20. Ожидание

Его не было еще почти две недели.

Не объяснений, ничего. Только в конце первой мне принесли короткую записку. «Не убегай, пожалуйста. Дождись. Я приеду, как только смогу».

Я ждала.

Охрана поменялась. Вернее, часть осталась старой, Патрик остался, но появились такие суровые парни страшного вида, грубые, с какими уж точно в оперу не выйдешь. Зато такие точно способны бегать за поездами быстрее Рикхарда и более метко стрелять. Наверно, к лучшему. Тем более, что моей жизни это никак не касалось, новая охрана не пыталась заговорить со мной, просто присутствовала где-то рядом.

Я… скучала.

Слишком праздная жизнь для меня. Да, ко мне все так же приходили учителя, но большая часть дня оставалась свободной. Долгие пустые вечера. Я гуляла по берегу, даже пыталась купаться, но вода пока холодная, надо немного подождать.

Пробовала ездить верхом, здесь есть лошади. Не могу сказать, что научилась уверенно держаться в седле, одна еще боялась кататься по окрестностям, но все какое-то развлечение.

Море шуршало песком…

Никогда еще так много не думала о будущем, о своей жизни.

Я ждала. Куда мне торопиться, в конце концов?

Как-то раз, просто чтобы проверить — позволят ли мне, ездила в город. Прошлась в парке, заглянула на вокзал, переписала себе все расписание поездов на ближайшее время. Никто и не подумал остановить меня.

У Рикхарда там какие-то дела, неделю из этих двух его даже не было в городе.

Я ждала.

Он появился так неожиданно. Ночью.

Я спала, и вдруг поняла, что в комнате кто есть. Чуть не подпрыгнула на кровати.

— Тихо, — сказал он. — Это я.

— Что ты здесь делаешь?

Вот так, среди ночи, я была не готова.

Он усмехнулся. Вообще-то это его дом, глупый вопрос. Но этого не сказал.

— Я скучал, — сказал только.

Присел рядом, на край кровати, потянулся, поцеловал меня.

— Я тоже. Иди ко мне.

Попыталась обнять его, он чуть поддался, потом «сейчас, подожди»… быстро разделся, и только тогда влез. Прижавшись всем телом. Скучал. Я отлично чувствовала это. Нетерпеливо, немного грубо даже, но он хотел меня, да и я, пожалуй, хотела его так же — его объятья, его ласки, прямо сейчас. Его всего сразу. Без лишних слов.

А утром, когда я проснулась, он уже ушел. Словно и не было, словно мне приснилось.

Мне ждать снова? Не убегать?

Еще два дня я не находила себе места. Я не могла просто взять и уехать, но и оставаться — какой смысл? Ради пары бурных ночей?

Да, еще недавно о такой жизни я могла только мечтать. У меня все есть: деньги, наряды, даже шикарный дом в моем полном распоряжении, я свободна, могу делать что захочу. Но что-то…

Неопределенность мешала. Я не понимала, когда это закончится и чего ждать.

Нужно ли чего-то ждать вообще? Или уже не нужно?

Но уехать и больше никогда не увидеть его… я не могу.

«Яхта Лангера Лютхарда, герцога Давера, была найдена разбитой у Уэрских скал сегодня утром» Огромный заголовок на первой полосе. Предполагалось, что герцог находился на яхте, совершая прогулку. Но ни его тела, ни тел членов экипажа — не нашли.

Вот, значит, как…

Рикхард решил эту проблему? Или все еще сложнее, чем я могу себе предположить?

Рикхард появился снова через два дня. И так же поздно ночью, когда я спала.

Я почувствовала, только когда он обнял меня, успев залезть под одеяло. Дернулась.

— Мэр, — шепнул он на ухо. — Это я, не бойся.

Я поддалась сначала, в полусне, его объятьям. И только потом…

— Подожди… — нашла в себе силы собраться, выбраться из его рук. Он позволил мне выбраться. Я зажгла лампу у кровати. — Подожди, Рико… Я так не могу. Утром ты снова исчезнешь? Я так не могу. Я просто не понимаю…

Он сел тоже.

— Да, я ненадолго, — сказал он. — Нужно уехать обратно в Эрсгард часов в пять, чтобы успеть… У меня сейчас мало времени, я не могу взять и исчезнуть из дворца.

— Ты бегаешь ко мне тайком? Пока все спят? Больше двух часов дороги в одну сторону… ради чего?

— Верхом — быстрее, — он улыбнулся, пожал плечами. — Чтобы обнять тебя. Я скучаю, Мэр.

Я так не могу.

Но разве не за это он мне платит? Не важно даже, что мы в расчете, он сам сказал — я больше ничего не должна, наш договор можно считать завершенным. Но ведь именно за это — все равно. Ночные объятья.

Он пододвинулся ближе, обнял сзади, уткнувшись носом мне в плечо.

— Я не знаю, что сказать тебе, Мэр, — шепнул он. — И ничего не могу обещать. Хочешь правды? В ближайшее время ничего не изменится. Я… Лучше, если все немного уляжется.

— А потом?

Он сжал зубы, потерся о мое плечо колючей щекой.

— Что ты хочешь услышать? Что скоро я приведу тебя во дворец? Или что буду приезжать сюда каждый день? Каждую ночь? Ты ведь понимаешь, что сейчас это невозможно.

— Сейчас? Мне кажется, это невозможно никогда.

Он хмыкнул, вздохнул. Его пальцы задумчиво поглаживали мой живот.

— Не знаю.

— Как там Хонрад? — спросила я.

— Сложно сказать, — Рикхард чуть пожал плечами, ладонью крепче прижал меня к себе. — Я очень благодарен тебе за все, за тот разговор. Но пока… Думаю, ему нужно время.

Он не за разговорами ехал сюда. Сейчас — точно не за разговорами. Я чувствовала, как он прижимался к моей спине и… нет, совсем не разговоры…

Ну и пусть.

Я повернулась к нему, обняв, поцеловала его в губы… потом заставила откинуться назад, лечь на спину. Стащила с себя ночную сорочку. Он смотрел на меня так странно. Потом подхватил, затащил подальше на кровать, чтобы удобнее лежать. Одежды на нем уже не было. Я погладила его ладонью… села на него верхом… я…

— Подожди, Мэр, — он вдруг остановил, взял за плечи, подавшись ко мне всем телом. — Подожди, — облизал губы. — Ты не понимаешь. Ты очень нужна мне. Я не за этим приехал. То есть, и за этим тоже, но больше всего я хотел просто увидеть тебя. Я скучал.

Ночью. И именно чтобы увидеть — залез голым ко мне в постель?

— Зачем ты говоришь мне это?

Он покачал головой.

— Не знаю…

Я не хочу сейчас начинать все снова. Это больно и тяжело. Я понимала, что он хочет сказать мне — что все серьезно, что он не просто трахнуть меня по-быстрому сюда заскочил. Что для него это важно.

Но не сейчас.

— Тогда обними меня, — сказала я. — Когда будешь точно что-то знать, тогда скажешь. А пока — просто обними.

На самом деле, хотелось плакать.

Он сжал зубы, зажмурился и тихо зарычал, устало и зло. Потом рывком перевернул меня на спину, под себя.

К черту эти разговоры.

* * *

Еще месяц. Почти месяц все это… Словно сон.

За этот месяц я видела Рикхарда трижды, два раза ночью, и один раз он приезжал днем, мы гуляли по окрестным холмам, а к вечеру он уехал.

Он не держал меня. Я сама себя держала. Наверно, мне было немного страшно уезжать. Тут я, по крайней мере, понимала, что делать, что от меня хотят. Удобно и просто. А там — я должна буду все решать сама. Буду хозяйка. И как себя вести баронессе — я не знала. Боялась. Вдруг у меня не выйдет, вдруг я все буду делать не так.

Придумывала отговорки, чтобы остаться.

Я понимала, что рано или поздно придется, но сложно сделать этот шаг.

А потом вдруг увидела в газете — императрица умерла. Авискота скорбит, никогда не забудет.

Вот и все.

На самом деле, я отлично понимала, это ничего не меняет для меня.

Вернее… год положенного траура, а потом Рикхард, наверняка, решит жениться снова. Ему всего-то тридцать четыре. Он выберет себе новую молодую жену, возможно, на этот раз такую, которая будет его любить. Теперь он свободен в выборе, никто не может заставить его. И для меня все закончится.

Одно дело — бегать к любовнице от нелюбимой жены, другое — когда ни от кого больше бегать не нужно.

Я уеду. Лучше сейчас.

Я дождусь Рикхарда, поговорю с ним и уеду. Без разговора, без объяснений, сбегать будет нехорошо.

Теперь газеты пестрели фотографиями молодой Одальберги, ее свадьбы с Рикхардом, рождения ее детей. Она была такой милой в юности. Не сказать, что красавицей, но милой… круглое личико, большие глаза, пухлые губы. На свадебной фотографии она выглядела смущенной и немного напуганной, но все равно улыбалась, как и положено принцессе.

Потом — маленький Хонрад у нее на руках, она такая гордая, чуть располневшая после родов, Рикхард стоит рядом, заглядывая жене через плечо… Потом — Одальберга с детьми… маленькая Элис так похожа на нее, просто удивительно.

Потом, в какой-то газете, среди чинных парадных фото мне попалось — Элис сидит у Рикхарда на шее… ей тут, наверно, года три-четыре, она весело смеется, пытается скрутить рожки из еще кудрявых, не слишком коротких отцовских волос. А Рикхард, одной рукой, подхватив подмышки, держит строящего рожи Альтина, приподняв немного над землей, другой — обнимает Хонрада. Хонрад тоже улыбается, правда чуть сдержано. А Рикхард — широко и беззаботно, я никогда не видела, чтобы он улыбался так. Здесь он по-настоящему счастлив. И его жена. Она стоит на полшага в стороне, строго выпрямив спину.

Потом — похороны. Прощание с Одальбергой.

И все же — Альтин держит отца за руку, второй рукой утирая слезы. Хонрад рядом.

Рикхард смотрит куда-то перед собой. Даже не на гроб, а в пустоту, погрузившись в свои мысли.

Как он там сейчас?

Рикхард появился через неделю, утром, еще до полудня.

— Пойдем купаться? — сходу предложил он так, словно на деловую встречу позвал.

Ладно, почему нет. Вода уже теплая.

Рикхард был какой-то не такой, странный, слишком где-то в себе… впрочем, я понимала и не задавала лишних вопросов. Ему и так нелегко сейчас. Какие бы там отношения ни были, но все же шестнадцать лет… и жизнь так меняется.

На берегу он быстро разделся, бросил мне: «я сейчас, ладно?» и влетел в воду с разбега, поднимая волну брызг. Потом нырнул, долго плыл под водой, что я даже слегка забеспокоилась, потом вынырнул и снова поплыл — далеко, быстро, словно пытаясь успеть куда-то… Я не могла угнаться за ним, да и не пыталась. Я хорошо плаваю, хотя в последние годы совсем нечасто приходилось, но бессмысленно догонять. Я ждала его у берега.

Он вернулся.

— Прости, — сказал чуть виновато.

Сгреб меня в объятья, поцеловал.

— Как ты? — спросила я.

— Хорошо. Все в порядке. А ты? Скучала?

— Немного, — я улыбнулась.

Сказать, что скоро уеду? Но ведь не сейчас.

— Ты отлично плаваешь, — сказал он.

Я только фыркнула.

— Откуда ты знаешь? Ты так понесся, словно за тобой гонятся…

— Прости. Мне просто надо было… А ты… Ты не боишься заплывать на глубину, я видел. Многие женщины боятся и купаются у берега.

— Я в детстве с братом плавала наперегонки. Иногда даже обгоняла… хотя, думаю, он мне поддавался. Но это было весело.4f7b7c

— У тебя есть брат?

— Он погиб в море, когда мне было четырнадцать, я говорила тебе.

Рикхард поджал губы.

— Да, прости. Море часто отнимает близких.

Его дочь, Лис, упала в воду во время прогулки на яхте. Подробностей я не знаю.

И не стоит спрашивать сейчас.

Я ударила ладонью по воде, брызнув ему в лицо.

— Хватит. Давай поплаваем еще. Только слишком далеко от меня не уплывай.

Мы купались. Потом долго сидели на берегу.

Я сидела, а он лежал на песке, положив голову мне на колени.

Я рассказывала ему о своем детстве, о брате, о наших играх, о том, как ловили рыбу. Как я дралась с мальчишками даже. Он мне — о своем. Даже у принцев бывает нормальное детство с лазаньем через заборы и разбитыми коленками. Такое, о чем приятно вспомнить. Легко говорить о всем том, что было давным-давно.

Я гладила его волосы, он прижимался щекой к моему животу, прикрыв глаза.

Было так спокойно и хорошо.

И ничего о настоящем. Ни слова о его жене, ни слова о будущем.

А потом вдруг, как-то внезапно, все разговоры закончились. Я даже не поняла толком, о что споткнулись. Но вдруг мы замолчали оба.

Только море шумело. Где-то кричали чайки.

Рикхард вздохнул, чуть потянулся, обняв меня. Зажмурился.

Сейчас. Надо сейчас.

— Я собираюсь уехать, — сказала я.

Он кивнул. Молча. Очень долго молчал.

Я боялась, он будет меня отговаривать, просить остаться. Боялась, что я не смогу спорить с ним, что соглашусь.

— Когда? — сказал он.

Я поняла, что к горлу подступают слезы.

Да. Все решено.

— Ближайшим поездом.

— Хорошо, — сказал он. — Если что-то нужно — только скажи.

Он сел, заглядывая мне в глаза.

— У меня уже все есть, Рико. Ты и так уже дал мне все. Куда уж больше?

Он криво усмехнулся, с какой-то горькой иронией.

— Меньше, чем хотелось бы. Но я ведь знаю, где тебя искать.