21. Тьорк

Тьорк встретил меня пронизывающим ветром.

О том, что я приеду, сообщили телеграммой, так что меня ждали, встречали на берегу.

Худощавый мужчина примерно моего возраста. Он подошел, неуверенно улыбаясь.

— Вы ведь миссис Гарарт? Добрый день! Меня зовут Томас Энгер, я ваш управляющий. Добро пожаловать на Тьорк, мэм.

— Добрый день, — сказала я. — Рада знакомству. Вы покажете мне Тьорк? Я никогда нигде, кроме Эрлсгарда.

Он попытался даже протянуть мне руку, как мужчине, но тут же смутился, поняв свою оплошность, быстро спрятал руки за спину, потом подхватил мои вещи.

Я здесь хозяйка, и это так непривычно…

— Да, мэм! Как пожелаете. Если хотите, я могу познакомить вас с делами. Не знаю, уместно ли мучить всеми этими отчетами, но теперь решать вам.

Думаю, вполне уместно, и я имею право знать. Тем более, что кое-какой опыт управления у меня есть… пусть и очень специфичный. Всю правду о себе, мне, конечно, не рассказать, но уже заготовлена история.

— Конечно, — сказала я. — У моего отца была бакалейная лавка, я помогала ему вести бухгалтерию. Так что счетами меня не испугать. Не думаю, что смогу хорошо разобраться в земельных делах, но, по крайней мере, посмотреть было бы интересно.

— О, отлично! — мне кажется, Томас смутился еще больше. — Буду рад.

Мы ехали, он рассказывал мне.

Здесь раньше был даже свой замок, еще со времен войн с Филистией, но лет семьдесят назад сгорел при пожаре и решили не восстанавливать, а отстроить новый современный дом… Относительно современный, конечно. Но, по сравнению с замком, там просторные комнаты, хорошая система отопления, водопровод. «У нас тут, конечно, не столица, мэм, все очень просто». Он словно оправдывался.

Тихое место вдали от основных путей, рыбаки, пастухи, да и больше ничего стоящего, по сути. Весь Тьорк — словно большая деревня, все друг друга знают, ничего не утаить. «Словно одна семья». Это немного пугало, у меня слишком много тайн, которыми не хотелось бы делиться, но, в то же время я была рада. Посторонних здесь нет. Я баронесса и вдова, а остальное — никто не узнает.

Большой кирпичный дом, увитый плющом.

Экономка — миссис Каролин Честен, в белом переднике и белом чепце, такая домашняя, уютно-благополучная. Ее муж, Уильям — дворецкий, огромный, словно медведь, неторопливый. Круглая лысина в ореоле седеющих волос, безупречный, хоть и явно поношенный старомодный камзол. Во всем чувствовалась основательность.

А Томас — племянник Каролин, сын ее сестры. Семья — в самом деле.

Никакой показной радости, показных улыбок, только вежливость. Они присматривались ко мне, гадая, чего от новой хозяйки можно ждать. Вежливость и осторожность. Пожалуй, я была рада, так проще.

Мне показали мою комнату… вернее — спальню, здесь и так все мое. Показали дом. Провели везде, от гостиной до хозяйственных помещений.

Сказали, что через час будет готов обед.

Зеленые холмы, безбрежное море травы, волны, бегущие по ветру. Где-то вдали пасутся овцы. Такая тишина… только шумит ветер. Мне сказали — ветер на Тьорке всегда.

Вся моя жизнь теперь вот в этих холмах?

Конечно, я могу уехать, когда захочу, мне не обязательно жить на острове, я могу только получать доход с земли… но почему бы не попробовать себя в роли настоящей баронессы, вдруг мне понравится. Тем более, что от столицы далеко… простая еда и простые манеры — все проще… так казалось…

Сегодня вечером я отдохну, а завтра утром Томас обещал показать мне окрестности, мы поедем верхом, я успела научиться сидеть в седле, пока жила на вилле у Рикхарда.

* * *

В конюшне меня ждал сюрприз. Женское седло.

Я привыкла к обычному, а тут даже не понимала — как в него залезть. И главное — зачем?

Я попыталась спросить, но Томас так удивленно посмотрел на меня.

— Вы же леди, — мягко и чуть растерянно сказал он. — А леди не прилично сидеть как мужчина. Возможно, у вас в столице давно забыли про… хм… — он замялся. — Простите, мэм… про традиции, но у нас все иначе, — он поджал губы, долго испытывающее смотрел на меня. — Впрочем, если вы так хотите, я попробую поговорить с конюхом…

Такое искреннее замешательство.

Что тут пробовать? Попросить заменить и все.

Но…

Я не знаю, что меня вдруг остановило. Чувство вины? Они считают меня леди, не знают, кто я на самом деле, а я веду себя неподобающим образом. Или я имею право? Не знаю. Родись я настоящей баронессой или даже если бы все просто было так, как я рассказывала, с отцом бакалейщиком, с мужем героем войны, — я знала бы как себя вести, мне было на что опереться. Но сейчас я сама себя казалась самозванкой, которую вот-вот разоблачат.

Наверно, мне было страшно сделать что-то не так. Страшно, что кто-то догадается.

Но ведь даже если догадаются, даже если я прямо скажу всем, то что с того? Это я могу взять и уволить их, всех разом, а они… Что? Только смотреть на меня осуждающе?

Но я ведь хотела попытаться стать своей на острове.

— Хорошо, я попробую, — сказала я.

— Попробуйте, мэм, вам понравится, — улыбнулся он.

Помог мне залезть в седло, показал, как управляться с лошадью, если сидеть таким образом.

На самом деле, он казался мне хорошим человеком. Внимательным, мягким. Просто, видимо, так привык. Чуть позже, я подумаю, что делать… Позже, не сейчас, я пока не готова.

А сейчас мы отправились по полям.

Боже мой! Я не думала, что будет так плохо! Ужасно трясло, и несколько раз я едва не свалилась. Томас и так старался вести меня по ровным укатанным дорогам, но все равно… До ближайшей деревни и к морю. Правда, по скалам — уже пешком, слишком крутой подъем. Иногда настолько крутой, что Томасу приходилось подавать мне руку, чтобы я не упала. Мы залезли так высоко… И вид открывался потрясающий, аж дух захватывало.

— Красиво, правда? — Томас счастливо улыбался, несмотря на ветер в лицо. — Я еще мальчишкой любил залезать сюда. Вон там, смотрите, видно крышу усадьбы, а вон там, на берегу, старый замок. Говорят, когда-то здесь шли настоящие бои. Но теперь только тишь и покой.

— Вы всю жизнь живете здесь, Томас?

— Я учился в Эверте, на материке, а так да, всю жизнь. Иногда мне кажется, я знаю здесь каждый камень, каждую травинку в поле, каждую овцу по имени — в местных стадах.

Он засмеялся.

И я невольно улыбнулась в ответ.

— Для вас, наверно, странно все это, мэм, — сказал он. — Вы привыкли к другой жизни. А я так и не прижился в городе, хотя мне даже предлагали неплохую работу… Пытался, но не смог. Мое сердце здесь.

Томас обвел рукой поля. Он верил в то, что говорил.

А я… Мое сердце все еще неспокойно.

* * *

Пожалуй, мне здесь нравилось. Очень спокойно, как раз то, что мне нужно сейчас.

Днем я вместе с Каролин изучала дом и хозяйство, здесь столько всего, о чем я и понятия раньше не имела, я облазила все, от чердаков до подвалов. Каролин любезно показывала мне, только вздыхая, когда я слишком быстро бегала по лестницам. А мне не терпелось, было интересно посмотреть. В кои-то веки у меня есть что-то свое.

Хозяев в доме не было давно. Предыдущие владельцы не жили на острове, им было скучно в этой глуши. Каролин удивлялась — как может быть скучно? Здесь же такая красота! Она вот тоже всю жизнь здесь прожила.

А муж Каролин — Уильям, бывший моряк, он родился где-то под Роймундом. Здесь много моряков. Оба сына тоже ушли искать счастья в море, Каролин, не переставая, молится за них. Обалдуи, что с них взять. Хотя старший, Мартин, уже капитан торгового судна, вон, посмотрите, миледи, какие сережки подарил!

Синий камешек, белое золото. Я мало что понимаю в этом, но… сапфиры? Такие крупные? Я бы подумала, что это простое стекло или какие-то полудрагоценные камни, я не знаю. Крупные сапфиры — как-то слишком для простой экономки. Но для капитана — кто знает, какие там у него дела?

Моряки… В какой-то момент мне стало даже слегка не по себе. В моей жизни было слишком много моряков. Но, с другой стороны, сложно представить, что я столкнусь с кем-то лицом к лицу, если не буду слишком часто ездить в порт. Что мне там делать? А они сами вряд ли будут часто наведываться в усадьбу.

Да и кто узнает в баронессе портовую девку? Никому и в голову не придет. Многих из них я видела в полутьме, в неясном свете керосиновой лампы…

Не стоит бояться.

— Мартина-то я почти не вижу, — говорила Каролин. — Он даже когда на острове, домой лишь в гости заглядывает. Они в Дарвике живут, свой дом. Жена у него там… ну, ладно, жена и жена, его дело. Привез откуда-то… Двоих детишек уже родила, живут вроде неплохо, так что я в его дела не лезу. Шесть лет уже, куда уж теперь лезть. Хоть от кого-то мне внуков увидать, а то поссорюсь с ним и не увижу… так ведь, миледи? Как же без внуков-то? Ради кого…

Она вздохнула, посмотрела на меня.

Да, Каролин уже успела поинтересоваться со всей провинциальной непосредственностью, а я успела ответить, что детей у меня нет. Рассказать, как мы с Эвардом долго пытались, как молились, но бог не дал нам… три выкидыша, да, и мне тяжело об этом говорить, давайте не будем. Каролин повздыхала, но больше не приставала ко мне с этим. Любая женщина поймет, как это тяжело.

Впрочем, сказала только, что у ее старшей сестры, матери Тома, тоже все выкидыши случались, никак не давалось ей. А потом — гляди-ка, помиловал господь, вон взрослый парень уже. Внуков только сестра не дождалась, но от Тома и не дождешься, ему бы давно пора, а он все никак. Сколько ж можно тянуть-то, а, миледи? Тридцать пять скоро.

Вся жизнь Каролин крутилась вокруг детей, внуков, этой усадьбы, вся жизнь прошла здесь, ничего больше она не видела, да и не интересовалась больше ничем. Ей хватало.

За Эрика вот душа болит.

— Он ведь как ветер в поле, миледи, только дурит девкам головы, а остепениться никак не хочет… Не нагулялся еще, видите ли, в каждом порту у него… эх, — Каролин махнула рукой, цокнула с сожалением. — Непутевый. А ведь привезет тоже какую-нибудь девку с материка… Своих им здесь что ли мало? Вон Йостин, брата моего сын, нашел жену на острове, и такая хорошая девушка, хозяйственная, а какие пироги печет… А эти что? Только хвостом крутить… А вот у свояка моего племянник…

Еще немного, и я буду знать на острове всех. Кажется, все друг другу немного родственники. Каролин говорила и говорила, ее невозможно остановить. Но я и не против. Когда говорят — хорошо, хуже — когда спрашивают у меня, тогда приходится врать.

И все равно, мне так много приходилось рассказывать о себе, что начало казаться — еще немного, и я сама поверю, что у меня была совсем другая жизнь, что был муж, семья… и все совсем не так. Что никогда не было Рикхарда.

Наверно, к лучшему. Самой поверить и забыть.

* * *

— Миссис Гарарт!

Томас зашел вечером с кипой бумаг подмышкой.

— Я принес отчеты и бухгалтерские книги, как и обещал, мэм. Вы позволите?

Он сгрузил все это на стол.

— Спасибо, Томас.

Он улыбнулся.

— Но пришел я не за этим, — сказал он. — У нас там внизу небольшая вечеринка по поводу вашего приезда, если вы не против. Бараньи ребрышки, пироги, местный эль и горячий грог. И еще танцы будут. Все уже собрались, ждут только вас. Простите, что не сказали раньше, но хотели сделать сюрприз, они все очень хорошие люди… Меня послали за вами.

— Хорошо, — сказала я. Это немного неожиданно, но почему бы и нет.

Меня напоили грогом. Нет-нет, сказали они, одну кружку — обязательно, без этого у нас тут никак. Считайте это посвящением, миледи… жаль, что милорда Эдварда, вашего мужа нет с нами, а то бы…

А то бы — ух! Непременно. Я, все же, женщина, а женщинам, вроде как, многое не положено, но раз я хозяйка, то меня напоили и накормили все равно.

И танцевать. Веселые простые танцы, парами и большим кругом. Парами с Томасом, ну с кем мне еще? Когда он касался моей руки и, особенно, моей талии в танце — у него краснели уши. Или это от грога? Простой парень, добившийся всего своим умом. Уже почти десять лет управляющий на Тьорке… Довольно высокий, но худощавый, тонкие длинные пальцы, чуть лопоухий… Они ведь ровесники с Рикхардом, но такие разные.

Мы танцевали, потом вместе вышли посидеть на крыльце, подышать воздухом. Он рассказывал мне о своей семье, об учебе, о разных делах, об острове… много всего. Я слушала.