19. Вилла на берегу

Внизу шумело море.

— Еще рома?

Не дожидаясь ответа, Рикхард подлил в мой бокал, да и себе тоже.

Небольшая уютная вилла на берегу, в стороне от городского шума, никого лишнего, даже прислуги — минимум, никаких чужих глаз. Я почти неделю здесь, но Рикхард пришел впервые. Впрочем, меня здесь никто не держал силой.

Он был какой-то серый, осунувшийся, кажется, даже похудевший за эти дни.

Взял бокал, выпил залпом и налил снова. Откинулся на спинку дивана.

Устал. Видно, что устал. Есть от чего, я читала в газетах.

— Проблемы с Ринзором, да? — осторожно спросила я. Сам он ничего не рассказывал, только пил и молчал, глядя на меня. — Я читала в газете, канцлер приехал…

— Это у Ринзора со мной проблемы, а не у меня с ними, — Рикхард прикрыл глаза. — Я Ульриха предупреждал. Не волнуйся, тут я знаю, что делаю.

Провел ладонью по лицу.

— Просто устал, — сказал он. — Голова трещит. Раньше я на подобные переговоры Лана посылал, но с некоторых пор у нас взгляды на политику разошлись. Так что… Не важно… даже не в политике… — он вздохнул, потер глаза. — Когда тебе надоест слушать мое нытье, ты скажи, — глянул на меня.

Я улыбнулась, покачала бокал с ромом в руке.

— Слушать про императорские проблемы так увлекательно.

Он фыркнул, слегка пьяно. Пришел сюда с бутылкой рома и уже выпил больше половины, я лишь чуть-чуть.

— Самое главное, что я хотел бы сказать своему сыну… — вздохнул Рикхард, допил ром из бокала, поставил на журнальный столик. — Самое главное — не жениться по политическим соображениям. Никаких, нахрен, принцесс. Дело даже не в любви. Счастлив ты или не счастлив в семейной жизни — твое личное дело и никого не касается. Только политика переменчива, и ты сам оказываешься заложником… К черту… дела надо улаживать иначе.

Что-то не так? — хотелось спросить его. Не так, конечно, это очевидно, что не так.

— Самое смешное, мне даже предлагают устроить развод, — сказал он. — Еще недавно мне самому казалось — это отличная идея. Такой повод избавиться и от нее самой и от всей той дряни, которая лезет… Ты даже не представляешь сколько… кто только ни пользуется поддержкой императрицы. Не то, чтобы это проблема, но всегда головная боль. А сейчас… Все это так некстати, — он взялся за бутылку, налил себе еще, но пить так и не стал, оставил на столе. — Хуже всего, я вообще не представляю, что делать с Хонрадом.

— Он переживает за мать, — сказала я.

— Да, он переживает за мать, все это понятно. И Лану прямо в рот готов заглядывать. Я знаю, что это моя вина, сам все упустил, но что теперь делать — не пойму. Если б не Хонрад, все было бы проще. А он ведь… дури еще через край, я сам таким был, отлично понимаю. Но…

— Что-то случилось?

— Да ничего. Поругались, — Рикхард сидел, откинувшись назад, закрыв глаза. — И с Ланом надо что-то делать. Знаешь, возможно нехорошо, но я даже рад, что с тобой все так вышло. Обошлось ведь… а он прокололся. Просто еще недавно я думал, что вполне могу Лану доверять. Даже, в какой-то степени, был готов закрыть глаза на то, что он спит с моей женой. Я и сам-то… да, у нас с Бергой давно ничего нет. А Лан… Регент при молодом императоре — это было бы так удобно.

— Регент? Тебя что, пытались убить?

Рикхард покачал головой.

— Сложно сказать. Были… знаешь, случайности, которые мне чудом удалось избежать. Тот же взрыв в Галендаре, когда твоему как бы мужу оторвало ногу… Я ведь должен был быть там, вышел на минуту… Но на Лана у меня ничего нет. Совсем ничего определенного. Никаких доказательств. А без доказательств… просто взять, что ли, его и пристрелить?

Мне было даже страшно такое слушать.

— Ты что, серьезно?

Он пожал плечами.

— Только не говори, что тебе его жаль.

— А если это не он?

Все же, одно дело пытаться убить какую-то портовую девку, и совсем другое — покушаться на императора. Они ведь были друзьями?

— Не знаю, — сказал Рикхард. — Может, не он. Поэтому он до сих пор жив и на свободе. Я знаю его всю жизнь и столько лет он был мне верен, столько лет… Я всегда считал его своим другом. У меня ничего нет на него, только предположения и всякие мелочи, за которые реально не осудишь.

Нет, конечно, уж жалеть герцога я точно не буду. Просто как-то это слишком. Я не знаю… А мне еще казалось, это моя жизнь была опасна. Да я, хотя бы, понимала, откуда мне эту опасность ждать…

— Я зажгу свет, хорошо? А то совсем стемнело.

Солнце почти зашло, а сидеть полутьме при таких разговорах было как-то не по себе.

— Я зажгу…

Рикхард вздохнул, сам поднялся на ноги, подошел, дернул выключатель. И как-то замер, глядя в окно.

— Что?

— Подожди, — сказал он. — Возможно, мне показалось и это просто паранойя, но там кто-то есть.

Открытое окно, кусты акации под окном. Там, где-то внизу, море…

Он выглянул, но, судя по всему, ничего интересного не увидел.

— Да, может, я просто схожу с ума, — сказал задумчиво.

Вернулся, взял бокал, выпил ром, налил себе еще.

— Не смотри на меня так, — он усмехнулся. — Я сейчас напьюсь и… тут еще спальня есть, я не буду тебе мешать и храпеть на ухо. Не переживай. Просто все как-то за неделю… навалилось.

Я хотела ответить, что уж пьяным мужиком, храпящим рядом, меня не испугать, но постучали в дверь.

— Ваше величество! — кто-то из охраны. — Простите, ваше величество, к вам…

И дверь резко открылась.

Тот парень, которого я видела в газете.

— Тут ваш сын, ваше величество. Я пытался объяснить…

— Да, Тео, все хорошо, иди, — Рикхард махнул рукой, нахмурился. Быстро глянул на меня. — Что тебе здесь нужно? — сказал сыну.

— Значит ты с ней! — голос Хонрада дрожал от волнения. Мальчишка, совсем мальчишка еще, хоть и вырос уже, пожалуй, с отца ростом.

Дверь закрылась, мы остались втроем.

— Что тебе здесь нужно? — холодно повторил Рикхард.

— Пока маме там плохо, ты здесь!

— Какого хрена, Хонрад?! Тебе не надоело еще?

Я видела, что мальчик взволнован, и, кажется даже, не просто в очередной раз поругаться он приехал, что-то еще. Его руки…

А Рикхард уже слегка пьян. Конечно, еще не настолько, чтобы перестать понимать, что он делает, но я видела, как у него кипит внутри. Это слишком давняя история, и одной искры хватит… И парень вспыльчивый в отца, это заметно, но если Рикхард еще как-то держит себя в руках, то здесь…

Слишком многое накопилось.

— Это из-за нее ты хочешь получить развод?!

Рикхард поставил стакан на стол.

Я видела, как правая рука у него потянулась куда-то к внутреннему карману пиджака, вроде бы невзначай…

— Мне не нужен развод, с чего ты это взял? — что-то изменилось в его голосе, больше не раздражение, а напряженное ожидание.

Он смотрел на сына и немного куда-то в окно.

Что?

— Вы сегодня весь вечер это обсуждали! Думаешь, я не знаю ничего?! — нервы у Хонрада уже на пределе. — Маме снова плохо! Ей и так плохо, а ты еще хочешь так поступить с ней? За что? Разве ты не можешь хотя бы подождать? Ты же знаешь, что недолго осталось! Но ты хочешь унизить ее еще больше, выкинуть на улицу? Потому что тебе так выгодно? Ты хоть раз думал, что она чувствует?! Разве ты не можешь хоть пару месяце вести себя как мужчина?!

Рикхард выпрямился. Он все еще сидел на диване, но я видела, что готов вскочить в любой момент. Его правая рука где-то на ремне под пиджаком, на левой сжимаются и разжимаются пальцы. Что-то не так, и дело даже не в Хонраде.

— Развода не будет, — ровно и веско произнес Рикхард. — Мы говорили об этом, но я не вижу никакого смысла. При других обстоятельствах может быть, но не сейчас. Это все, Хонрад?

Конечно, нет. Парень ехал сюда не за тем, чтобы так просто уйти. Эмоции кипели, и им нужен был выход. Готова поспорить, кто-то планомерно настроил его, объяснил, убедил, потому что сам он терялся.

— Это все из-за нее! — почти крикнул он.

— Думаешь, до нее у меня было мало любовниц? Да ничего не изменилось.

— Изменилось! Ты стал совсем другим за последние несколько недель!

Рикхард усмехнулся.

— Стал меньше пить и больше интересоваться делами? Я понимаю, кому это невыгодно.

— Меньше пить? — возмутился Хонрад. — Да посмотри на себя! Ты оскорбил мою мать! Перед всеми! Что ты наговорил ей?! И это все из-за нее! Из-за этой девки! Да я просто убью ее!

Он выхватил револьвер.

— Да твою ж мать, — сквозь зубы выругался Рикхард и достал свой. Взвел курок.

У него был револьвер во внутреннем кармане, он тянулся за ним.

Мгновение, и Рикхард уже стоял на ногах, едва не перевернув столик, закрывая меня собой.

И что, собирается стрелять? Одно дело мальчишка, другое — вот так.

— Положи на пол! — скомандовал резко.

Парень совершенно точно не ожидал, опешил, его руки и без того дрожали. Я уж не знаю, что его заставило пойти на такое, но он точно был не готов.

— На пол! — рявкнул Рикхард.

— А то что? Убьешь меня? Ты что, будешь в меня стрелять?

— А ты?

— В нее! Я же не в тебя! В нее…

У него чуть ли не слезы в глазах.

И вот тут грохнуло. Уши заложило. Я даже понять толком не успела, но в то же мгновение Рикхард выстрелил сам, куда-то в окно. И завалил меня под диван.

— Не вставай.

Вскочил сам.

— Револьвер! На пол и ко мне!

Это не Хонрад стрелял только что, это из окна. Выбрали отличный момент…

Я почти не видела, что там происходит, но Хонрад свой бросил, и тут же еще один выстрел. Револьвер сработал от удара об пол?

— Твою ж… — Рихард выругался, на этот раз грязно и со всей злостью. В два прыжка подскочил к сыну, потом, кажется, звук удара… И тут же бросился к окну, выскочил во двор.

Все это было настолько неожиданно и дико, что я не знала, что делать.

Осторожно выглянула, пытаясь хоть что-то понять.

Хонрад сидел на полу у двери, с разбитым носом, совершенно обалдевший и испуганный.

— Я не хотел, — шепнул он, глядя на меня.

* * *

— Ты хоть понимаешь в какое дерьмо влез, придурок! — Рикхард схватил сына за грудки, тряхнул, со всей дури, шарахнул об стену. У него яростно раздувались ноздри, у него… под распахнутым пиджаком кровь на рубашке.

— Я не хотел! — слабо пискнул Хонрад. Сейчас он отлично понимал, как виноват, да и говорить, когда тебя держат таким образом — сложно.

— Мы прочесываем сад, сир! — охрана стояла красная, все как один, им тоже от Рикхарда влетело. — Он ушел. У него лошадь стояла на заднем дворе. Мы послали, но пока…

Рикхард что-то зло буркнул сквозь зубы. Потом:

— Пошли отсюда!

— У вас кровь, сир…

— Пошли вон, я сказал!

Мне казалось, он сейчас сына просто убьет. Без свидетелей. Впрочем, после того, что случилось…

— Откуда у тебя револьвер?

— Не твое дело, — попытался Хонрад, но Рикхард только сильнее тряхнул его. — Я взял у матери. Она не хотела отдавать, но я знал, где у нее… Я взял сам!

— Ты хоть понимаешь, для чего тебя втянули в это дело? Понимаешь?

Парень шмыгнул носом, у него подбородок дрожал. Рикхард держал его так, что толком и не вздохнуть, за воротник и за горло.

— Я не хотел…

— Не хотел? — Рикхард прижал сильнее. — А какого хрена ты хотел, мать твою! Какого хрена ты взялся за оружие, если не умеешь с ним обращаться?!

Мне казалось, он сейчас убьет парня, просто придушит, тот уже задыхаться начал.

Могу поспорить, Хонрада подставили, втянули в эту игру, отлично зная, на какие точки стоит надавить. Он молодой горячий балбес, но уж точно не убийца.

— Рикхард, — тихо попросила я. — Хватит…

— А ты заткнись! — рявкнул он.

— Рикхард!

Он зарычал. Ударил кулаком в стену, рядом.

Но все же отпустил.

Хонрад сполз на пол, хватая ртом воздух.

— Ты хоть понимаешь, что сейчас было бы? — зло поинтересовался у него Рикхард. — Меня бы сейчас пристрелили из окна, а потом свалили бы все на тебя. Ты ведь с пистолетом пришел! Хотел отомстить. Только ничего бы тебе не сделали. Стал бы императором, а Лан потом всю жизнь напоминал бы и шантажировал тебя этим. Давил бы на чувство вины. Потому что и ты виноват. Он умеет заставить почувствовать свою вину. И прыгал бы ты всю жизнь под его дудку, — он выругался снова, сплюнул на пол. — А если б ты, мать твою, кого-нибудь убил?

— Нет, — Хонрад почти всхлипнул. — Нет, я… Это не так.

Рикхард сморщился.

Надо успокоиться. Хоть немного успокоиться, и потом решать.

— Весь в тебя, — тихо сказала я.

Он дернулся от моих слов, глянул со злостью.

— Да, — сказала я. — Тоже сначала делает, потом думает. Дури через край. Вот куда тебя в сад понесло? А если бы там убили? У тебя охрана зачем?

Рикхард хотел ответить что-то резкое, но не стал. Зажмурился, тряхнул головой.

— Да хрен ее знает, зачем. У меня как-то раньше в жизни спокойно было, охрана — чтобы лишних людей не пускать, посетителей, и так… для солидности. Никаких, вот, перестрелок. Бред какой-то…

Он выдохнул, потер ладонью глаза.

— У тебя кровь, Рикхард.

Он выругался снова.

— Это вот, дебил малолетний, бросил на пол револьвер с взведенным курком. Мне, считай, повезло… так, царапина… — он облизал губы, заглянул под пиджак, потрогал, сморщился, кровь осталась на пальцах. — Пойдем в ванную, что ли.

* * *

Дырка сзади, дырка спереди… в пиджаке.

Рикхарду действительно повезло, пуля только чиркнула по ребрам, оставив царапину. Я как подумаю, что всего-то на ладонь в сторону, и он был бы мертв, так глупо… Но ведь обошлось. Только ребра, скорее всего, пострадали. Не сломаны, я осторожно прощупала — все на месте, и дышал он ровно, но вокруг уже заметен отек, трещина где-то там. Синяк на весь бок будет. Но это ведь ничего…

Рикхард молчал, сидел очень тихо, ни единого звука, даже когда я надавила неудачно — только сморщился.

— Что будешь делать? — спросила я.

Он качнул головой.

Вздохнул.

— Лана убью. Это ведь его игры.

Ему виднее…

— Болит?

— Да нет, ничего.

— А с парнем что делать будешь?

Он глянул на меня, со злостью. Только зубы сжал.

Потом усмехнулся.

— «С парнем», — сказал он.

Да, кронпринц, я знаю. И его сын.

— Он ведь сидит там, в гостиной, — сказала я. — И он в панике. Он еще мальчишка.

— Он не ребенок, чтобы прощать такие вещи.

— Дело ведь не в прощении. Ты должен с ним поговорить.

— Должен? — в голосе Рикхарда скользнуло раздражение.

— Если этого не сделаешь ты, то сделают другие. Ты же видишь…

— Он хотел убить тебя.

— Он бы никогда этого не сделал.

— А если бы сделал? — голос от двери. Хонрад. Интересно, давно он пришел? Я и не заметила.

Рикхард хмыкнул, так словно: «ну, я же говорил».

— Нет, — сказала я принцу. — Только если совсем по глупости выстрелил бы, вот как в отца. Да, каждый может убить, защищая свою жизнь или жизнь человека, который ему дорог. Когда либо ты, либо тебя — все иначе. Но просто так прийти и всадить пулю в голову — может не каждый.

— Откуда тебе знать?

— Хм, — я усмехнулась. — Тебе не сказали кто я? Нет? Я портовая шлюха из дешевого борделя. Я видела всякое. И, как ты понимаешь, обслуживала не только моряков. И далеко не только четных граждан, желающих скоротать вечерок в горячих объятьях.

— Мэр, — Рикхард попытался остановить меня. — Не надо.

— Надо. Без правды ничего не выйдет. Я просто хочу объяснить. Я знаю, о чем говорю. Я видела настоящих убийц, готовых горло перерезать за ломаный грош. Бывали случаи, когда я сама безумно хотела убить человека. Но вот это вот… — я кивнула в сторону Хонрада. — Я не собираюсь упрекать тебя, Хонрад. Но это было глупо.

Хонрад насупился, поджал губы. Ничего не сказал.

— Такие глупости люди делают от отчаянья, — сказала я. — Не от хорошей жизни, не от того, что им вдруг захотелось это сделать. Не ради забавы или каприза. А когда их загнали в угол.

У Хонрада дрогнул подбородок.

— Ты не понимаешь!

— Не понимаю, — согласилась я. — Это ваши семейные дела. А у меня нет семьи. Нет детей, я почти не помню своей матери, мой отец сам, своими руками продал меня в бордель ради денег на выпивку, когда я была на год старше тебя. Мы слишком разные, чтобы понять друг друга, — я качнула головой. — Но тебе стоит знать одну вещь. Твой отец не может хотеть развода из-за меня. Просто потому, что это бессмысленно. Развод может быть нужен, чтобы жениться на другой. Но на мне никто не женится. Я шлюха, Хонрад. И уж точно не подхожу на эту роль.

— Мэр, прекрати! — Рикхард так страшно глянул на меня…

— Хочешь сказать, я в чем-то не права? Это не так?

Он поджал губы. Обиженно. Они оба сейчас смотрели на меня совершенно одинаково обижено. Почти смешно.

— Тогда зачем ты ему? — тихо спросил Хонрад, осторожно.

Я улыбнулась.

Сейчас Рикхард прибьет меня, но я все равно скажу, как есть.

— Потому, что ему не с кем поговорить, — сказала я. — А я неплохо умею слушать. Потому что ему тоже нужно немного тепла. Искреннего.

— Искреннего? — Хонрад усмехнулся почти с издевкой. О, конечно.

— Или, по крайней мере, чтобы это выглядело так, — сказала я. — Понимаешь, дело даже не во мне. Это такой же жест отчаянья.

Рикхард скрипнул зубами. Только бы не начал возражать.

Но он не начал. Взял меня за руку. Молча.

Мне так хотелось обнять его, погладить по волосам, но при Хонраде я не могла… не сейчас, это слишком личное.

Рикхард сидел на стульчике в ванной, я стояла рядом, Хонрад в дверях…

— А я ведь… У тебя кровь… — Хонрад пытался найти слова. — Ты ведь не умрешь, да?

Рикхард даже засмеялся, тихо, коротко, потом качнул головой.

— Нет. Ничего страшного.

— А ты бы меня убил? — вдруг спросил Хонрад.

— Что? — Рикхард, кажется, даже не понял сразу.

— Ты бы убил? Вот, как она говорит «защищая того, кто тебе дорог»? Защищая ее. Ты хотел убить меня, если я не сделаю, как ты говоришь.

Рикхард даже вздрогнул, отпустил мою руку. И как-то растерянно посмотрел на меня, потом на Хонрада.

— Нет, — сказал он. — Я собирался стрелять в того, кто прятался за окном, я видел, что там кто-то есть…

Наверно, только сейчас он оценил ситуацию до конца, даже изменился в лице.

И я не удержалась, влепила ему подзатыльник. Не сильно, просто свое отношение обозначить.

— Я думал — все… — голос Хонрада дрогнул. — Думал, ты меня сейчас убьешь. Ты ведь ничего не делаешь просто так. И если достал оружие, то уж будешь стрелять, не попугать же… Я думал… Я ведь всегда тебе мешал. Это с Алем у вас… с Лис… а я… Это ведь так удобно вышло, я сам подставился, и ты меня пристрелил…

— Ты с ума сошел? — Рихард растерян окончательно. — Я бы никогда…

Хонрад вдруг всхлипнул, потом снова, пытаясь сдержаться, но не мог, ужасно отчаянно. Дернулся было уйти, но не ушел. Устал бегать? Вытер нос ладонью, сполз по стенке на пол, сел, обхватив колени руками.

Я толкнула Рикхарда в спину: «подойди к ребенку».

Но нет, Рикхард только глянул на меня…

Ладно, я подойду. Вряд ли парню нужно мое сочувствие, но если больше никто не хочет, то это сделаю я.

Я подошла и села рядом на пол.

Хонрад поднял на меня глаза.

— Просто он такой же придурок, как и ты, Хонрад. Несмотря на то, что вроде бы взрослый мужик, отец двоих взрослых сыновей и аж настоящий император. Все равно без мозгов. Вы одинаковые. И с этим ничего уже не сделать. Но он все равно тебя любит.

Хонрад упрямо замотал головой.

Я обернулась на Рикхарда. Кивнула ему: «иди сюда». Он отвернулся.

— Да ну вас, к черту, — вздохнув, сказала я.

Поднялась на ноги. Вышла. Только закрыла дверь ванной, оставив их там. Не заперла, конечно, просто закрыла. Пусть разбираются. Им нужно поговорить. И я им не нянька. Я вообще никто, это не мое дело. Зачем мне лезть?

Меня, между прочим, пытались убить, и все это…

Подальше от окон.

Села на пол, у стены за шкафом, подальше от чужих глаз.

Заплакала. У меня тоже столько накопилось… страшно ведь.

Когда немного успокоилась, долго сидела… Из ванной — тихие голоса. Они, все же, разговаривают там. Ну и хорошо. Надеюсь, договорятся. Слов все равно не разобрать. Да и не буду я слушать…