25. Кузина Эбби

Кузину Эбби я придумала сама. Такой хитрый ход, запасной вариант. Я начала говорить о ней осторожно, постепенно, но со временем выдуманная кузина стала такой же привычной частью моей жизни, как и выдуманный покойный муж Эдвард.

Я надеялась, при случае мне позволят написать ей. Что-нибудь безобидно. Но на адрес Патрика, я знаю куда писать. Не императору же писать. Эбби — потому что жену Патрика зовут Эбигайл, я никогда не видела ее и ничего о ней не знаю, только имя. Но очень надеюсь, этого хватит для достоверности.

Мне казалось — все в моей жизни повторяется. Только теперь не бордель, а дом на острове, но мне все равно никуда не сбежать.

Всю жизнь я жила по принципу — не дергайся, или будет хуже. Всю мою жизнь я пытаюсь убежать, но меня возвращают и бьют… так страшно… и я уже боюсь сделать лишний шаг. Всю жизнь я живу, приспосабливаясь к новым условиям, к новым хозяевам, новым правилам. Подчиняясь. Принимая и понимая, что не ничего не изменить, даже в собственной жизни. Нужно лишь постараться выжить, остальное не важно. Как-нибудь выжить.

Я думала, что вырвалась… Но все повторяется снова.

Еще лет десять назад я попыталась бы сбежать отсюда любой ценой.

Сейчас я слишком привыкла к мысли, что побег равносилен смерти. Привыкла, что нельзя. Что если я не даю Миклошу… Мартину того, что он хочет, он жестоко наказывает меня. Неизбежно. Я могу лишь попытаться смягчить, но не избежать.

Так было всегда.

И сейчас снова.

В детстве от гнева отца меня защищал брат, но потом его не стало.

Здесь меня никто не защитит, и я должна выкручиваться сама.

Мне не убежать. Просто потому, что с острова можно уплыть только на корабле, но ни один корабль не возьмет меня на борт. Я даже пыталась, но нет… а потом ко мне тихо подошли сурового вида мужики, сказали, что не стоит, миледи, море всегда опасно, вы же не хотите в море утонуть? Не хочу.

Других путей нет. Материк слишком далеко. Да и осенние шторма…

Мои письма тоже никуда не дойдут.

Я пыталась, писала. Для Эбби, конечно, на адрес Патрика. Мне нужно было хоть дать понять, что не все в порядке, что я скучаю… и что-нибудь о покойном муже. Патрика бы насторожили такие письма. Возможно, ко мне бы прислали кого-нибудь.

Не вышло.

Как-то вечером Мартин принес мне пачку моих неотправленных писем, бросил на стол. Сказал — еще одно, и я упаду с лестницы, сломав себе ноги. Вот прямо так — меня не убьют, нет, но ходить я больше не смогу. Мне было страшно. Кто бы не испугался на моем месте?

Стоит вести себя тихо.

Не дергаться.

Разве мне так плохо здесь? Да когда мне было лучше?

На самом деле, даже такая жизнь казалась сказочной, по сравнению с той, что я вела раньше. Я и мечтать не могла. Да, мне не уйти, но здесь, в поместье, я вольна делать что захочу. Несмотря ни на что, на Тьорке куда больше свободы, и я в большей безопасности, чем в борделе у Миклоша. А полной свободы у меня никогда не было.

Даже с Рикхардом.

И Томас…

Томас казался так мил.

* * *

Все вышло случайно…

Газеты привезли. К нам всегда завозят с опозданием, по пачке сразу, и я взяла посмотреть.

«Эрлсгард сегодня» — не на первой полосе, едва ли не на последнем развороте фото Рикхарда с красивой девушкой под ручку, гуляющего в саду.

«Нам стало известно, о возможной скорой помолвке императора Рикхарда и юной Исбел Мор, дочерью герцога Хелмонда. Официальные источники пока воздерживаются от комментариев, но не отрицают такую возможность».

У меня больно кольнуло сердце.

Эта Исбел такая изящная, и так естественно смотрится рядом с Рикхардом, непринужденно касаясь его руки, а он улыбается ей. Дочь герцога.

Конечно, чего я хотела? Все так и будет. Официальных подтверждений пока нет, потому что еще слишком мало времени прошло со смерти Одальберги. Но Рикхард молодой мужчина и не будет оставаться один. По политическим соображениям он уже раз женился, теперь можно выбрать невесту по душе.

Молоденькую, красивую… благородную.

— Что-то не так, Мэрион? — Томас заметил мое замешательство.

Последнее время он называет меня по имени. На «вы» все равно, но Мэрион, а не миссис Гарарт. Так проще, пожалуй, мы слишком много проводим вместе, живем в одном доме, что можно уже оставить формальности. К тому же, когда он говорит мне «миссис» — я чувствую себя такой старой.

Он такой милый… всегда привозит мне конфеты и шоколад из города, когда ездит туда по делам, приносит, чуть смущено улыбаясь. Он знает, что мне в город нельзя… кончено. Но молчит, всегда уходит от темы, ему не хочется об этого говорить.

Что-то не так?

— Да нет, все хорошо, — сказала я. — Просто смотрю новости. Император снова собирается жениться.

Я пожала плечами.

Где император и где я! В этом не может быть ничего личного.

— Вы считаете, он слишком торопится? — спросил Томас. И что-то такое в его голосе скользнуло, я даже не поняла.

Траур?

— Нет, — сказала я. — Думаю, что жизнь продолжается, и невозможно все время оглядываться на прошлое. Тем более, что пока не объявлено никаких дат…

Знаю, мне не должно быть больно, но больно все равно.

Какое мне дело до его жены?

Томас нахмурился и как-то странно затих, словно обдумывая что-то.

— Мэрион… — он бросил на меня быстрый взгляд. — Простите за, вероятно, неуместный вопрос, но вы… еще оплакиваете своего мужа?

— Я?

Хотела ответить и запнулась. Вот черт. Я даже знаю, почему он завел этот разговор.

И я к такому разговору не готова.

— Я всегда буду оплакивать Эдварда, — сказала тихо, — он навсегда останется в моем сердце. Как же иначе. Но…

Не знаю, что сказать.

Вечно жить в трауре по мужу, которого я даже не знала?

— Но жизнь продолжается? — Томас осторожно улыбнулся, повторяя мои слова.

Я кивнула.

Молча.

Все это было так странно и почти невозможно.

Он подошел ближе, неуверенно. Остановился в трех шагах от меня, потом, подумав, сделал еще шаг ближе.

— Молодой женщине, должно быть, сложно жить одной? — сказал тихо.

Меня слегка задело.

— Я привыкла.

Здесь на острове на меня смотрят как на пустое место, потому что я женщина. Но так не везде и не всегда.

- И все же, Мэрион… — он чуть качнулся вперед, еще на полшага. — Иногда важно, чтобы рядом был кто-то…

Я понимала, к чему он клонит. И не хотела этого. Нет. Не сейчас.

Мне так хотелось сказать что-то резкое, что рядом нужен не кто-то, а близкий человек, которому я могла бы доверять. А Томасу, при всех его достоинствах, я доверять не могу, как бы ни хотела этого.

Но вдруг подумала — какой отличный повод написать кузине Эбби! Вот сейчас я смогла бы уговорить.

Томас стоял передо мной, нервно дергая пуговицу на сюртуке. Ждал.

Я улыбнулась ему. Как могла. Мягко, ободряюще, но сдержанно. Смешно, но никогда не умела флиртовать с мужчинами, в моей работе это было не нужно, они и так всегда знали, зачем пришли. А вне работы… куда уж мне еще флиртовать?

Он заулыбался в ответ.

— Я знаю, что мы знакомы совсем недолго, но мне кажется, я знаю вас всю жизнь, миссис Гарарт… Мэрион… я… Вы просто удивительная женщина, такая красивая, сильная, умная… простите, если я что-то не то говорю… я очень волнуюсь. Я должен вам кое-что сказать. Не судите строго, я никогда не умел толком говорить с женщинами… Но с вам все иначе, вы совсем другая…

Я стояла, слушала все это… «Да говори уже! Сколько можно тянуть?»

Но Томас только улыбался и рассказывал, как счастлив знакомству со мной, с таким искренним воодушевлением.

Я слушала… И сейчас сама себе казалась такой циничной и такой старой.

Вот сейчас он встанет на колени. Так смешно топчется на месте, незаметно пододвигаясь ближе к ковру… о, конечно! Бухнуться на паркет будет жестко. Вот сейчас… Это так очевидно.

— Мэрион! — он одернул брюки на коленях, приподнимая, чтобы не растянуть, опустился на одной колено передо мной. Я едва сдержалась, чтобы не заржать. Боже мой, это было бы неприлично. — Дорогая Мэрион, я бы хотел, чтобы вы стали моей женой, — он говорил это с такой важностью, словно вручал мне награду. — Подождите, не отвечайте сразу. Я понимаю, что, возможно, недостоин вас, что я простой парень, а вы баронесса… но вы ведь тоже баронессой были не всегда… Простите, я не хотел ничего такого… но… хотел сказать, нам будет проще понять друг друга. Мне кажется, мы и так стали добрыми друзьями. Но как ваш муж, я мог бы еще больше помогать вам, защитить вас…

Столько слов.

Но так и не сказано самого главного. И так даже лучше. Потому что на деловое взаимовыгодное предложение о браке я могу ответить согласием, а на признание в любви — нет.

Он говорили — готов взять на себя все заботы, мне больше ни о чем не придется волноваться, нечего бояться.

— Встаньте, Томас, — попросила я. Мне было неловко смотреть, как он мнется, стоя на коленях.

Он качнул головой.

— Вы выйдите за меня?

— Встаньте.

Он, все же, послушался.

— От кого вы собираетесь меня защищать?

Томас поджал губы, нахмурился, долго стоял молча.

— Мэрион, — сказал он тихо, — я знаю, что у вас сложные отношения с Мартином. Знаю, что он угрожал вам. Я знаю, чем он занимается… конечно, я ведь не совсем идиот, а он мой брат, я веду дела торговой компании, дела острова. Конечно, я знаю, что здесь происходит. Но он часть моей семьи. Он, тетя Каролин, дядя Уильям — самые близкие люди для меня. Семья — это самое важное… благополучие семьи. Я знаю… Мэрион, став моей женой, вы тоже станете частью семьи, никто больше не посмеет обидеть вас. Вы будете под моей защитой. К вам будут относиться иначе. Стоит вам только согласиться, и вы сразу увидите разницу.

Он предлагал мне выгодные условия.

Если я соглашусь — все будет хорошо.

А если нет?

— А если откажу вам, то упаду с лестницы и сломаю ноги?

— Не говорите так!

Он даже побелел от моего предположения, мне стало жаль беднягу-Томаса.

— Простите.

Женившись на мне — он получит Тьорк. Семья получит Тьорк.

Нет, я не верила в искренность. Вот хоть убей — не верила. Но я буду дурой, если не воспользуюсь моментом.

— Я не хотела обидеть вас, Томас. Просто мне уже обещали, что я могу упасть с лестницы, если не буду вести себя правильно.

— Вы не доверяете мне?

Он стоял рядом, заглядывая мне в глаза.

— Вам я доверяю, Томас. Вы хороший человек, я не сомневаюсь в вас. Но давайте не будем торопиться.

— Конечно, — он улыбнулся, словно я уже согласилась. — Мэрион, я вовсе не тороплю вас. Мы можем пожениться тогда, когда вы будете готовы. Мне всего лишь важно знать — вы согласны?

Только с одним условием. У нас ведь все равно торг и деловой разговор.

— У меня только одна просьба, Томас. Это очень важно для меня. Вы ведь сами говорите — семья это самое главное. Позвольте мне написать кузине Эбби и пригласить ее. Чтобы она порадовалась за меня в этот день. У меня больше никого нет.

Я очень старалась, чтобы это прозвучало искренне.

Томас замялся.

— Конечно, — сказал он. — Я постараюсь все устроить.

Постарается? Но ничего определенного?

— Томас, — сказала я, глядя ему в глаза, — одна маленькая уступка, и вы получите Тьорк. Разве это так сложно?

Он нахмурился еще больше.

— Это так важно?

— Да, — сказала я. — Я так хотела бы, чтобы в такой день рядом был кто-то из близких. Она ничего не узнает, Томас. Я обещаю вам. Я ведь стану частью семьи. А значит, какой смысл мне подрывать семейное благополучие? Я ведь так понимаю, что доход от пиратства составляет неплохую долю дохода острова? И я хочу жить в достатке. Я так долго к этому шла.

Спокойно, уверенно, прямо. Главное, чтобы он поверил.

— Я понимаю, — сказал он.

* * *

«Дорогая кузина Эбби! Совсем скоро я снова выхожу замуж! Мечтаю увидеть тебя на церемонии. Очень скучаю. Передавай привет тетушке Пат. Мэрион Гарарт».

Телеграмма. Мне позволили отправить, наконец.

Больше всего я боялась, что телеграмма не дойдет. Что в последний момент телеграфист изменит адрес, что-то пойдет не так, или не отправит вовсе, только сделает вид.

Боялась, что там не поймут, не ответят. Или что поймут неправильно. Или что пришлют поздравления. Что обо мне забыли. Это ведь мой единственный шанс.

Да, я сама уехала, и что же могу еще хотеть?

Но на следующий день получила:

«Дорогая Мэр, я так рада за тебя! Скоро буду».