрейком”, - вяло подумала Нарцисса и втянула леденящий воздух, стараясь заглушить рвотные позывы.
В ушах шумело, как будто где-то рядом рокотало море, и тонким перезвоном прокатилась жемчужина по хрустальному бокалу.
Ведьма приоткрыла один глаз.
Снег падал хлопьями на черные прогалины. Каждый выдох вырывался белесыми облачками и тотчас рассеивался туманом. Зима? Но откуда?
Воспоминания украдкой вползали в воспаленное сознание. Вот Нарцисса покидает замок. Вот она идет по залитой лунным светом дорожке. Вот перепуганная сова, потревоженная чужим присутствием, слетает с ветки. Ведьме кажется, что кто-то дышит ей в затылок, но, обернувшись, никого не видит. А дальше мир утонул во тьме.
Неужели она пробыла в беспамятстве больше полугода? Впрочем, помнится Натаниэль рассказывал, что в Драконьем Чертоге не бывает зимы. Во всяком случае в обычном ее понимании. Тогда откуда снег?
Ведьма тихонько пошевелилась. По затекшим мышцам пробежала обжигающая волна. Связанные за спиной руки отказывались слушаться, отчего невольно померещилось, будто рук вовсе нет.
В следующее мгновение Нарциссу грубо встряхнули и поволокли между деревьев. От страха ведьма зажмурилась. Происходящее напоминало кошмар, который никак не хотел заканчиваться.
Повеяло жаром и жженым деревом. Трое верзил сидели вокруг костра, пока четвертый помешивал похлебку в мятом жестяном котелке.
- Баба очнулась! - прогромыхало над головой Нарциссы.
Похититель схватил ее за шиворот и резко поставил на ноги. Тот, что сидел ближе к ним задрал голову и осклабился. В черных мутных глазах промелькнуло выражение, заставившее Нарциссу вздрогнуть от омерзения. Она слышала о похищениях людей, в основном женщин, которых потом перепродавали в рабство в южных странах.
Но никак не могла поверить в то, что с ней могло произойти нечто подобное. В голове одиноко билось только одно слово: “Беги!” Но от холода и ужаса она не могла даже пошевелиться.
- Чур, я первый, - чернявый сплюнул и поднялся на ноги. Пальцы больно вцепились в волосы. От него несло гнилью и сивухой, выбивая воздух из легких.
- Хрен тебе по всей морде, Мор, - отозвался тот, что притащил ее. - Сказано - бабу не трогать. Значит, не трогать.
- Да кто узнает, - огрызнулся чернявый и сунул руку под накидку.
Нарцисса и сама не поняла, что произошло. Пространство затопило ослепительным светом, - и в следующее мгновение она уже бежала между деревьев куда глаза глядят, продираясь все дальше в глубь чащи.
За спиной слышались крики боли, проклятия и общения содрать с ведьмы шкуру. Нарцисса перескочила через поваленное дерево, но не удержавшись свалилась на землю. Обломки ветвей и пожелтевшие иголки вонзались в заиндевевшие ладони. Ведьма инстинктивно отползла в сторону за широкий ствол дуба. Дыхание сбилось, легкие горели от нехватки воздуха, а повернутую ногу дергало от боли.
Бежать. Надо снова бежать. Вот только куда? Нарцисса растерянно смотрела перед собой.
Высокие, почерневшие стволы казались одинаковыми. Снегопад усилился, превращаясь в белоснежную стену. Если она не попытается выбраться, то замерзнет здесь. И неизвестно, что хуже: пробирающий до костей холод и обозленные похитители, которые судя по далеким голосам, рыскали в заснеженном лесу в поисках ускользнувшей добычи.
Перед глазами мелькнула тень.
- Кроха! - прошептала непослушными губами Нарцисса, чувствуя, как в груди затеплился огонек надежды.
Малиновка цвиркнула в ответ и скользнула между деревьями. Ведьма помчалась вслед за ней, стараясь не обращать внимание на боль. Кроха мелькала между стволами, и Нарцисса боялась только одного - потерять птичку из виду.
Вскоре повеяло теплом, пахнущим морской солью. Между деревьями появился просвет, но в ту же секунду ее сбили с ног. Рябой похититель, скалясь, ударил Нарциссу по лицу с такой силой, что ей послышалось, как клацнули зубы.
- Ну что? Добегалась, сука! - зло прошипел он и замахнулся для следующего удара.
Кости влажно захрустели. На лице мерзавца застыла гримаса боли и почти детской обиды, и он мешком рухнул на задыхающуюся в беззвучно крике ведьму. Та рванула из-под грузного тела и оказалась почти у самого края обрыва. Едва не сорвавшись Нарцисса попятилась назад и резко обернулась.
Из-за деревьев вышел Натаниэль. Под чернеющей коже все еще пробегали ручейки темно-синие ручейки, а сапфировые глаза горели хищническим огнем. По обнаженному телу стекали багровые капли.
- Стой! Замри! - Дрейк выбросил руку открытой ладонью вперед и чуть спокойнее добавил. - Просто замри и не шевелись!
Подстраиваясь под ее ритм, он замедлил дыхание и еще тише добавил:
- Не смотри вниз. Смотри на меня. Все хорошо, слышишь? Смотри мне в глаза.
Натаниэль ступал осторожно, плавно, прекрасно понимая - любое резкое движение, и Нарцисса сорвется. Растрепанная, перепуганная до смерти, она вряд ли отдавала себе отчет, где сейчас находиться и как правильно поступить.
Под обрывом рокотал Драконий Источник, с шумом разбивая пенистые волны об острые камни.
Ему оставалось всего пять шагов. Пять шагов, чтобы дотянуться и выхватить Нарциссу с самого края, когда из чащи выскочил ополоумевший чернявый похититель и с воплями бросился на Дрейка.
Нарцисса вздрогнула всем телом, подалась назад и звонкий женский крик захлебнулся в рокоте Драконьего Источника.