ГЛАВА 10

— У нас есть всего полчаса, Моника, — роняет Платон.

Он привез Веру в новомодный бутик женской одежды. Не сказать, что он каждую свою любовницу привозит сюда. Прежде женщины справлялись сами, а счет присылали ему.

Сейчас Пахомов намерен контролировать этот процесс.

— Хорошо-хорошо, Платон Георгиевич, — хлопает в ладоши хозяйка бутика. По команде ее вышколенные подчиненные начинают приносить наряды подходящего размера. — Вот эти цвета будут идеальны!

— Пойду, примерю, — поджимает губы Веры. Платон видит, что девчонка готова вот-вот вспылить. Не нравится ей прогибаться. И от присутствия Платона в магазине женских шмоток Вера тоже не в восторге, это заметно.

Платон поднимается с мягкого дивана, на который его усаживают. Даже не притрагивается к кофе, который приносят. Не до мелочей Пахомову.

Он идет в примерочную кабинку. Там просторно и нет камер.

— Давай помогу с молнией, — невозмутимо предлагает Пахомов.

Вера поворачивает изящную шейку, фыркает в ответ. Девочка уже в одном белье, но пока не успевает примерить новое платье.

— Давай, — неожиданно соглашается Вера.

Платон хочет сделать абсолютно противоположное: стянуть наряд и полюбоваться на голенькую Веру. Но это уже перебор.

Пахомов окидывает стройную фигуру жадным взором.

— Берем?

— Возможно, — дергает плечом Вера. — Слушай, Платоша, ну посиди ты там, снаружи. Можно я сама решу, какой наряд мне нравится, а?

— Со стороны виднее, — возражает Пахомов.

— Я выйду к тебе в нем, — кривится Вера и сталкивается с Платоном глазами в отражении.

Пахомов размышляет пару секунд.

— Нужно еще платье, строгое, вечернее, — заговаривает мужчина. — Послезавтра я приглашен на прием. Пойдешь со мной.

— Это вопрос? Вообще-то у меня дела, — вскидывает брови Вера.

— Пойдешь со мной? — Платону сложно, но он меняет интонацию на вопросительную. У них ведь пари. И, да, она же ему уже проиграла одно желание.

— Если ничего более важного не будет, — снисходительно произносит Вера. — Все, иди. Ты только мешаешь.

— Ну нормально! — возмущается Пахомов.

— Платон, это женская раздевалка.

— Кроме нас здесь нет покупателей.

— Да выйди ты уже!

— Ты должна мне желание, — ухмыляется Пахомов.

— Кому должна, я все прощаю, — поторапливает его девчонка. — Господи, давай хотя бы дома. Знаю я твои желания.

— Никто за язык тебя не тянул, — посмеивается Платон и все же выходит из примерочной.

Вера мелькает перед ним в новых платьях. Что-то нравится ей, что-то — ему. В итоге пакетов рядом с Платоном становится все больше и больше.

— Оставайся в этом, — решает Пахомов, когда Вера появляется перед ним и демонстрирует брючный костюм.

Вера сомневается, но после недолгих раздумий соглашается. Платону нравится вот такая девчонка, послушная и покладистая.

Хотя, кого он обманывает? Вера нравится ему разной. И дерзкой, и послушной.

***

— Судя по чертовой коробке, прием, на который ты меня тащишь, исключительно для олигархов, — ворчит Вера.

На самом деле, все очень странно между ними. Вот уже два дня Вера живет в комнате с Платоном. Днем она навещает отца, встречается с друзьями, вчера обедала с Сашей в городе. А ужин готовит сама, дома. Платон приезжает без опозданий, ровно в семь. Вдвоем они ужинают, после поднимаются на второй этаж. И засыпают лишь под утро.

Вере кажется, что на ее теле не остается живого места. На груди, животе, бедрах — легкие отметины. Пахомов, настоящее животное, метит ее засосами. Хорошо, что платье удачно скрывает грудь и все следы несдержанности этого пылкого мужчины.

Вера все еще смущается, когда в мыслях называет Пахомова своим любовником. Но это ведь правда. Они любовники.

— Да, будет скучно, — усмехается Платон.

Мужчина приближается к ней со спины, открывает футляр, вынимает колье и застегивает его на шее у Веры. Камни холодят кожу. Вера понимает, что это не просто стекляшки.

— Надеюсь, ты его не покупал?

Украшение выглядит дико дорогим. Вере хочется думать, что Пахомов не швыряется деньгами. Можно ведь взять и напрокат.

— Угу, — размыто отвечает Платон.

Вера чувствует теплые пальцы на шее, затылке, плечах. Платон стоит позади, медленно гладит ее кожу и смотрит в отражение, на нее.

— Ты нереально красивая, — слышит она комплимент.

На самом деле, Пахомов редко говорит ей что-то милое. Но Вере хватает и этого. Пока хватает.

— Спасибо, — улыбается девушка.

— Пора ехать, — кивает Платон и помогает Вере подняться на ноги.

Вдвоем они спускаются на первый этаж. Туфли на Вере удобные, невысокий каблук не прибавляет роста, потому ей кажется, что Пахомов возвышается над ней скалой. Но это ощущение вызывает чувство защищенности.

***

Прием откровенно скучный. Нет, все организовано по высшему классу. Но Вера устает глупо улыбаться и слушать мужские разговоры.

— Пойду нажрусь, — роняет она негромкое.

— Что, прости? — переспрашивает Платон, потому что музыка громкая, а Вера говорит тихо.

— Схожу к бару, — кивает Вера.

Платон опускает руку, которой весь вечер обнимает Веру за талию. Девушка двигается через толпу к своей цели. Оказавшись у бара, вбирается на высокий стул.

Это место находится на небольшом возвышении относительно зала, потому Вере все и всех прекрасно видно.

Девушка садится вполоборота, ногу на ногу, задумчиво смотрит на ровный ряд бутылок.

— Могу посоветовать брют урожая одна тысяча…, — раздается незнакомый голос с соседнего стула.

— Увольте, если я еще и выпью что-то благородное, меня стошнит. Мне хватает и напыщенного общества, — усмехается Вера. — Коньяк, уважаемый.

Бармен ставит перед Верой порцию коньяка. Первоначальным планом было выпить что-то очень крепкое и забыть все те взгляды, которые Вера ловит на себе.

На нее смотрят по-разному. Некоторые женщины — с презрением. Другие с завистью. Мужики — так, будто хотят ее затрахать до потери пульса.

Вера уже научилась распознавать эти сальные намеки. И от них ей тошно.

Но больше всего Веру бесит то, что в этом зале есть бывшие Пахомова. Она это почему-то твердо знает. С уверенностью может сказать, с кем он спал.

Вера пробует коньяк, возвращает бокал, оглядывается.

Ну, собственно, вот.

Видит рядом с Пахомовым жгучую брюнетку в изумрудном платье. Они о чем-то переговариваются. И вдруг женщина касается груди Платона. Цепляет лацкан, ведет вверх пальцем.

Мерзко это все! Отвратительно!

Вера отворачивается. Новый глоток крепкого напитка обжигает небо. Вера выдыхает.

— Могу составить компанию, — вновь заговаривает сосед. — Тебя как звать? Я, кстати, Эд.

— Будем знакомы, Эд, — усмехается Вера и чокается своим бокалом с бокалом парня. — Какими судьбами здесь? Ты не похож на олигарха.

— Ты тоже, — смеется парень.

Общение завязывается. Вера даже не возражает, когда перед ней бармен ставит новую порцию. Потом еще одну, и еще.

Эд веселит ее, она смеется. Но хоть убей, не помнит ни одной шутки.

— Вера, нам пора, — в какой-то момент Вера слышит твердый голо Пахомова.

Мужчина перехватывает ее за локоть и тянет к себе. Вере приходится сползти со стула. Ноги не держат, но зато в толпе Вера выхватывает уже знакомую стервозную дамочку. Ту самую, любовницу Пахомова, в зеленом платье.

— Мне кажется, ты все еще занят, — смеется Вера. — Тебя ждут, Платоша. А мне здесь очень весело. И без тебя.

— Я заметил, — цедит Пахомов.

— А знаешь, что заметила я? — она тычет указательным пальцем в мужскую грудь. — Здесь, по меньшей мере, шесть баб, с которыми ты трахался. И это так, навскидку.

— Ты пьяна, Вера, — бормочет Пахомов, — поедем домой.

— Сначала ты скажи. Я права? — настаивает Вера.

— Возможно.

— Ну, ок. Вон ту трахал? В зеленом платье. Кажется, она не прочь повторить, — кивает Вера.

— Прекращай, — тяжело роняет Пахомов.

— Я жду. Или они тебя? Как оно у вас там все происходит? Поделись опытом со мной, — Вера улыбается, но ей горько от всего этого дерьма.

— Трахал я, Вера, — цедит Пахомов. — Потому что никому я не позволяю трахать меня. За исключением тебя. А теперь, живо в машину!

— Чего? — не понимает Вера.

— Только ты качественно ебешь мой мозг, Вера. Не думай, что мое терпение безгранично, — бормочет Платон.

— Эй, мужик, отпусти мою подругу! — вмешивается изрядно поддавший Эдик.

— Это кто, Вера? Новая жертва твоего обаяния? — прищуривается Платон.

Вера оглядывается. А, да. Там же ее Эдик ждет.

— Возможно. Но я не успела с ним трахнуться. А вот ты спал с половиной зала! — злится Вера.

— И не успеешь, — рычит Пахомов и продолжает тащить Веру к выходу.

— Стой, Пахомов, — возмущается Шустер, — мне срочно нужен совет от твоих шлюшек. Посплетничаю, послушаю. Ну, знаешь, как ты больше любишь. Хочу все-все о тебе знать.

— Блядь, Вера, топай в машину! — повышает голос Платон.

— А что такого?

— Завязывай с цирком, Вера, — шипит Платон ей в почти в губы. — Ты и сама знаешь, как я люблю. В тебя. Садись в машину!

— Так не пойдет, — цокает языком девушка. — Ты меня нарядил в дорогущее платье. Колье приволок. Я ж, по вашим правилам, что теперь должна сделать? Заплатить. Вот! Пойду спрошу, чем именно ты берешь за подарки. Подготовлюсь. О, Эдик, а ты как здесь?

Вера машет рукой парню. Они уже на улице. Машина ждет. Дверь открыта. Еще секунда, и Веру спихнут в салон. Но девушка видит нового приятеля. А тот каким-то чудом оказался прямо за спиной Платона.

Пахомов разворачивается. Вера все еще туго соображает, потому что пьяна. Однако прекрасно видит, как Пахомов локтем отоваривает Эдика в живот. Возможно, даже случайно. А когда оглядывается, повторяет удар, но уже в лицо. Кулаком. И уже не случайно.

— В машину!

— О, не думай, что я попрусь проделывать этот же номер с твоими шлюхами, Пахомов! — кривится Вера. — Прости, Эдик. Давай помогу!

— Вера, млять! — рычит Платон, когда девчонка пытается протиснуться между ним и открытой дверью.

Вера охает, потому что металл двери больно впивается в бедро. Пахомов теряет терпение, подхватывает ее и засовывает в машину.

Автомобиль уезжает. Вера пытается рассмотреть, что там с Эдиком.

— Домой! — распоряжается Платон.

— А я не хочу, — поджимает губы Вера.

— Так, что это было? — рявкает Платон.

— Когда? Ты разбил парню лицо. Ты об этом?

— Нет, блядь! Я о том, что ты набухалась с каким-то хреном!

— Сказать, почему? Потому что ты почти лизался со своей бывшей шлюхой!

— Бред. Мы просто разговаривали!

— Вот и я, просто общалась!

Вере обидно знать, что она права. Значит, та женщина — любовница Платона. Хочется вернуться и все-таки выдернуть ей патлы.

— Ревнуешь?

— С ума сошел! Нихрена подобного!

— А вот я, Вера, ревную! — вкрадчиво и обманчиво спокойно говорит Пахомов и тут же срывается на рев: — Какого хера, Вера?! Я на три минуты отвернулся, а ты уже охмурила какого-то щенка! Или вы раньше были знакомы?

— Угу, трахались.

— Вера!

— А что? Тебе можно. А мне нет? Угу, щаз!

— Не перегибай, Вера, — предостерегает Платон.

— Даже не начинала. Учти, Пахомов, — фыркает девушка, — я тебе клятву верности не давала. Нравятся тебе бабы? А мне нравятся мужики! Люблю их, обожаю. Да чтобы с членом побольше.

— Тормози! — рявкает Платон.

Вера вздрагивает от этого рычания. Не сразу соображает, что приказ отдан не ей. А водителю.

И как только машина останавливается, Платон выбирается из салона.

— Допрыгалась! — цедит Пахомов, цепляет Веру за локоть и вытаскивает на улицу.

— Вот и прекрасно! Пешком пойду! — смеется Шустер.

Платон не выпускает ее руку и тащит за собой. Вера едва успевает переступать ногами. Из-за высокой фигуры Пахомова ей не видно, куда именно они движутся.

А когда соображает, то…

— Я не пойду! — пытается притормозит Вера.

— Тебя никто не спрашивает! — рявкает Платон.

Он втаскивает Веру в здание через стеклянные двери и направляется к стойке администратора.

— Доброй ночи, Платон Георгиевич, чем я могу вам помочь? — слышит Вера учтивый голос девушки.

— Доброй. Свободные номера есть?

— К сожалению, только президентский люкс, — до икоты вежливая дамочка немного раздражает Веру.

— Прекрасно! Берем! — цедит Платон, берет ключ и тащит Веру к лифтам.

— Смотрю, ты прекрасно ориентируешься здесь. И как часто ты устраиваешь в этом отеле потрахушки, Платон Георгиевич? — ехидничает Вера. Она уже почти трезва. Язвит исключительно из вредности и от обиды, да.

— Это мой отель, Вера! — слышит девушка, когда Пахомов аккуратно, но настойчиво впихивает ее в кабинку лифта.

— А, ну-да, ну-да, — кивает Вера, — наверняка, ты и вон с той администраторшей спал.

— Боже, Вера, да хватит уже! — теряет терпение Платон. — Я не был монахом, да! Но, блядь, это все было до того, как…

— До того, как что? — переспрашивает Вера, когда Пахомов неожиданно резко замолкает.

Двери кабинки распахиваются. Платон тащит Веру по коридору и останавливается перед номером. Прикладывает ключ-карту, толкает дверь.

Вера не спорит, перешагивает порог первой. Оглядывается.

Платон все еще стоит там, в коридоре, смотрит на нее странным, непонятным взглядом.

— Поехали домой, Вера, — говорит он неожиданно, и будто вся злость, которая клокотала в нем, исчезает. — Я не хочу заниматься с тобой любовью здесь.

— Ты не умеешь любить, Платон. Думаешь, я этого не знаю? — вскидывает бровь Вера. — Мы всего лишь будем трахаться, не волнуйся.

Пахомов перешагивает порог, закрывает дверь за собой.