27. Кольцо

По дороге к столу Рикхард успел обменяться с Патриком парой слов, так непринужденно, расслабленно, словно о погоде. Но ведь сейчас что-то будет? Они затевают что-то? Прямо сейчас.

Ужин лишь предлог.

Никогда не сидела во главе стола, обычно мы с Томасом — напротив друг друга. Сейчас он попытался было сесть рядом со мной, но Рикхард опередил его, а подвинуть Рикхарда Томас уже не мог. Я с краю стола, Рикхард, а Мартин за ним. Томас напротив, рядом с ним Патрик и Эбби. Патрик с каменным лицом, а вот Эбби… очень напряжена.

Я чувствовала себя, словно на войне.

Садясь, Рикхард расстегнул пуговку на пиджаке.

— Простите, — он усмехнулся, — но тихая жизнь мне явно не пользу.

Пиджак сидел на нем впритык, еще немного и неприлично натягиваться начнет. Рикхард растолстел за это время? Хотя на лицо кажется — наоборот, скулы проступили резче. Патрик… Патрик всегда был здоровенный шкаф, мне не понять…

— Тихая жизнь? — спросил Томас.

— После Галендара.

— Вы воевали?

— Не в полях, если вы об этом, хотя формально я офицер. Но руку к этой победе, несомненно, приложил.

— Формально? Штабные дела?

— Вроде того.

— А убивать приходилось? — с долей сарказма поинтересовался Мартин.

— Своей рукой? Да, — сказал Рикхард спокойно, глянул на меня. Да, приходилось, я даже видела. — Полагаю, как и вам, мистер Честен? Море опасно… Мэр, давай я налью тебе вина? Какое тут? Косское? Где ваш дворецкий?

— У нас тут все просто, по-домашнему, мистер Мадерих, — мягко сказал Томас.

— Отлично, — Рикхард огляделся. — Мистер Честен, — кивнул он дворецкому, стоящему у дверей, — Уильям? Я не ошибаюсь? Подойдите, пожалуйста, присядьте с нами. Если в семейном кругу, то без вас, полагаю, не обойтись.

— Простите, мистер, — басом буркнул тот, — но я не ужинаю за одним столом с гостями.

— Да бросьте, Уильям! За одним столом с вашим сыном, вашим племянником, его будущей женой… Что вас смущает? Давайте оставим формальности. Подойдите сюда. Мэр, скажи ему, пусть подойдет. Не люблю, когда люди мнутся в дверях.

— Я смотрю, вы чувствуете себя как дома, мистер Мадерих? — сказал Томас.

— Старая привычка, мистер Энгер. Полагаю, как и у вас, вы ведь всего лишь наемный работник, а давно привыкли чувствовать себя, как дома?

— Что вы себя позволяете?

— Разве я в чем-то неправ?

— Это похоже на оскорбление, вы не находите?

— Вероятно, похоже, — согласился Рикхард. — Я понимаю ваше желание жениться на баронессе и законно получить то, чем вы и так пользуетесь многие годы. Но, боюсь, такой расклад мне не нравится. Тем не менее, у меня к вам личные счеты, мистер Энгер, — Рикхард, взял бутылку, налил себе и мне вина, потом потянулся налить Томасу. — Выпьете с нами? Я объясню. Мэр, позови дворецкого.

Хочет держать больше людей в поле зрения?

— Уильям, — я обернулась, хотя без особой надежды, что он послушает. — Подойдите, пожалуйста.

— Простите, я думаю, это неуместно, миледи…

— Потом будешь думать. Иди сюда! — рявкнул Рикхард. — Сядь. Эбби, дай ему бокал, ты все равно не пьешь. Капитан? Вы пьете вино или предпочитаете что-то покрепче?

Впрочем, дожидаться ответа Рикхард не стал, налил и Мартину тоже.

Уильям подошел, без всякой охоты и всякого почтения, но отодвинул пустой стул рядом с Мартином, и сел рядом, демонстративно положив руки на колени, приготовившись ждать. А ведь он тоже старый пират…

— Что все это значит? — зло поинтересовался Мартин. Самоуправство Рикхарда переходило все границы.

— Ничего не значит, — Рикхард пожал плечами, — всего лишь мой дурной характер. Я бы хотел поднять тост за леди Мэрион, — он стоял, держа бокал левой рукой, так естественно и небрежно. — И еще за то, чтобы она сделала правильный выбор. Как я сказал, мистер Энгер, у меня к вам личные счеты. Вы опередили меня. Но еще не поздно. Я бы тоже хотел предложить Мэрион стать моей женой.

Я смотрела не него… Нет, это блеф, отвлекающий маневр. Я даже видела, как он кладет руку на грудь… чуть ниже, словно пытаясь сказать от чистого сердца, но я уже видела однажды, понимаю, что это может значить. Он ненормальный? Видела, как, несмотря на улыбки и слова — он безумно сосредоточен.

Мне страшно — за него, за себя.

И все же…

— Ты с ума сошел? — только и могу сказать я.

И Рикхард улыбается еще шире.

Томас вытягивается, недоумение на его лице, такого, пожалуй, он не ожидал. И Мартин не ожидал тоже. Не предложений руки и сердца.

— За тебя! — Рикхард отпивает из бокала, ставит на стол. — Мэр, я люблю тебя, — у него выходит так безумно искренне, что голова идет кругом. — Когда я ехал сюда, то думал только об одном — как бы успеть. Жалею, что не сделал этого раньше, но раньше я был не готов… ты ведь понимаешь. Для нас с тобой все непросто. Но сейчас… Ты выйдешь за меня?

— Рико… — выдохнула я, теряясь. Мне нужно как-то подыграть? Сказать да? Нет? Что там у него по плану?

— Прекратите этот балаган, — лицо Мартина наливается кровью. — Да кто вы такой?

— Подожди, кольцо… сейчас… — словно не замечая, говорит Рикхард, отодвигает стул, и шаг в сторону. Быстро и так изящно вместе с тем.

Опускается на одно колено. И правой рукой во внутренний карман пиджака…

— Сейчас, Мэр…

И все что происходит потом — так стремительно и так безумно.

Потому что у него там не кольцо. Но я и так заранее знаю это.

Я не могу поверить, что он делает это сам, что у него хватает дури так рисковать… Впрочем, от человека, который бегает по крыше поезда и на ходу с крыши запрыгивает в окно — можно ожидать чего угодно. Да нормального императора никогда не понесет в портовый бордель, так что все это…

Одним движением он выхватывает револьвер.

И тут же, в упор, стреляет Мартину в голову.

Я вскакиваю, в сторону, ударившись боком о стол… Рикхард уже на ногах, и вторым выстрелом — в Уильяма, тот вместе со стулом падает на пол.

Я вскрикиваю.

А Томаса Патрик уже завалил на пол и скручивает ему руки.

— Этого мне живым! — требует Рикхард. — Мэр, назад, за стол, спрячься! — и рывком, подхватив, переворачивает тяжелый обеденный стол на бок. — Кит, дворецкого проверь!

А сам несется к двери.

Это безумие! Я даже толком не успеваю понять, что происходит, так быстро и невероятно. Патрик уже утаскивает меня в укрытие за стол, а там у двери выстрелы!

— Рико! — я дергаюсь посмотреть, но успеваю заметить только, что у двери лежит человек, и Рикхард над ним, отпихивает, захлопывает дверь, навалившись плечом.

Стоит, живой…

— Пат, шкаф тащи! — требует Рикхард.

Патрик ругается сквозь зубы, сует мне в руки пистолет.

— Если этот дернется, — кивает на Томаса, — стреляй. Поняла?

Я ошалело киваю.

Томас лежит на полу, с разбитым носом, руки ремнем стянуты за спиной. Дергаться он не собирается, слава богу, хоть один осторожный человек!

Патрик бежит шкафы двигать.

Эбби… в смысле Кит, Кристен, вяжет руки дворецкому… значит, он еще жив. Потом возвращается с двумя пистолетами, осторожно выглядывает в окно.

— Не бойся, — кивает мне, — сейчас наши здесь будут.

Твою мать… твою мать… у меня даже нет слов. У меня сердце выпрыгивает, я совсем не готова к такой войне. Неужели не было способа попроще? Как-то иначе сделать это?

Выстрелы у дверей. Потом удары. Там пытаются ломать дверь.

Рикхард с Патриком уже успели придвинуть шкафом и теперь двигают тяжелый сервант, чтобы заблокировать наверняка.

А в дверь стреляют снова, прошибают насквозь…

И треск двери, голоса, но шкаф им не сломать, сюда они не прорвутся…

Сколько же в доме вооруженных людей? Или немного? У меня голова кругом.

Вдруг… вш-ших! У самого уха, так, что показалось даже — щеку обожгло! Пуля пробила стол насквозь и совсем рядом…

Я завизжала, что есть дури! Нет уже моих сил.

И тут же топот, и Рикхард перемахивает через стол… и с грохотом приземляется рядом со мной прямо в тарелку с салатом. Но на салат ему, конечно, плевать.

— Мэр?

Я отчаянно мотаю головой.

Все в порядке.

— Вот и сиди там! — кричит Патрик вдогонку.

И правильно! Посиди со мной! Я хватаю Рикхарда за рукав, держу изо всех сил, заставляю сесть рядом. Не надо больше к дверям, там стреляют… а тут поспокойнее все-таки… Пусть лучше тут!

— Все хорошо, — говорит он. — Уже все, Мэр, не бойся. Все хорошо.

Да с хрена ли хорошо, когда там стреляют?

Или это уже на улице?

Там эти самые «наши» подошли?

Кристен осторожно выглядывает.

— Гарольд здесь, — говорит она.

И Рикхард кивает.

Обнимает меня за плечи.

— Уже все, Мэр. Уже все. Испугалась? Иди ко мне.

Я обнимаю его в ответ, прижимаюсь к нему, уткнувшись носом в шею. Всхлипываю.

И что-то такое на нем… жесткое… это так странно, что я невольно отстраняюсь, провожу ладонью по его груди.

Рикхард насмешливо фыркает, и чуть морщится. Потом немного расстегивает рубашку.

У него там такой панцирь под одеждой, узкие стальные пластины, заходящие одна на одну… помогает защититься от пуль? Помогает, потому что я отчетливо вижу две дырки в пиджаке, а он сидит тут…

— Тяжелый, собака, — говорит Рикхард, гладит меня по волосам.

Успокаивает.

Кровь на его пальцах.

— Кровь! У тебя кровь?

Я пытаюсь все это осознать, у меня дрожат руки и губы. Я даже думать толком не могу, не то что говорить.

— Плечо чуть задело, ничего страшного, — он садится немного удобнее, рядом, обнимая меня одной рукой, пальцы вытирает о штанину. — Слушай, подожди, я тебе еще кольцо не подарил.

Широко ухмыляется.

Меня прямо от этой ухмылки пробирает озноб.

Но Рикхард лезет во внутренний карман, скрипя зубами — все же плечо ему задело, больно… Достает коробочку. Открывает.

А там кольцо.

Реально кольцо, самое настоящее, золотое, с камешками.

— Выйдешь за меня? — довольно говорит он.

Я смотрю на него, на кольцо… круглыми глазами. У меня в ушах звенит и, кажется, окончательно едет крыша. Дурь какая-то, этого всего просто не может быть.

— Ты ведь смеешься, да?

— Нет, — говорит он. — Все серьезно, Мэр. Я люблю тебя. И я без тебя не могу. Пробовал, но совсем не выходит. Ты нужна мне.

Это так дико все. Перевернутый стол, осколки стекла и посуды, жареные перепелки, мы сидим на полу, там выстрелы за окном… кольцо в его перемазанных кровью пальцах. И Рикхарду явно доставляет удовольствие весь этот бедлам, он едва ли не ржет, осознавая всю картину вокруг.

— Ты не можешь на мне жениться…

— С чего ты взяла? — удивляется он. — Кто же мне запретит?

— Не-еет. Рико! Ты сошел с ума?

Я не могу поверить.

— Есть немного. Ладно, — говорит он, берет меня за руку и сам надевает на палец кольцо. — Ты подумай пока.

Целует меня в губы.

А кольцо садится точно по мерке.

Если я хоть что-то еще понимаю, то теперь невеста императора?