Глава 3
- О, как я вас долго не видел! Здравствуйте, госпожа Ливингстон.
Морщинистое лицо Гвидо Дювалье озарилось искренней улыбкой, и Нарциссе внезапно подумалось: как хорошо, что есть такие люди, как книжный лавочник! Одна улыбка - и вот вместо неясных тягостных дум на душе стало тепло. Как будто после затяжного осеннего дождя наконец выглянуло солнце.
- Добрый день, господин Дювалье, - радостно улыбнувшись, Нарцисса подошла к прилавку и тут же быстро окинула взглядом высокие стеллажи с книгами. - Я тоже очень скучала по вам. Как ваше настроение? Как внуки?
Лавочник смущенно отмахнулся.
- А что внуки? Мне порой кажется, что боги решили напомнить мне о грехах. Но так как грешил много и с удовольствием, то не могу понять за какой именно проступок теперь отвечаю… Нет, ну вы представляете! Закинуть пачку дрожжей в отхожее место. И где? В школе! Бедный Эрик… Нет, честное слово, они своими выходками вгонят в могилу сначала отца, а потом меня.
Нарцисса рассмеялась. Жан и Дамьен Дювалье были настоящими дьяволятами. Природа наградила их не только огненно-рыжими волосами, как у матери-ламийки, но и тягой проверять на прочность все, что попадется под руку. Будь то швейная машинка матери, дорогой южный сервиз или нервы окружающих. Вот теперь дело дошло до дрожжей в школьном туалете. Впрочем, Эрик относился к проказам детей весьма флегматично. Нарцисса подозревала, что сын господина Гвидо просто смирился и решил не тратить силы, ожидая, когда само все пройдет.
- Далеко пойдут, господин Дювалье. Знаете, в нашей жизни нужно иметь зубы и смелость, чтобы не бояться этими зубами пользоваться.
- Главное, чтобы им эти зубы не выбили. Хотя… Я был бы не против, чтобы жизнь преподала им пару-тройку суровых уроков, - лавочник нахмурился, а потом, спохватившись, добавил: - А вы по-прежнему полны решимости стать женщиной свободной профессии? Кстати, пришли новые книги. “Наука о воспитании”, “Как распознать в ребенке гения” и “Справочник душевных расстройств”. Сейчас принесу, - и скрылся за стеллажами.
Взгляд скользил по полкам от одной книги к другой. Корешки, подобно разноцветным бабочками, мелькали перед глазами. Нарцисса остановилась и вытащила самую яркую из них - бирюзовую, с золотой окантовкой. Выбитые золотые буквы гласили “Орел и змеица”.
- Вот, нашел.
На прилавок легли три книги в коричневых обложках.
- Я возьму “Справочник” и “Науку о воспитании”, - проговорила Нарцисса. Поколебавшись, она положила “Орла и змеицу”. - И эту тоже.
Лавочник тепло взглянул поверх очков и странно улыбнулся.
- Вижу, надежда все-таки есть.
Она засуетилась и торопливо сказала:
- Не все же читать классику и научные труды. Хочется узнать, что и современные авторы пишут. Знаете, господин Дювалье, книги прекрасно отражают настроение и культуру общества. Равно, как музыка и традиции.
- И все же, - его улыбка стала шире. Господин Дювалье аккуратно завернул книги в бумагу и перевязал их шпагатом. - Грядут большие перемены, и это хорошо. Любые перемены - хорошо.
После тишины, царящей в книжной лавке, шум Малой Мостовой казался оглушительным. По кирпичной дороге грохотали экипажи. Грузные и черные, они напоминали пингвинов, которых Нарцисса однажды видела в зоопарке. Вальяжно, спрятавшись от солнца под ажурными зонтиками, шли дамы под руку с кавалерами.
Мимо пробежал мальчик-посыльный, едва не сбив Нарциссу с ног. Сбивчиво извинившись, он помчался дальше, а она направилась в сторону набережной. До ужина оставалось еще полтора часа, и Нарцисса хотела провести их так, как проводила раньше: сидя на лавочке под полосатым тентом, кормя лебедей и наслаждаясь последними теплыми днями.
- Госпожа Ливигстон!
Рядом с ней остановился экипаж с гербом дома де Виньи. Дверь распахнулась, однако барон даже не удосужился выйти из него.
Сердце пропустило удар, а потом заколотилось как бешенное. Однако Нарцисса сделала вид, что обращаются не к ней, и ускорила шаг. Она с грустью и страхом подумала, что теперь и шагу не ступит за ворота дома Валлори.
- Крайне невежливо игнорировать человека, который к вам обращается, - мягко пожурил де Виньи. Он все же покинул экипаж и, догнав, подстроился под ее шаг.
Нарцисса бросила на него мимолетный взгляд и повернула вправо. До дома Валлори оставался всего лишь квартал, но внутри царапнул страх, что она может не дойти.
- Крайне невежливо обращаться к даме, не покинув экипажа, - парировала она. Ноги стали тяжелыми, как будто кто-то повесил кандалы на щиколотки. - Прошу меня извинить, мне надо спешить.
- Позвольте мне вас проводить.
Красивое лицо де Виньи озарила такая дружелюбная улыбка, что сердце невольно дрогнуло. Нарцисса подумала, что барон очень похоже на бабочку-мирабалис: невероятно красивая и такая же опасная. Одно неверное движение, и смерти не избежать.
- Я буду очень благодарна вам. Но только прошу вас, не попадитесь на глаза моему опекуну. Он очень строг. Мне бы не хотелось, чтобы у вас и у меня возникли проблемы.
Де Виньи изумленно приподнял брови.
- У вас появился опекун? А как же ваш отец?
Нарцисса обреченно пожала плечами.
- Да. И уже давно. Знаете, у отца нет времени устраивать мою жизнь. Я его не осуждаю, но… - она серьезно посмотрела на барона и печально улыбнулась. - Вы же, как никто другой понимаете, как трудно сидеть и понимать, что ничего нельзя изменить в жизни. Я понимаю отца. Новая жена, дети, семейные проблемы. Здесь некогда думать об участи детей от первого брака. И потому я решила взять судьбу в свои руки.
- Странно, что он мне ничего не сообщил, - де Виньи сощурился и недобро ухмыльнулся. - Мы виделись с ним на прошлой неделе.
- Я ему об этом ничего не сказала. Не успела. Мы очень сильно повздорили, и я… Я от него отказалась. Жаль, конечно, но… Дела семейные, пожалуй, самые сложные. Должна сказать вам, но только по секрету, - Нарцисса наклонила голову и заговорщицки прошептала. - Мне кажется, он даже обрадовался. Теперь нет на его плечах обузы вроде меня. А вот, кстати, и дом моего опекуна. Простите, я должна идти.
Нарцисса быстро вошла во двор и плотно закрыла калитку. Поднимаясь по ступенькам к входной двери, она поймала себя на мысли: какой бы страх не внушал ей Эжен де Виньи, но вид изумленного барона от души позабавил ее.
Обычно к середине осени столицу Велирии уже плотно обнимал туман, а сквозь низко нависшие облака уныло проглядывало солнце. Но в этом году погода, видимо, решила побаловать жителей столицы: первые дни октября выдались на удивление ясными.
Натаниэль стоял возле окна в своем кабинете. На столе лежали непрочитанные письма от арендаторов, которые Стивен положил поверх гроссбуха еще ранним утром. Однако вместо привычных дел голова была забита совершенно другим.
Нарцисса до сих пор не вернулась домой. Она ушла сразу после обеда, сообщив, что вернется через два часа. Однако время приближается к ужину, а ее по-прежнему нет. Надо было пойти вместе с ней. На крайний случай отправить кого-нибудь из охраны покрепче, например, здоровяка Маркуса. Потому что если появится де Виньи…
В груди похолодело. Будто повеяло февральской стужей. Неожиданно для себя Дрейк понял, что не находит себе места от волнения. Но что еще хуже - внутри обеспокоенно заворочался дракон. Безмолвно, но решительно требуя выпустить его наружу.
Рука непроизвольно потянулась к медальону, спрятанному под сорочкой. Когда-то давно Дракон уже вырвался, и это привело к трагедии.
Натаниэль зажмурился, стараясь отогнать от себя дурные воспоминания. Но они подобно яду просачивались из глубин подсознания. Он смотрел на сад, одетый по-осеннему в желтые и багровые цвета, а обрыв в Драконьем Чертоге. Когда-то Лилибет, его жена, любила это место. Она говорила, что ей нравится море, которое расстилается под обрывом, и чувство будто воспаряешь над ним…
И это море стало для нее могилой. Дрейка арестовали, но он ничего не мог вспомнить. Кроме слепой огненной ярости дракона, вырвавшегося наружу. Черный бриллиант закованный в яманское белое золото стал для него тем спасительным артефактом, что теперь сдерживал дракона внутри.
Натаниэль тряхнул головой и открыл глаза. Между аккуратно подстриженных мелькнул коричневый плащ Нарциссы. Дрейк спешно покинул кабинет, подгоняемый желанием устроить выволочку подопечной за легкомысленное поведение.
Нарцисса невольно вздрогнула, столкнувшись с Натаниэлем на лестнице. Прижимая к груди книги в оберточной бумаге, она попыталась молчаливо проскользнуть между ним и перилом. Однако пальцы ухватили за рукав плаща и потянули в сторону.
Все еще не отошедшая от разговора с де Виньи, Нарцисса не удержалась на ногах. Дрейк едва успел ее подхватить. Только сейчас он обратил внимание, она дрожит. На бледном лице горел лихорадочный румянец, а в глазах плескался подавленный страх.
Гнев как рукой сняло
- Нарцисса, что произошло?
Натаниэль мысленно отругал себя. Идиотский вопрос. Он и так догадывался какой будет ответ. Но ничего другого, как назло, не пришло в голову.
Нарцисса не сразу ответила. Как будто не услышала вопроса. Было видно - она старается держать себя в руках, чтобы не поддаться страху и не впасть в истерику. Натаниэль не торопил ее, по опыту зная, что лучше дать возможность ответить ей самой.
- Де Виньи, - голос Нарциссы звенел от напряжения и судорожно втянула воздух. - Я шла из книжной лавки, когда меня догнал де Виньи. Он был сама вежливость, но… В жизни не встречала более жуткого человека. Я так испугалась.
Натаниэль негромко выругался и притянул к себе женщину. Книги уперлись ему в грудь. Дрейку вдруг подумалось, что в этом есть некая символичность: словно между ними не книги, а стена.
Нарцисса едва слышно всхлипнула в его объятиях. Натаниэль нашептывал нежные слова, ласково гладя ее по голове, как маленького перепуганного ребенка. Умом она понимала, что лучше всего будет отстраниться, но в то же время ей вдруг сделалось спокойно. Словно его слова зажгли в ней маленький фитилёк надежды, что все будет хорошо.
Нарцисса осторожно высвободилась из его объятий и пристыженно растерла остатки слез по щекам.
- Простите, я не так часто плачу.
Мягко улыбнувшись, Дрейк протянул ей носовой платок.
- Все в порядке. Расскажите подробнее, как это произошло.
Она прикрыла глаза и, порывисто вздохнув, пересказала разговор. Натаниэль нахмурился.
- Пообещайте мне, что вы больше не покинете дом без сопровождающего, хорошо? Если вдруг нужно куда-то отправиться, Маркус в вашем полном распоряжении.
На ее лице отразилось взволнованность.
- Не думаю, что все настолько серьезно. Де Виньи знает, что я нахожусь под вашей опекой и…
- …это его не остановит, - губы Дрейка стянулись в тонкую линию. - Поэтому не пренебрегайте своей безопасностью. Я не хочу отвечать перед судом за вашу неблагоразумность.
Нарцисса сдержанно улыбнулась и медленно кивнула.
- Хорошо, ваша светлость. Я вас услышала.
- Зовите меня Натаниэль. Пожалуйста.
Сидя на скамейке в беседке, Нарцисса разглядывала фронтоны столичного дома лорда Валлори и наслаждалась затишьем, царившем в ее душе. Прошло две недели после встречи с бароном. Страх, охвативший ее при виде де Виньи, постепенно сошел на нет.
Дни текли тихо и размеренно. Для Нарциссы, привыкшей к неопределенности и борьбе, жизнь без надрыва оказалась в диковинку. Даже Натаниэль не спешил пользоваться своим положением, и Нарцисса невольно предположила, что он ее жалеет. Возможно, потому что сам помнил, какого это оказаться в роли отчаявшегося и лишенного выбора человека. А, возможно, потому что сожалел о своем опрометчивом условии.
Нарцисса провела пальцем по завиткам скамейки, стараясь не смотреть в сторону окон второго этажа, где находился кабинет Натаниэля. Она несколько раз замечала тень, наблюдающую за ней, которая тут же исчезала, стоило Нарциссе поднять глаза. В этом было что-то особенное, хрупкое, едва уловимое, что заставляло краснеть от волнения и удовольствия.
Ненавящевая, в чем-то даже трогательная забота Натаниэля резко контрастировала с его образом жизни. Нарцисса догадывалась, что происходит по вечерам, когда на пороге появлялся граф Сен-Пол в компании друзей и броско одетых женщин. В душе поднималась волна скрытого недовольства, но она тотчас же забивала его в дальний угол сознания. Она, Нарцисса, лишь гость в этом доме и подобные эмоции вовсе неуместны.
Холодный порыв ветра заставил Нарциссу поежиться. Солнце клонилось к горизонту, разлив по небу малиновые мазки, и женщина медленно направилась к дому.
Когда Дрейк не появился за ужином, Нарцисса как бы невзначай поинтересовалась у горничной, где хозяин дома.
- Его светлости нет сегодня дома и, скорее всего, не будет, - Марси доложила запеченного лосось на тарелку. - После разговора с господином Сэвиджем, его светлость собрался и уехал, не сказав ни слова. Но вид у него был мрачный.
- Вот как? А куда же он мог поехать?
- Готова поспорить, что опять к графу Сен-Полу. Конечно, я не имею право так говорить, но, - горничная подалась вперед и понизила голос, - дружба с этим графом его светлость до добра не доведет. Иной раз кажется, что он сознательно ведет себя к гибели. Как будто пытается забыться. Ох не зря говорят, чужая душа - потемки.
С этими словами Марси взяла опустевшие тарелки и вышла из столовой.
Нарцисса почувствовала укол жалости к Дрейку, но тотчас осадила себя. Натаниэль не был ни слабым, ни тяжело больным. Да, на его долю выпало немало испытаний, но это не повод пускаться во все тяжкие. В этой жизни надо бороться. Хотя бы за себя. А катиться по наклонной - удел слабых. Впрочем, не ей, Нарциссе, рассуждать об этом.
Остаток вечера прошел в унылой сонливости. Стрелки на каминных часах показывали начало первого ночи, но когда Нарцисса задула свечу, свернулась калачиком под теплым одеялом и, закрыв глаза, практически сразу заснула.
Нежное прикосновение к щеке казалось невесомым, частью сна. Словно весенний ветерок коснулся кожи. От этого сделалось настолько легко и приятно, что Нарцисса бессознательно улыбнулась. Он неторопливо обрисовал черты и замер на губах. А еще он пах табаком и терпким парфюмом. Но разве сны могут быть настолько реальны?
Нарцисса сонно приоткрыла глаза и, вздрогнув, тут же дернулась назад.
Дрейк проворно ухватил ее за запястье и потянул на себя, не давая свалиться с кровати. Сухие длинные пальцы коснулись губ, словно приказывая молчать.
- Что ж у тебя за привычка падать при виде меня? - он негромко хрипловато рассмеялся.
- Что вы здесь делаете? - севшим голосом прошелестела Нарцисса.
Сердце выбивало в груди бешеный ритм. Так, что казалось еще немного и пробьет ребра. Она разглядывала его так, будто видела впервые. У Натаниэля было сильное, мускулистое тело. Темные курчавые волоски покрывали широкую крепкую. Что-то изменилось в его облике, но она никак не могла понять что. В отсветах каминного огня черты лица Натаниэля заострились, а синие глаза с крупными зрачками мерцали, будто наполненные таинственным огнем.
Тело наполнила вязкая слабость - бери и делай, что хочешь. Нарцисса наблюдала за происходящим, будто из зазеркалья. Часть ее души истерично забилась за толстым стеклом морока, пытаясь пробить препятствие. От бессилия хотелось плакать, но глаза оставались сухими.
- Вспомнил про условие, - спокойно ответил он и притянул к себе. Холодные ладошки уперлись в его грудь, будто не зная, что делать дальше: оттолкнуть или не сопротивляться.
Уши и щеки заполыхали. Нарцисса не знала куда себя девать от смущения.
- М-м-м. Но разве о таком не стоит предупреждать заранее?
- Боюсь, я слишком пьян и слишком устал для постельных подвигов, - Натаниэль зевнул, но ей показалось, что это не более, чем притворство. Его пальцы скользнули по ее щеке. - Спи. Завтра предстоит трудный день.
Нарцисса открыла было рот, что спросить, но тут накатила волна сонливости. Вместо вопроса, она молчаливо качнула головой и тут же заснула. Чуть усмехнувшись, Натаниэль накрыл ее одеялом, обнял покрепче и еще долгое время лежал, прислушиваясь к мерному дыханию.
***
Натаниэль проснулся как от толчка и некоторое время лежал, глядя перед собой. В голове мерно гудело от выпитого. Все же у яманского джинна были свои недостатки. Не зря Сен-Пол так недолюбливал “пойло для каторжников”. Дрейк усмехнулся. Валентайн преставился бы раньше, прежде чем успел осилить хотя бы один стакан джинна.
За окном еще царила ночная мгла. На темном полотне шторы покачивались тени ветвей, похожие на скрюченные пальцы. Послышалось мерное цоканье копыт о брусчатку и пьяные возгласы - для кого-то веселье не заканчивалось и с началом утра.
Рядом мирно спала Нарцисса, уткнувшись лицом в плечо Дрейка. Осторожно, стараясь не разбудить, он приподнялся на локте и окинул взглядом женщину. Густые ресницы трепетали во сне, отбрасывая на щеки дрожащие тени. Ночная сорочка задралась до половины бедра, открывая взгляду закинутую на одеяло стройную ногу. В отсветах огня светлая кожа казалась медового цвета. Помедлив, Натаниэль неторопливо провел ладонью по обнаженному бедру и тотчас же убрал руку.
Она изменилась. Сейчас в Нарциссе ничего не было от того образа, который пробудил древнюю кровь. Самая обычная женщина. Красивая, но обычная. Натаниэль почувствовал острый укол обиды.
Дракон тянулся его к Нарциссе. Он желал обладать этой женщиной, и, раз от раза не получая желаемого, был готов сжечь своего хозяина изнутри. Дрейк же стремился подчинить проснувшегося зверя.
Но сейчас Дракон молчал, и Натаниэль со стыдом и сожалением отметил, что мучения оказались напрасными. И что он никогда этого не простит ни себе, ни Нарциссе.
Пробормотав что-то бессвязное во сне, Нарцисса перевернулась на спину. Тонкая ткань сорочки не скрывала ни нежных округлостей с твердыми бусинками сосков, ни тонкой талии.
Натаниэль стиснул зубы, прикрыл глаза и сжал переносицу. “Надо просто встать и уйти”, - подумал он и невольно усмехнулся: в паху заломило так, будто вечность не видел женщин.
Дрейк наклонился и провел губами по шее Нарциссы от ключицы до мочки уха. Едва уловимый аромат бергамота и розмарина, смешанный с тонким женским запахом, щекотал ноздри, туманил сознание. Да гори оно все в Бездне! Он слишком долго держал себя в руках. Пальцы нежно скользнули по внутренней поверхности бедра, поднимаясь выше…
Щеку обожгла оплеуха. Хорошая такая, звонкая. Должно быть, по всему дому отозвалась. Нарцисса перекатилась на бок, соскочила с кровати и, схватив подсвечник с тумбочки, вытянула его перед собой. Смущенная, растрепанная, она выглядела решительно и… трогательно.
- Не подходите! - прошептала Нарцисса. Серые глаза, подернутые пеленой сонной мути, слепо бегали по комнате, словно она не могла увидеть, кому угрожает. - Не подходите! Иначе я за себя не ручаюсь.
Ее реакция обескуражила Натаниэля. Он сел на кровати и примирительно поднял ладони.
- Все хорошо. Я тебя не трогаю.
Но Нарцисса, казалось, его не слышала. Серые глаза, подернутые пеленой сонной мути, слепо бегали по комнате. Губы дрожали, будто женщина беззвучно молилась. Он размахивала подсвечником, словно пыталась предупредить разящий удар. Но откуда мог прийти этот удар, она не знала.
- Нарцисса?
Она не отреагировала. Тогда Натаниэль тихонько сполз с кровати, подошел к ней и помахал ладонью перед глазами. Нарцисса резко ударила подсвечником, но лишь рассекла воздух там, где только что была рука Дрейка.
Натаниэль озадаченно нахмурился. Он знал про защитный лунатизм у ведьм. Но никогда прежде не сталкивался с ним. Крайне редкий и малоизученный феномен. Единственное, что было известно, что защитный лунатизм мог нанести непоправимый ущерб окружающим. Подсознание высвобождало все ресурсы, превращая своего хозяина в магическую бомбу.
- Нарцисса, все хорошо, - стараясь не разбудить и не пугать ведьму еще больше, Дрейк мягко взял ее за запястье одной рукой и потянул за подсвечник - другой. - Ты в безопасности. Ты не одна, я рядом. Я тебя охраняю, слышишь? Все в порядке. Давай мне подсвечник.
Пальцы ослабили хватку, и Натаниэль, осторожно отобрав подсвечник, поставил его обратно на тумбочку.
- Вот умница, - он обнял ее за плечи и подвел обратно к кровати. - А теперь давай спать. Я буду рядом и никуда не уйду.
Нарцисса медленно кивнула и тотчас обмякла в руках Дрейка, как будто силы окончательно оставили ее.
- Значит, защитный лунатизм, - хмыкнул Натаниэль, поправив одеяло на ее плече. - Кажется, я начинаю понимать суть одержимости барона.